Чонса

232

(6 декабря 11:44) В одном из зданий правительства. Квачхон.

Я несколько офигеваю от реальной перспективы жизни за решёткой, а напротив покидают место несправедливого приговора.

Дорогие адвокаты шуршат важными документами и закрывают кожаные папки. Благородная красавица вздёрнула острый подбородок и кивает младшему брату, пока тот щурит карие глаза, изучая состав комиссии.

Удивительное дело! Мне казалось, что конкуренты семьи Пак хотели испортить репутацию чудика, а они…

Под меня копают?! Так получается, судя по довольной ухмылке грузного прокурора. «Клиент дозрел, можно брать тёпленьким!» — именно такое выражение на его круглой морде.

— Ксо… — прячу взгляд и думаю на форсаже.

Похоже, меня обыграли по всем фронтам! Советовали же опытные люди держать язык за зубами, так нет, красоваться нам захотелось. И чего теперь? Ни за что, ни про что отправят в места не столь отдалённые, травку кисточкой красить.

Зашибись, как восхитительно! Бесполезный труд облагораживает…

Напротив кресла шумно отодвинулись, пока я изучаю лакированный стол и чешу висок, прикусив губу.

Прорвёмся! Варианты у меня остались…

— На каком основании? — послышалось спокойное уточнение.

— Вэ? — противно вякнули сбоку.

Многочисленные адвокаты замерли и удерживают лощёные задницы над креслами, а парочка аристократов осталась на местах.

Не пойму, они ждут особое приглашение?

Ан нет, парень наклонил к себе микрофон и продолжил громче:

— Какова причина задержки иностранного гражданина?

— Пак Ган-сси, — шипит МунСоль, — неужели обязательно объяснять, что свидетель признал вину, а вы полностью оправданы и свободны покинуть заседание. Прямо сейчас!

Напротив банда сусликов крутит головами. Адвокаты мотают идеальные причёски, дивясь вопросу своего подзащитного, затем слушают ответ грузного прокурора, а потом смотрят обратно.

— Уважаемой комиссии стоит внимательно изучить слова так называемого «признания», — спокойно предлагает Ган. — А напомнить их не составит труда секретарю заседания, — он смотрит на ассистентку за отдельным столиком, которая всё это время стучала по клавиатуре ноутбука.

Узнаю опрятную девушку из коридора, а та удивлённо моргнула и таращит глазки на членов комиссии.

— Давайте послушаем, — разрешил председатель.

— Йе! — отрывисто согласилась ассистентка. — Свидетель заявил… — она всмотрелась в экран ноутбука и неуверенно читает: — Пистолет был в руке моей… — милашка нахмурилась и виновато подняла раскосый взгляд на местных аристократов: — А Пак-сии неудачно сломал…

— Достаточно, — встрял МунСоль и быстро кивает: — Вот признание, которое всех устроит!

Кроме меня… Я шмыгаю носом.

— Ну а слова извинения за нелестное обращение, — ухмыляется МунСоль, — пусть семья Пак требует отдельно.

Эта что? Нельзя приставки к родовому имени добавлять? Во дела! Так, мы же по незнанию…

— Ещё раз! Зачитайте ответ свидетеля, но обязательно с самого начала! — Ган пристально смотрит на ассистентку, которая округлила глаза и послушно утыкается в монитор.

Настойчивый парень давит взглядом персонал комиссии, а главный адвокат прикрыл ладонью микрофон и что-то шепчет благородной красавице. Но та лишь слегка поводит великолепной гривой, кратким приказом его затыкая и возвращая респектабельных юристов обратно, словно послушных собачек.

— Главный свидетель скажет: пистолет был в руке моей… — вслух прочла ассистентка.

— Именно! — воскликнул Ган и смотрит на хмурого военного напротив комиссии: — А кто у нас… Главный свидетель?

— Слова Тао Ангел полностью подтверждаю, — глухо отчеканил СанГи.

Это что получается? Моя косноязычность спасла положение…

— Воздушный маршал признал неосторожное обращение с оружием, которое стало причиной стрельбы на борту! — радостно заявил адвокат Ким и победным взором осматривает членов комиссии.

— Возмутительно! — раскраснелся МунСоль. — Эти двое… Они же заодно! И выставляют нас идиотами…

— Государственный обвинитель по-прежнему хочет судебного преследования? — повысил голос Ган.

— Юридическая система должна отреагировать и показать всю силу закона, — важно кивнул МунСоль и строго предупреждает, тыкая пальцем: — А вы, младший наследник, не устраивайте помех правосудию и радуйтесь, что комиссия определила виновную сторону. Вам лучше подумать о семье Пак!

— Чем я занимаюсь! Нам крайне невыгодна шумиха вокруг событий на борту самолёта, — настаивает Ган, не замечая явной угрозы прокурора. — У обвинения есть жалобы пассажиров авиакомпании? Кто-то недоволен опозданием в пункт назначения? А может, будет заявление от пострадавшего?

Уверенный парень окинул взглядом одинокого военного и повернулся к членам комиссии, вопросительно поднимая густые брови.

— Министерство юстиции не решает за всех участников заседания, — согласился с ним председатель.

— Авиакомпания понесла убытки! — вскрикнул МунСоль и мотает толстыми щеками: — Обвинение действует в интересах экипажа!

— Назовите их нам, — легко парировал Ган. — В нашей стране все сотрудники авиакомпании поддержат мнение руководства.

— Правление Корея Эйр предоставило официальное заявление, — довольно улыбается адвокат Ким. — Оно гласит, что им достаточно запрета на использование авиационного транспорта, а судебное преследование их не интересует.

— Главный свидетель! — взвизгнул МунСоль и почти канючит у хмурого военного: — Сегодня, явившись на заседание комиссии, вы же хотели что-то добавить? После вынужденной отставки и оплаты лечения будет трудно выжить на базовую пенсию…

Напротив раздался бархатистый голос красавицы:

— Высоко ценящие долг люди всегда пригодятся нашей компании, мы об этом позаботимся.

Думаю, жизнь воздушного маршала наладится! А состояние грузного прокурора летит в тартарары. До чего же классна-а…

— Обвинение требует дисциплинарных действий по отношению к этой… радостной нахалке! — надулся МунСоль и тычет в меня пальцем.

Едрить, чего пристал? Когда мне удалось грузному мозоль отдавить? Или ему приспичило заказ исполнить…

— Понятное требование, — согласился Ган.

— Вэ-э? — опешил МунСоль.

— Но Министерство юстиции не занимается воспитанием несовершеннолетних подростков, даже таких, которые распространяют ложные сведения, начиная от мнимого приставания, заканчивая распусканием рук.

— Что за… — хлопаю ресницами в ответ на его обвиняющий взгляд.

Стопэ! Это же про гостиничный разговор, когда мне пришлось городить всякую чушь, играя роль жертвы. Но откуда парень узнал? Эта получается…

Про «Зверину» они тоже в курсе?! Вздрогнув, я смотрю на опасную красавицу, а та насмешливо изогнула выразительные брови.

— Твою ж… — тихонько бурчу, пряча взгляд.

— Воспитание несовершеннолетних, это прерогатива другого министерства, — уверенно продолжил Ган. — Чей представитель отсутствует в комиссии, но с удовольствием займётся решением данного вопроса.

— Уточните, Пак Ган-сси! — нахмурился председатель.

— Министерство образования, — пояснил Ган и улыбается: — Дисциплинарные пробелы легко восполнит школьное обучение, от которого старательно отлынивает нерадивый свидетель.

— Я возражение! — резко вскакиваю и кручу головой: — Тьфу! Опекун Ангел Тао протест законный! Мы не местные! Права не можете!

Какая, нафиг, чёртова школа! Дудки! За недолгую жизнь мне дурацких уроков хватило по горло!

— Наша страна обеспечит достойное образование, — по-доброму улыбнулся мне председатель. — Даже иностранным подросткам…

— Я не хочу! Шмыг… в школу-у-у… — рухнув в кресло, прячу взгляд.

— Почему это? — всполошилась тётка из комиссии.

— Там ученики-и… Они вредные-е… И противные-е…

С надеждой верчу головой.

— Давайте, отработать? Агась?! Труд общественный!

Все уставились на меня: хмурый вояка дрогнул уголками бледных губ, солидные адвокаты таращат раскосые зенки, центральная аристократия смотрит недоверчиво, а важные члены комиссии удивлённо переглядываются.

— Отработаешь… — шипит МунСоль. — Сидя под замком! — рявкнул он, покраснев от злости и щурясь на меня.

И этот туда же, в край достал! Подняв руку, я медленно щёлкаю кольцами.

— Омо…

— Ува-а…

— Чинчаё?..

Хором удивляются окружающие.

Мой средний палец кружит в воздухе, демонстрируя неприличный жест в сторону грузного прокурора.

— Наглая мерзавка! — гневно взорвался МунСоль.

Лёгким движением, я утыкаю палец в переносицу и ровняю Фарэры на законном месте.

— Нэ? — вопросительно поднимаю брови, невинно ему улыбаясь.

— Ах ты… — яростно хрипит МунСоль, вскакивая с кресла. — Всю дурь выбью! Научу уму-разуму! Мичиннён…

Внезапно грузная туша устремилась ко мне, хватаясь за спинки кресел и отшвыривая мебель с дороги.

Фига! Мгновенный приступ корейской ярости?! Или он под чем-то? Офигеть, круглые глазищи дико сверкают! Прочь сомнения, чего делать-то?! Огромная махина растопчет меня!

— Караул! — звонко кричу. — Свидетеля прессуют!

Я прыгаю на стол, удирая от разбушевавшейся туши.

— Что за беспредел?!

— Комса-ним, немедленно успокойтесь!

Дых-дых-дых! ХРЯСЬ! Председатель ломает деревянный молоток.

— Айщ-щ-щибальнён! — визгливая ругань гонит меня дальше.

Прыгаю в дырку между столами, но мой преследователь оказался слишком близко и тянет лапищи, заставив уклониться в сторону зелёных насаждений.

БАХ! Вдребезги разбился горшок, упав с высокого постамента.

— Нафиг пошёл! Дурак! — схватив комок земли, бросаю чернозём в распахнутую пасть.

— Иди фюда! Кха… — поперхнулся МунСоль.

Пуча зенки, грузная туша мельницей размахивает конечностями и прёт бульдозером на хрустящую мебель. Того и гляди, сейчас пена изо рта пойдёт…

— Ху-у! — выдохнул Дэёп.

Растолкав адвокатов, гибкий охранник возник рядом, его нога технично бьёт в голову разбушевавшегося прокурора. Тот вскинулся и обмяк, рухнув вниз.

— Фух, — хлопаю ресницами и таращусь на массивную тушу, которая болтает руками, свесив блестящую лысину со стола.

— Крайне зрелищно, — бархатисто мурлыкает прямо в ухо.

— А с ней всегда интересно… — узнаю голос чудика.

— Звиздец! Приплыли…

(Немного позже) У правительственного комплекса.

Свобода пьянит! На скамейке я подставляю лицо прохладному ветерку и солнечным лучам.

— Ха-а… — радостно улыбаюсь коричневому зданию с узкими окнами-бойницами, откуда нас всех попросили на выход. Что неудивительно после экспрессивного напора бешенного прокурора, которого эвакуировал персонал в виде целой кучи полицейских, иначе неподъёмного мастодонта сдвинуть попросту невозможно.

Под шумок местная аристократия исчезла и даже не попрощалась. Видимо, семейка Пак не желает участвовать в очередном скандале. Конечно, богатых не переиграть, они всегда побеждают, такова реальность.

— По этому поводу я не парюсь…

Комиссия быстро закруглилась. Мне вынесли решение о запрете использования местных авиалиний, а опекуну предписали явиться в Министерство образования для обязательного уточнения дальнейших вопросов.

— Гадская дрянь, туда я ни ногой! — беспокойно ёрзаю на скамейке.

В рассадник знаний пойду только под угрозой расстрела! Хотя такое принуждение вполне может быть реализовано, судя по напутствующему взгляду седовласого председателя в полицейском мундире.

— Пофиг… — лениво прикрыв глаза, наслаждаюсь ласковым ветерком.

Отложу этот вопрос! Сегодня мне необходимо успеть к телевизионщикам. Золотой проездной оказался крайне удобной штукой, будет обидно подвести Сеульский метрополитен и утратить возможность свободного проезда. Ну и в телешоу интересненько поучаствовать…

— Ангел… ним? — вежливо позвали из слепой зоны.

А вот и герой дня! Прыткий рыцарь в тёмной пижаме.

— Классный удар, Дэёп! — весело улыбаюсь в открытое лицо с ниспадающими волосами и показываю большой палец: — Спасибо, выручил!

Личный охранник семьи Пак остановился у скамейки, в руках у него светлый пакет.

— Камса хамнида! — Дэёп низко склонился, вежливо протягивая свою ношу.

— Нэ-э… — согласно тяну. Значит, презент явно мне…

Прыгнув на ноги, я берусь за длинные ручки.

Сверху мелькнула толстая пачка наличности. На жёлтой купюре знакомая тётка с высокой причёской. Что получается? Весь пакет набит этими «кирпичами»! Оплата подъехала…

— Устный договор закончил своё действие, — снова поклонился Дэёп. — Наниматель не нуждается в последующих услугах и настойчиво просит исключить дальнейшее общение.

— Уху… — опускаю тяжёлый пакет на скамейку. Во как! Сразу пинок и на выход…

«Мавр сделал своё дело, мавр может уйти…» — частенько я терпеть не могу, когда мои догадки сбываются.

— Ха… — слегка качнувшись, уточняю: — Его слова, или приказ семьи?

Личный охранник задумался и внимательно смотрит раскосыми глазами.

— Второе, — наконец тихо выдал Дэёп.

— Понятно. В таком случае, он знает, где меня найти.

Резко кивнув, я возвращаюсь на скамейку.

(Тем временем) В престижном микроавтобусе.

Роскошное кресло у окна занял хмурый парень в сером костюме. По соседству красавица с похожими чертами лица поправила рукава делового наряда от известного дома моды и устроила изящные ладони на подлокотниках из дорогой кожи.

— Ган-а… — вздыхает ЙуМи, её острый подбородок гордо вздёрнут, длинные ресницы прикрыли чарующие глаза. — Ты слышал запись вчерашнего разговора, они готовили предательство, мы реагировали соответственно.

— Но произошло иначе, — возразил Ган, — адвокаты копались в грязном белье, а мелкая примчалась и опять спасла… положение.

— Устроив очередной бардак, — фыркнула ЙуМи.

— Айщ… Именно так поступают настоящие друзья, помогая в трудную минуту! Нуна, у защиты имелся план в отношении воздушного маршала?

— Сомневаюсь, они сосредоточились на работе с остальными свидетелями.

— И не посчитали нужным уточнить, где его лечат. Больница «Три Звезды»! Адвокаты проворонили то, что лежит прямо на поверхности.

— «Кёнъён» отнеслись к делу халатно. Мы разберёмся. Это не отменяет того факта, что когда происходят встречи с Ангел, то обязательно происходят неприятности, которые мне надоело устранять.

— Нуна, виноват этот неадекватный прокурор!

— Ган-а… Комса Хан МунСоль не простой обвинитель, а начальник крупного отдела в Министерстве юстиции. Когда служащего настолько высокого ранга заставляют нянчить подростков, то на выходе получают вполне ожидаемый результат, — сведя разлёт бровей, ЙуМи задумчиво добавила: — Хотя привлечение настолько крупной фигуры говорит о многом.

— А как же слухи о том, что в правительстве некоторые чиновники подсели на незаконную дрянь? — хмурит брови Ган.

— Имеют под собой основание, — твёрдо отрезала ЙуМи.

Серьёзная красавица устроила на коленке электронный планшет и изучает документы, а задумчивый парень смотрит в окно, оценивая пролетающие мимо автомобили.

— Нас связывает нечто большее, — Ган нарушил молчание. — Судьба, она сводит людей не просто так.

— Ещё легче, она их разъединяет, — заметила ЙуМи.

— Ангел добросовестно выполняет свою часть сделки. Нуна, мне необходимо ответить тем же!

— Этот вопрос мы уладили! Дэёп исполнит поручение.

— Ну-ним!

Воскликнув, парень недовольно смотрит на старшую сестру.

— Ган, ты сильно заблуждаешься, когда относишься к ней как к ЧонХи. Подобные чувства могут стать опасными, в первую очередь для тебя.

— Ерунда! О чём мне вчера уже намекнули… Угадай, кто?

— Хм, даже так… Как бы там ни было, некоторое время лучше ограничить круг общения с людьми, соответственно твоему статусу, — холодно говорит ЙуМи. — Конечно, если хочешь вернуть доступ к финансовым потокам семьи.

Угрюмый парень мотнул длинную чёлку, затем он поднял дорогой мобильник и уставился в экран.

Чёрный кортеж неспешно катит по улицам мегаполиса в сторону огромной башни.

(Тем временем) У правительственного комплекса.

В кармане тихо пискнул мобильник, обрывая вялые размышления.

— Ла-а-адненько… — Думаю, пора двинуть к станции метро, едем к телевизионщикам.

Почему-то мне трудно забрать пакет со скамейки. Частенько так и происходит: ты привычно общаешься с человеком, иногда споришь, весело проводя время, откладывая важные темы на будущее… и только потом осознаёшь, что это было… прощание.

— Что-то в глаз попало… — сняв Фарэры, тру ресницы. Взбодрись! Сейчас откусим чего вкусненького и…

— Квэнчана? — вежливо интересуется моим состоянием опрятный дедок в традиционном халате, присев рядом.

— Нэ! — решительно киваю.

— Гига-а-антская самонадеянность… Ангел-тян…

«Миллион-миллион-миллион…»

Сотня их и даже больше!