Чайлдфри

Глава 20

Вокруг начала собираться толпа, Катя хватала ртом воздух и ошалело смотрела по сторонам, пока не сообразила, что сидит практически на коленях у незнакомого мужчины в серой футболке и в джинсах. Сам мужчина сидел прямо на асфальте.

— Дожили!

— Среди бела дня людей давят!

— Куда полиция смотрит!

Толпа гудела и возмущалась, но автомобиля уже след простыл. Катя спохватилась и принялась неуклюже подниматься, бормоча извинения. Мужчина молча поднял ее, легонько встряхнул, как тряпичную куклу, и даже платье ей одернул. А затем внимательно заглянул в лицо.

— С вами все в порядке?

Теперь Катя его тоже рассмотрела. Короткая стрижка под «ежик», коренастая фигура, ничем не примечательное лицо — таких сотни по городу ходит. А вот глаза ей не понравились — серые, даже стальные, слишком пронзительные. Она постаралась высвободиться из его рук, но спаситель крепко держал ее за локти.

— Да, спасибо. Я пойду? — попыталась отцепить его пальцы от своей руки и снова безуспешно. — Может, вы меня отпустите?

— Ой, простите, — мужчина выпустил один локоть, но тут же взялся за второй обеими руками, — давайте я лучше вас провожу.

— Спасибо, мне недалеко, — Катя начала было сопротивляться, но спаситель сделал вид, что не замечает этого беспомощного блеяния и решительно ступил на переход, подталкивая ее вперед. Как раз в очередной раз загорелся зеленый.

Он в самом деле довел ее до ресторана, а потом просто отпустил локоть и бросив «Хорошего дня», направился к парковке. Катя смотрела на его удаляющуюся спину и не могла унять смутного тянущего чувства, тоненько звеневшего прямо под левым ребром. Но все же сумела в конце концов побороть невесть откуда взявшуюся дрожь, подняла голову и так и вошла в ресторан, распрямив плечи.

Ее тут же провели на открытую террасу, которую освежали периодически вырывающиеся из форсунок системы туманообразования струи охлажденного пара. По центру террасы стоял светловолосый мужчина в костюме с прижатым к уху телефоном и говорил, нервно пожевывая губу:

— Согласен, Александр Арсентьевич, вы совершенно правы… Здравствуйте, Екатерина Дмитриевна, — кивнул ей приветливо и торопливо попрощался с невидимым абонентом.

— Вы Павел? — уточнила она, поздоровавшись. Тот снова утвердительно кивнул и отодвинул стул у ближайшего столика, жестом приглашая Катю садиться. Она послушно села, отказываясь от предложенного официантом меню и заговорила первой, не дав Павлу опомниться: — Я согласилась с вами встретиться исключительно для того, чтобы вы донесли вашему клиенту одну простую мысль. Он отказалася от детей, послав мою сестру на аборт, поэтому у него и нет никаких детей. Теперь они мои, я буду бороться за них и никому их не отдам. Мне не нужны его деньги, я достаточно зарабатываю. Если ему очень хочется, он может открыть на них счета, и когда мальчики станут совершеннолетними, попробовать им преподнести такой подарок. Но предупреждаю сразу, я сделаю все, чтобы они были в курсе всей этой истории и уверена, что мои сыновья пошлют его к черту вместе с его деньгами…

— Они не станут вашими, Екатерина Дмитриевна, — перебил ее Павел и добавил уже тише: — Если вы не поможете. На детей претендует одна бездетная пара, у которой довольно высокие покровители в столице. Александр Арсентьевич не собирался отбирать у вас малышей, но вы не оставляете ему выбора. Единственное, что сейчас можно сделать — подать иск на установление отцовства, а для этого нужно в самые сжатые сроки провести досудебный анализ ДНК. И пока вы опекун, вы можете дать на него разрешение. Никто не заберет детей у родного отца, Екатерина Дмитриевна, тем более у ТАКОГО отца, и вы это хорошо понимаете, но зачем-то упираетесь.

Он чуть наклонился к ней и продолжил очень мягко и доверительно:

— Ну вы же умная женщина, Екатерина Дмитриевна, а ведете себя как девчонка. Мы можем обязать вас дать нам разрешение через суд, но это потянет время, а у нас его и так катастрофически мало.

— Вы серьезно пришли требовать, чтобы я своими руками отдала мальчиков этому мерзавцу? — придушенным голосом спросила Катя. — Что я добровольно откажусь от них? Или вы думаете, я поверю сказке, что он все делает на благо детей, а значит оставит их со мной?

— Нет, — Павел раскрыл лежащую перед ним папку, развернул и подвинул к ней, — я пришел совсем по-другому поводу. Вот, ознакомьтесь.

— Что это? — Катя от охватившей ее злости не могла сосредоточиться и прочесть хотя бы одно предложение.

— Это брачный договор. Александр Арсентьевич предлагает вам заключить брак, разумеется, фиктивный. Вы даете ему разрешение на анализ ДНК, суд восстаналивает отцовство, а вы как официальная жена усыновляете мальчиков и становитесь их матерью на вполне законных основаниях.

— Вы что, правда… Правда верите, что я соглашусь на брак с этим чудовищем? — потрясенно уставилась на Павла Катя. — Этот ваш Александр Арсентьевич в своем уме?

— Нет, не верю, — неожиданно усмехнулся тот, — мало того, Александр Арсентьевич был убежден в обратном, но я взялся вас уговорить. Поймите, Екатерина Дмитриевна, на сегодняшний день это единственный выход. Наш клиент — биологический отец детей, нравится вам это или нет, мы без труда докажем это в суде, и уверяю вас, он далеко не такое чудовище, как вам кажется.

— Это мы еще посмотрим! — Катя поднялась и разгладила подол платья. — Имейте в виду, я намерена бороться за своих малышей не только с Подкользиным, но и с вашим клиентом. Пока что я опекун, и я…

— Сядьте, — невозмутимо сказал Павел, указывая глазами на стул. — Здесь ключевое слово «пока». Вы в курсе, что ваши справки снова исчезли из дела? Как скоро вас признают невменяемой, Катя? — он резко наклонился и продолжил совсем другим тоном: — Или скорее, недееспособной? Только что вас чуть не ударила машина, наш человек чудом успел выхватить вас из-под колес, так что, дальше будем играть в догонялки, Катя, или все-таки договоримся как взрослые люди?

«Наш человек». Вон оно что, стриженый мужик со стальными глазами приставлен ее охранять, или правильнее будет, следить за ней. Значит Александр не может не знать об Аверине, и все равно подсовывает ей брачный договор. Трижды идиот. Катя медленно села обратно и сглотнула, кровь отхлынула от лица, внутренности обожгло, будто туда плеснули горючего и подожгли.

— Меня что, хотят убить?

Она с трудом заставила себя произнести эти слова и сама поразилась, как буднично они прозвучали.

— Зачем же вас убивать, в этом нет никакой нужды, Екатерина Дмитриевна, — Павел снова взял официальный тон, — вполне достаточно уложить вас на больничную койку месяцев так на шесть, а то и на дольше. Объявить вас недееспособной и лишить опеки, тут и усыновители подоспеют. Поверьте моему опыту, вы опомниться не успеете, как у ваших детей будет новая фамилия, другие имена и место жительства, где вы их никогда не найдете. Вы этого хотите?

Катя сидела, как пришибленная. Она все понимала и даже готова была признать права Александра на малышей, чтобы обезопасить их и себя от Подкользиных. Но…

— Послушайте, Павел, — она придвинулась поближе, — я не могу согласиться на брак с вашим клиентом, потому что уже выхожу замуж. Но я готова подумать о досудебном анализе ДНК, ведь я правильно поняла, что ваш наниматель не горит желанием сочетаться со мной браком? Вот и ограничимся экпертизой. Однако, здесь у меня вопрос: где гарантии, что ваш Александр Арсентьевич не вышвырнет меня, лишь только суд признает его отцовство?

— Для этого мы и предлагаем вам подписать контракт, пожалуйста, ознакомьтесь, здесь прописаны все ваши гарантии. Скажу честно, лично я не рекомендовал нашему клиенту настолько расширять этот список, но Александр Арсентьевич удивительно щедр…

— Услышьте меня, Павел! Я не хочу выходить замуж за Александра Арсентьевича, — оборвала его Катя, ее голос дрожал от возмущения, — у меня есть любимый мужчина, он сделал мне предложение. А насчет анализа ДНК я подумаю, перезвоните мне завтра после двух.

— Все же, я настоятельно рекомендовал бы вам еще раз все взвесить и согласиться на предложение Александра Арсентьевича. Он волнуется за вас, Катя, — юрист снова изображал своего в доску парня, — как только вы зарегистрируете брак и подпишете договор, вы с детьми улетите в Испанию, у Александра там дом, он хочет обезопасить вас, вы совершенно напрасно упираетесь. Прошу вас еще раз хорошенько подумать.

— Всего доброго, Павел, — она кивнула на прощание и быстрым шагом направилась к выходу.

Боковым зрением заметила того самого мужчину, который вытащил ее из-под колес автомобиля, он шел следом и даже не пытался прятаться. Не успела войти в здание бизнес-центра, как оттуда выскочил Аверин и схватил ее в охапку.

— Катя, с тобой все в порядке? Ты не ушиблась?

Она бросила быстрый взгляд через плечо на соглядатая, но тот будто в воздухе растаял, а ведь всю дорогу разве что в спину не дышал.

— Все в порядке, Клим, почему ты спрашиваешь?

— Тебя чуть не сбила машина, — Аверин выглядел не просто обеспокоенным, он был не на шутку испуган. Его черные глаза казались сейчас настоящей бездной, — и ты говоришь, что все в порядке?

— Откуда ты знаешь?

— Катя, половина офиса видела, у нас окна на эту сторону выходят!

— Пойдем, — она потянула его за рукав, — тем более незачем здесь торчать. И обеденный перерыв закончился.

Но когд створки лифта распахнулись, она увидела, что тот доставил их не в офис, а на самый последний этаж. Там под стеклянным куполом располагался ресторан, где один ужин вполне мог обойтись в половину зарплаты менеджера среднего звена.

— Ты наверняка не успела пообедать, Катя, — он чуть ли не силой усадил ее за столик.

— Я не хочу есть, Клим!

Это была сущая правда, вряд ли она сейчас смогла бы заставить себя проглотить хоть кусочек.

— Что с тобой, Катя? Что… что он тебе сказал?

— Он сделал мне предложение. Фиктивный брак. Уехать с ним и увезти детей в Испанию, — она вглядывалась в лицо Аверина, надеясь там найти гнев и возмущение, и с ужасающей ясностью не находила.

— И что ты решила?

Он спрашивал с таким же непроницаемым видом, но по поджатым губам Катя понимала, что он предельно напряжен, и чтобы заштормило, достаточно одного неосторожного слова или жеста. Но молчать она тоже не могла.

— Я отказалась, Клим.

Он надолго замолчал, лишь стиснул челюсти так, что на скулах желваки заходили. А она смотрела на его красивые губы, сжатые в тонкую линию, и искала в себе смелость спросить, означает ли его молчание то, что он только что взял обратно все обещания и предложение выйти замуж тоже. Зря искала, смелости и капли не было, зато все без слов отражалось в его потухших глазах, и Катя, как бы ей не хотелось, не могла его винить в нежелании тащить на себе такой неподъемный груз.

— Это… Это был бы выход, Катя, — наконец-то заговорил Аверин, и Катя выдохнула чуть ли не с облегчением. Ей казалось, та оглушающая тишина ее просто раздавит. Зато честно.

— Клим, — она несмело протянула руку и прикоснулась к пальцам Аверина, — я все понимаю, не переживай, ты ведь ничем мне не обязан. Но я отказалась не только потому что, — спохватилась и вовремя проглотила готовые вырваться наружу слова о его недавнем предложении, о котором он наверняка уже сто раз пожалел, — потому что люблю тебя. Я не верю этому Александру, ни одному его слову не верю.

— Нет, Катя, не понимаешь, — Клим выдернул руку и схватил ее за запястье, — ты просто не представляешь, насколько все серьезно. И я ничего не смог сделать.

«Ты мог бы на мне жениться, Клим, и мы могли бы уехать…» Катя была рада, что не сказала это вслух, какое она имеет право упрекать его в малодушии?

— Тебе больше не придется ничего делать, Клим, я все продумала. У меня есть приятельница, она журналист нашего местного телевидения. Я ей позвоню и попрошу о помощи, уверена, если вынести эту историю на всеобщее обсуждение, Подкользины уже не смогут действовать так нагло и бесцеремонно. Я пойду, у меня много работы, Клим, я по-прежнему не могу себе позволить потерять свою зарплату, — она встала и пошла к выходу.

— Катя, — догнал и развернул за плечи, — эта машина появилась не просто так, тебя хотят вывести из игры.

— Я знаю. И то, что ко мне приставлен телохранитель, тоже знаю, мне очень подробно рассказал юрист. А теперь приведи хоть один довод, что все это не может быть делом рук Александра. Запугать, заставить подписать бумаги, получить разрешение на тест ДНК, усыновить детей, а потом исчезнуть с ними в неизвестном направлении? Молчишь? Правильно, потому что глупо это отрицать. Прости, мне нужно идти, — высвободилась из его рук и направилась к лифту, до последнего надеясь, что Клим ее догонит.

В офис она пришла сама, Аверин появился значительно позже, и во взгляде, брошенном на Катю, отражалась такая боль, что она физически ее ощутила, и даже согнулась, как от удара. Некоторое время еще на что-то надеялась, но когда Аверин со всеми попрощался и покинул офис, последняя надежда улетела в распахнутое окно бабочкой-однодневкой.