Чонса

231

(6 декабря 09:59) В одном из зданий правительства. Квачхон.

Быстро прыгаю по ступенькам лестницы.

Времени осталось впритык! Об этом мне сообщила девушка у стойки информации. Самое гадство заключается в том, что она направила в соседний корпус, до которого бежать почти сотню метров.

Коленки подводят, дыхалка на исходе и бок колет! Где-то с километр мне пришлось нестись от метро, а до этого почти час стоять в тесноте забитого вагона.

— Мы в Жопенции! — тяжко пыхчу.

И здесь меня встретили неласково! Дурацкая тачка нырнула к пешеходному переходу, возникнув непонятно откуда, а затем полицейский встал в позу. Ну, дык! Местная власть как никогда близка к народу, сразу за рядами людей в форме.

А время поджимает! Почему дядьке в фуражке не пустить? Всё равно ворота отделяют парковку для посетителей! Так фигли?! Обязательно нужно отправить дальше! Если ведра на колёсах нет, тогда шуруй ногами к другому входу!

— Такое вот… ксо… социальное… расслоение…

На споры с местной охраной у меня времени не осталось. Плюс этих гавриков тупо больше! Спрятались за щитами и пугливо таращат раскосые зенки.

И мне пришлось снова бежать… хромая из-за отбитой коленки, не замечая онемения усталых конечностей… работая на пределе и ругаясь сквозь стиснутые зубы…

А ещё у лифта дурацкое столпотворение! Поэтому я скачу как сайгак по лестнице и чувствую себя отвратительно, просто не бей лежачего.

— Ха… — дёрнув за ручку двери, врываюсь в светлый коридор: — Где тут фигов кабинет пятьсот четыре?!

Может, там мне дадут присесть!

— И отдохнуть, мальца…

У меня чо, офигеть какие нереальные запросы?!

Би-и-инк… Вдалеке раздался сигнал приехавшего лифта. Из него выходит…

— Оп-пачки, — качнувшись, устало валюсь плечом на стену коридора.

Впереди появился знакомый парень в сером костюме.

Или не он? Ган точно не спал этой ночью, судя по мятому лицу со следами под глазами. Долговязый выглядит словно утопленник! А видеть его в таком состоянии мне однажды довелось.

Пофиг! Сейчас я отдышусь и выскажу ему всё, что кипит внутри. Дурик он, чёртов! Неужели устроил попойку? И мой транспорт проворонил! Значит, вчерашнего соджу мало оказалось…

Следом за парнем входит она. Плавно качнулась великолепная грива каштановых волос, подчёркивая хищную грацию девушки в деловом костюме светлых оттенков.

Настоящая аристократия! Мою решительность сносит ураганом, пока я отмечаю семейное сходство обворожительной красавицы и её младшего брата.

А из лифта валит толпа народу. Широкий коридор полностью заполняют богато одетые клерки с официальными лицами. Идеальной чистотой сверкает дорогая обувь, уверенно ступая по серому ковролину.

— Гхе… — прочистив горло, отчётливо понимаю встречную силу юридической власти.

Сколько их в лифте поместилось? Я оцепенело соображаю, наблюдая приближение строгих костюмов. Наверное грузовой подъехал? И они толкались, как кильки в банке… Корюшки тупые!

— Тао Ангел-сси? — раздался девичий голосок.

— Ась? — резко толкаюсь от стены.

У одного из кабинетов девушка в офисном наряде приветливо мне улыбнулась:

— Пожалуйста, нам сюда…

Во главе важной делегации мрачный парень тормознул. Заметив меня, он сводит густые брови и часто моргает.

Рядом настойчиво требуют:

— Комиссия ждёт!

— Угу… — резко кивнув парню, топаю куда указали.

За высокими дверями среднего размера помещение с современной отделкой и высокими потолками. Центр кабинета занял вытянутый прямоугольник офисных столов, посередине дырку украсили кадки зелёных растений. У дальней стены крупный логотип в виде красно-голубого водоворота и строй флагштоков с разноцветными знамёнами, под ними пять высоких кресел, крайнее из которых пустует.

Впереди девушка огибает длинный стол и ведёт меня мимо узких окон. Указав мне на центральное место с табличкой: «Свидетель», она кивнула аккуратной головкой, после чего сразу удалилась.

Осторожно опускаюсь на тканевую обивку. Передо мной угловая стойка микрофона с красным маячком сверху и плоский экран для видео-презентаций.

Дальше что? Всё сильно отличается от дачи показаний! Где тут потерялась маленькая комнатка и одинокий следователь? Меня терзают смутные сомнения…

А напротив важная делегация из коридора занимает длинный ряд кресел. В самом центре опасная красавица с мрачным парнем, который сам на себя не похож. По бокам от них расселись лощёные клерки в дорогих костюмах. Все места оказались заняты! Даже задние стулья оккупировал персонал, смахивающий на секретарей, обслуживающих толпу юристов.

Тайком смотрю по сторонам. Вокруг пустые кресла и абсолютно никого рядом. Я сижу в одиночестве… всё, как всегда…

Ресницы неконтролируемо моргают. Тёмные стёкла съехали, устав от продолжительного бега с препятствиями.

Нам не привыкать! Кольца вернули Фарэры на законное место, я ровняю осанку и слабо ухмыляюсь в проницательный взор опасной красавицы.

Оценив мою уверенность, она слегка изогнула выразительные губы. Рядом её младший брат хмурит густые брови на помятом лице, пока окружающие адвокаты раскладывают фирменные папки и золотые ручки.

Шмыгнув носом, я отвожу взгляд к комиссии под круглым логотипом. Кто там сидит?

Близкое кресло пустует. Судя по табличке, это место должен занять представитель Министерства юстиции или государственный обвинитель, он же прокурор. За неимением которого, обвинять тут некому.

Хм, почему меня усадили рядом? Как-то не особо уютненько…

Лана, мы не по мою бедную голову собрались! И чего мне переживать? Совершенно незачем.

— Хех… — тихо фыркаю, рассматривая дядьку в сером костюме.

Пожилой клерк не обратил на меня внимания. Склонив голову с боковым пробором, он изучает пухлую стопку документов. Перед ним табличка: «Глава отдела по расследованию авиа и железнодорожных происшествий Республики Корея».

Да и зашибись! Зачем мне интерес главного следователя? Обойдусь…

В центральном кресле слегка улыбается старик в тёмно-синем мундире. У него короткая стрижка, а на груди стальная бляха в форме круга «инь-янь» и планка с кучей орденских ленточек. Высокие погоны сверкают традиционными корейскими символами из серебристых цветков с пятью листьями. Табличка указывает принадлежность статного офицера: «Председатель комиссии, Национальная полиция Республики Корея».

Забавна! Председатель со следователем выглядят удивительно похожими. И фамилии у них одинаковые. Эти «Кимы» часом не родственники? Действительно, такую небольшую страну населяет лишь десяток кланов.

Если центральный полицейский мне ободряюще улыбнулся, то дамочка рядом скривилась, недобро щурясь в тёмные стёкла. Похожая на сушеную воблу тётка в бежевом наряде представляет: «Министерство по вопросам гендерного равенства и семей Республики Корея».

Ух-ты ж! Ох-ты ж… А эти чего тут забыли? Проходной двор какой-то…

«И не говори…» — красноречиво ответил взгляд от фигуры в синем костюме, сидящей близко к семье Пак.

Это же тот самый дедок, который пистон старшему инспектору вставлял! Чего тут забыл представитель «Национальной Разведывательной Службы», как указывает табличка. А проще говоря: шпионы в синих плащах.

Седой разведчик покачал головой, осматривая толпу адвокатов у местной аристократии. Похоже, он расценил мои шансы гораздо ниже среднего.

А чего все ждут? Точняк, представитель Министерства юстиции задержался! Интересненько, основное здание блюстителей правопорядка рядом, буквально в сотне метров, а государственные юристы заставляют себя ждать.

Высокая дверь распахнулась, почти весь проход заняла грузная фигура в коричневом.

— О-фи-геть… — гнусь к столу. Это же Хан МунСоль, собственной персоной! Тот самый жиртрест, что угрожал в номере гостиницы. Чего он здесь забыл?!

— Ведущий дело представитель нашего министерства присутствовать не смог, — заявил МунСоль и плюхнулся в кресло обвинителя: — Сегодня его замещает непосредственный руководитель!

Жирные губы мне радостно улыбнулись. То есть, что получается, толстяк работает на государство?! А как же противники семьи Пак? Ничего не понимаю…

— Пожалуй, начнём! — произнёс в микрофон председатель, его голос усиливает акустика помещения: — Причина, по которой мы собрались, это недавние события на борту рейса семьсот десять авиакомпании Корея Эйр. Сегодня мы установим точную цепь событий и определим виновных.

Стоп, граждане! Нахмурившись, я почёсываю тыковку и лохмачу непослушные волосы. Какие ещё вычисления? Мы так не договаривались!

— Комиссия ознакомилась с общими показаниями, но они не внесли окончательной ясности и требуют уточнения, — взял слово авиационный следователь. — На данный момент всех пассажиров авиарейса опросить не представляется возможным. Приборы видеофиксации самолёта чёткой картины не дают, съёмка велась в тёмное время суток, звук на записи отсутствует. Для вынесения окончательного решения и возможной передачи дела в судебные инстанции, мы собрали основных участников.

Пожилой клерк замолчал и поднимает стакан с водой, делая аккуратный глоток.

— Итак, приступим! — решил председатель и смотрит на меня: — Свидетель, представьтесь.

Что? Мне говорить? Я же в корейском ни бум-бум. А где мой адвокат от семейки напротив… похоже, опаздывает.

— Ангхел! — хрипнул чувствительный микрофон.

Эхо гремит вокруг, заставив меня дёрнуться назад.

— Т-тао… — добавляю гораздо тише, — здесь проездом.

Куча юристов смотрит пристально, один усмехнулся. Эдакий самый важный гад! Обворожительная красавица медленно вздохнула и слегка клонит голову к плечу, сверкая дорогими серьгами. Удивительно похожий на неё младший брат уставился в стол и не поднимает взгляда.

— Здесь сказано, что вас должен сопровождать опекун? — доброжелательно спросил председатель.

— Опекун и свидетель в одном лице, — усмехнулся МунСоль, похотливо облизывая жирные губы.

— Такое возможно? — сомневается авиационный следователь и смотрит на грузного соседа.

— Она с островов! Там все ненормальные, — противно хихикнул МунСоль.

— Напротив сидит девочка? — удивилась сухая тётка. — Кто её в «Это» одел?

— Не будем заострять внимание на личном выборе предметов гардероба, — требует председатель, — нам достаточно того, что показания свидетеля правомерны…

— Уважаемая комиссия!

Напротив поднялся лощёный клерк в импозантном костюме.

— Разрешите представиться, Ким Бон, ведущий адвокат фирмы «Кёнъён». Имею честь говорить от лица младшего наследника Пак Ган-ним и его опекуна Пак ЙуМи-ним.

Это тот самый малый, который посмел усмехнуться над моей неловкостью при обращении с капризным микрофоном!

— Адвокат Ким, мы вас слушаем, — разрешающе кивнул председатель.

— Считаю важным напомнить многоуважаемой комиссии, что показания свидетеля можно расценивать неоднозначно.

— Вариантов только два! — фыркает МунСоль. — Виновен или нет!

Лощёный клерк кивнул одному из секретарей, ждущему за столиком персонала.

— Обратите внимание на изображение…

Проекционные экраны опустились у стен. На белом фоне возникло название юридической конторы, его сменяет таблица с именами и цифрами. Большую картинку повторил плоский монитор на столе.

Что там за фигня? Первая колонка с именами… точно, не корейские… цифры в столбиках и названия школьных предметов…

— На экране табель успеваемости, — пояснил адвокат Ким. — Эти данные находятся в свободном доступе на официальном сайте учебного заведения. Красный цвет определяет интересующую нас позицию. Свидетель, вас не затруднит огласить первые пару слов?

Все смотрят на меня.

А я чего? Ну и прочитаю.

— Тао… Ангел… — осторожно произношу в микрофон.

— Совершенно верно! — оживился адвокат Ким. — У свидетеля крайне низкие показатели, причём не только в своём классе, но и во всей школе, где проходит обучение.

— Подумаешь… — тихонько шмыгаю в сторону.

Интересненько, какая будет успеваемость у самодовольного хлыща, пробей ему судьба в голову до полной амнезии!

— Эти данные за небольшой срок! — нервно взвизгнул МунСоль.

— Так и есть, — спокойно отвечает адвокат Ким, — но тенденция легко прослеживается, комса-ним.

(Комса [검사] — Прокурор.)

— На что намекаете?!

Лощёный клерк уверенно осматривает членов комиссии:

— Показания свидетеля вызывают большие сомнения! Как вы успели заметить, речь на уровне детского сада. Нечётко выражается, поэтому легко поставить под сомнение психологический возраст. Разве вы не заметили, что у Тао Ангел задержки в умственном развитии?

Важная комиссия недолго перешёптывается.

— Свидетель выглядит необычно… — хмурит седые брови председатель. — Но не умственно отсталым инвалидом. Может вести диалог и отвечать на вопросы.

— Согласно общему табелю, Тао Ангел находится в самом низу таблицы успеваемости, после большинства учащихся!

— Низкие показатели можно объяснить долгим лечением серьёзной травмы, — отметил авиационный следователь.

— Стоит напомнить, какой именно травмы! — довольно улыбается адвокат Ким. — Согласно больничной выписке, сильно пострадала именно голова.

— К чему клоните?! — вскинулся МунСоль.

Голос дурацкого прокурора сильно бьёт по мозгам, поэтому я морщусь и потираю виски.

— Показания расценивают, учитывая влияние общего физического состояния! — поучительно объявил адвокат Ким и строго уставился на меня: — Здоровье свидетеля крайне далеко от идеального, что ставит под сомнение достоверность любых слов.

— Слова, которые не выгодны именно вам! — злобно рявкнул МунСоль.

— Учитывая дальнейшие происшествия, мы считаем необходимым провести дополнительное медико-психологическое обследование, для оценки…

— Уже затратили слишком много времени! Разбазариваем государственные деньги, когда всё понятно! Адвокат пытается запутать ненужной информацией!

— Установить правильный ход событий, без всеобщей оценки, не представляется возможным.

— Будем всех пассажиров авиарейса проверять?!

— Всех, причастных к инциденту!

— А давайте начнём с младшего наследника семьи Пак!

— Какие могут быть сомнения в репутации многоуважаемого…

— Довольно!

Дых-дых-дых! Стучит деревянным молотком председатель, затыкая перепалку адвоката с прокурором.

Надо же, здесь такая фигня есть! А можно мне его позаимствовать и врезать жирному в рыло…

Качнулась седина, председатель комиссии опустил голову над погонами с высоким званием и смотрит на грузного прокурора:

— Свидетеля мы выслушаем в любом случае! Комса-ним! Переходите к конкретным вопросам.

— С подозреваемым знакомы?! — взвизгнул МунСоль, уставившись на меня во все глаза. — Знаешь этого… молодого юношу! Который сегодня присутствует здесь? Верно?! Он в самолёте…

— Уважаемая комиссия, у нас возражение! — хорошо поставленный голос легко заглушил визг прокурора. — Комса-ним задаёт вопросы так, чтобы выставить подзащитного виновным, — усмехнулся адвокат Ким.

— Послушаем свидетеля, отвечайте.

Хмурый парень медленно поднял взгляд на меня. У него выражение незнакомое, почти обречённость. Даже в наш первый разговор под мостом, дурик не выглядел настолько потерянным.

Неужели он думал, что я его кину? Таким парня…

— Я вижу впервые, — твёрдо говорю.

Микрофон гулко разнёс мои слова, и все удивились.

Растерянный парень часто моргает, в нём снова проглянул знакомый чудик, рядом с ним опасная красавица приподняла выразительную бровь, многочисленные адвокаты переглядываются, тихо шепчась.

Думаю, они не этого ожидали…

— Свидетель! — рявкнул МунСоль. — Отдаёшь себе отчёт о последствиях неразумного заявления? Мы просто так это не оставим! Тебя ждёт…

— Уважаемая комиссия! — быстро ориентируется адвокат Ким. — Все слышали ответ свидетеля, а давление представителя Министерства юстиции считаю недопустимым!

— Да как ты смеешь! — взвился МунСоль.

— Учитывая показания свидетеля, нет прямых улик, доказывающих, что подзащитный участвовал в происходящем на борту по своей воле.

— Адвокат, объяснитесь! — нахмурился председатель.

— Сравнивая характеристику свидетеля и подзащитного, как вы думаете, кто больше подходит в качестве зачинщика ссоры? — прищурился на меня адвокат Ким. — Почему мы обвиняем нашего соотечественника с незапятнанной репутацией? Может, всё было по-другому? Такое возможно?

— Это передёргивание, которое не относится к делу! — рьяно заметил МунСоль.

— Кажется, это так… — сомневается председатель, — но мы выслушаем все точки зрения.

— Уважаемая комиссия! Дослушайте до конца…

— Мы закончим этот балаган, — бесится МунСоль, — обвинение вызывает главного свидетеля!

Вид у грузного прокурора такой, словно он зашёл с козырей. Стопэ, другой свидетель? Получается, я тут не главный? Как-то… обидно…

— В протоколе заседания только один свидетель, — напомнил председатель и вопросительно осматривает удивлённых соседей.

— Зная возможности семьи Пак, нам пришлось работать с главным свидетелем без огласки, — МунСоль важно надулся. — Для исключения давления со стороны защиты!

Дверь открылась. Входит коротко стриженный кореец в чёрном мундире. У него знакомая строгость взгляда и плотно сомкнутые губы.

Ха! К нам пожаловал воздушный маршал, не уследивший за своим боевым оружием…

По-армейски чеканя шаг, хмурый дядька занял центральное место напротив членов комиссии. Выстрел в живот дал о себе знать, его заострённое лицо скривилось от боли, но раскосые глаза смотрят ясно.

— Вместо наглой иностранки послушаем нашего соотечественника! — радуется МунСоль. — Показания даст имеющий награды офицер и ветеран боевых действий! Представляю вашему вниманию Лим СанГи-сси…

— Мы протестуем! — отчаянно вскрикнул адвокат Ким. — Согласно данным комиссии, состояние офицера Лим СанГи тяжёлое, и он находится в клинике…

Напротив в панике шуршат бумагами защитники семьи Пак. Вид у них крайне удивлённый! Мигом слетел напыщенный лоск дорогих адвокатов. Что-то они недоглядели…

А чудик по-прежнему неотрывно смотрит только на меня.

Независимо пожимаю плечами.

Теперь ясно, почему конкуренты семьи Пак хотели меня притопить. У таких обязательно есть запасной вариант! Зачем им неуравновешенный подросток, когда под рукой гораздо более послушный вояка? Но они просчитались.

— Ха-ха-ха! — весело смеюсь в микрофон, опять удивив всех.

— Со свидетелем всё в порядке? — беспокоится председатель.

— Чо смешного? — взбрыкнул МунСоль.

— Я трачу драгоценное время на этот фарс!

— Невоспитанная грубиянка! Хватит говорить на иностранном языке!

Визг жирного прокурора накручивает мои нервы, а председатель требует:

— Свидетель, объяснитесь!

Легко! Сегодня я заставлю пожалеть организаторов нападения в Пусане. Сломаю их планы!

— Главный… свидетель скажет, — дерзко усмехаюсь в рожу прокурора, — пистолет был в руке моей, а Пак-сии неудачно сломал нос, всего лишь досадная помеха на пути моём.

— Уверена в этом? Неблагодарная дрянь!

— Комса-ним, держите себя в рамках! — повысил голос председатель.

— Умственно отсталая, крэ! — одобрительно крякнул старый шпион и тихо бормочет: — Девчонка вертит окружающими, как пожелает…

— Откуда такая уверенность? — громко спросил председатель.

Все опять смотрят на меня. А я смотрю на одинокого военного в строгом мундире.

— Лим СанГи… ним… — легко киваю. — Боевой офицер?

В ответ ёжик волос слабо опустился.

— Такие ценят честь… — снова вижу утвердительный кивок, — но превыше всего они ценят долг.

— Долг че-е-ести… — пренебрежительно вякает МунСоль, — поэтому честно правду говорить!

Я обвожу взглядом состав комиссии, многочисленных адвокатов, оказавшихся полностью бесполезными, и улыбаюсь знакомому чудику.

— Офицер Лим СанГи мне должен. Жизнь. Сегодня у него отличный повод вернуть этот долг.

На ум приходит беспокойное ворчание немецкого врача и обречённый взгляд из-под кучи одеял бизнес-класса, который сменился благодарностью, как давно это было…

— Слова Тао Ангел… — хрипло произносит СанГи, — полностью подтверждаю.

Одинокий военный едва заметно кивнул. Слегка наклоняю Фарэры в ответ. Долг уплачен.

— Щибаль, смелая девка… — шипит сбоку.

— И что вы мне сделаете? — нагло ухмыляюсь.

— Ответишь за свои слова!

Бах! Врезал по столу деревянный молоток.

— Комса-ним. Это последнее предупреждение.

Накося выкуси, жирдяй Хан МунСоль! Рухнули ваши планы. Паки моя дойная корова, и только мне позволительно ими вертеть.

— Нэ, — внезапно согласился МунСоль. — Такой уважаемый юноша мог споткнуться и расквасить нос! Пак Ган-сси, мы вас больше не задерживаем, — отыграв роль злобного баламута, он спокойно заявляет: — Мы требуем передачи в суд по делам несовершеннолетних, а пока изолировать Тао Ангел. Настолько пренебрежительное отношение к членам комиссии требует обязательного наказания в виде заключения под стражу. Преступник должен сидеть под надзором! Это будет наилучшим решением!

Жирный достал! Погодите-ка… А чего он такой спокойный?! Что получается? Тюрьма! Доигрались, ксо. Меня же посодют. Вот те на…

— Как так-то?..

«Закроют»