Чонса

248

(9 декабря 08:40) Станция метро «Мапо». Сеул.

Ступени эскалатора остались за спиной, я ковыляю по бетонной лестнице к прозрачным дверям. Мои руки тянет неудобный баул, его серая ткань раздулась от горы налички и школьной формы на дне сумки.

Вчера мы договорились с мадам Вон, что сегодня ей поступят финансы для организации моего концерта. Поэтому я требование исполняю, вынося из подземки личный банк.

— Закрылся депозит, ставок больше нету, фух… — упрямо пыхчу и толкаю плечом стальную ручку у двери метро.

Вываливаюсь на широкий проспект из длинных высоток. Рядом проезжая часть, где катят быстрые автомобили, чуть дальше есть автобусная остановка, и туда надо дойти на своих двоих…

— Хоть как-то! Ха-а… — дышу утренней прохладой, откинув голову. — Фигня вопрос, ковылять-то я умею давно…

С серых небес редкие капли падают мне на лицо.

— Кха… ха, — судорожно кашляю и бормочу: — Дождь начинается… как всегда, не вовремя.

Опускаю тяжёлый баул на плиты тротуара. Резкий порыв ветра хлопнул безразмерным пиджаком, я поднимаю воротник от сырости.

«Ох, нелёгкая это работа — из болота тащить бегемота!» — прикольный стишок вспомнился. Он про телефонные разговоры и весёлых зверей, которые просят что-то прислать, кого-то позвать или где-то помочь. Ну а я всем этим занимаюсь, как тот самый рассказчик, который «три ночи не спал» и очень устал.

— Гадство, какое… — сердито кручу в руках оборванный ремень.

Со мной случился конфуз! По дороге от камер хранения на старом бауле оторвалась пряжка, из-за чего устроить тяжёлую ношу на плечо у меня не получилось. Обтрёпанные ручки врезались прямо в ладони, даже перчатки не помогли, слишком они тонкие.

— Хех, — хмыкнув, разминаю кольца под чёрной кожей.

Теперь ясно, отчего в секонд-хенде его отдали на халяву. Мне стоило купить новую сумку! Причём, обязательно на колёсиках. Но моя привычка экономить неистребима, чего теперь метаться…

— Я почти на месте, бодрячком! — уверенно киваю и волоком тащу дурацкий мешок за собой.

Боюсь, таким образом, ценности могут выпасть наружу. Вот будет номер, раскидай я целую гору наличности по всей улице! История про грузовик с пряниками обрела новые краски.

— Твою ж… — пыхчу и хватаю баул за неудобные ручки.

Дальше будет проще! Мысленно успокаиваю себя, топая к автобусной остановке. Всего-то осталось дождаться транспорт, о чём мы вчера условились в «ХИТ».

Как оказалось, утром молодой звукорежиссёр развозит деловую корреспонденцию и будет колесить по всему городу. Сначала ЮнГи вызвался показать недорогое место с примочками для электрогитары. Там я хочу посмотреть специальные педали, которые способны менять тональность инструмента и врубать эффекты «Реверб» с «Овердрайвом». Телестудия предоставила выбор из рабочих панелей, но желательно заиметь свои.

Неблизкий путь мы договорились проделать через офис «Небеса», где обитает мадам Вон. Ей я скину налик, под роспись. Везти ценный багаж спокойнее вдвоём, хоть парень и не в курсе про наличку в сумке.

Зачем ему лишние тревоги? Пусть думает, что там крупная посылка, агась…

Вчера отсидеть всю тренировку у меня не получилось. Вбросив пару дельных мыслей, тушку рубило от усталости, а глаза сами закрывались, даже сидя, что изрядно веселило танцора диско.

Упрямый Джей всё время хотел затянуть в совместный хоровод. Двигался он на самом деле классно, играючи исполнив все трудные элементы. Высокий НамДжун с бледным ЮнГи сильно отстают в технике, но упорства им не занимать, судя по их отсутствию утром, на крышу парни так и не вернулись.

Думаю, с местным каратистом отношения наладились! Вчера он был настолько рад моему подарку, что отважно предложил самое дорогое…

Свою еду, конечно же!

— Хы, иногда названия кулинарных блюд очень забавные.

Отвлекаясь на воспоминания, я достигаю автобусной остановки и опускаю тяжёлый баул на потёртую скамейку.

— Чего там с дурацкой пряжкой… — шмыгаю носом, осматривая повреждения на сумке. — Капец утёнку!

От частой носки тряпичная петля оборвалась. В большой дырке видна золотистая наличность, оттуда на меня высокомерно зыркнула тётка с высокой причёской.

— Похудела бы! Ме-е… — показываю ей язык.

Крупные заряды дождя смочили чёрный асфальт, стуча по крыше над головой.

— Ёлки… — сильно капнуло мне прямо на тыковку.

Выглядываю за остановку.

По идее, мой транспорт должен приехать с другой стороны широкого перекрёстка. А вот и он, тарахтит себе помаленьку!

Знакомая фигура в синей джинсе оседлала старый мотороллер. Сверкая радостной улыбкой за прозрачным забралом, парень махнул рукой и ускорился под мигающий зелёный.

Похоже, он хочет лихо проскочить на жёлтый…

Сбоку мелькнула быстрая тень, это чёрный седан визжит тормозами и поддевает заднее колесо мотороллера, в результате чего тот вильнул, улетая на мокрый асфальт кувырком.

Лёгкий наездник оказался в воздухе. Упал он страшно. На скорости мотоциклетный шлем высек искры, тонкие конечности разлетелись в стороны и подогнулись, последними упали старые кроссовки, разбрызгивая дождевую воду.

Крупные неприятности всегда так и происходят: очень быстро и крайне глупо!

Забывая обо всём, я несусь к телу у пешеходного перехода, рядом с которым в тёмные небеса устремил колёса старый мотороллер.

Кричу непонятную смесь из местного с громкой руганью, пока опускаюсь на колени и откидываю забрало на поцарапанном шлеме, раскрывая ремешок под подбородком.

Крупный дождь намочил бледное лицо. Глаза у парня закрыты, выражение нереально спокойное. Он явно отключился, так как слабый пульс у яремной вены прослеживается.

Значит, не всё так плохо…

Вот только рука, на которую он упал…

Скинув пиджак, я осторожно опускаю его голову на импровизированную подушку и быстро осматриваюсь.

Вокруг остановились редкие прохожие, из автомобилей выглядывают испуганные водители, у многих из них в руках телефоны.

— Скорую, — громко кричу, — вызовите скорую!

Достать свой мобильник я не могу, он в бауле остался…

Подбегая от чёрного седана, невысокий клерк громко орёт:

— Парень нёсся под красный, все его видели! — опускаясь на карачки, он недовольно толкает плечо в джинсе: — Возьми на себя ответственность! Кто вмятину у бампера оплатит…

— Свалил отсюда! — вырвался грозный рык, а сила внушения пронзила мои виски.

Невысокий клерк упал на задницу, его раскосые глаза испуганно округлились. Скребя каблуками деловой обуви, он развернулся и по-собачьи рванул к своему автомобилю.

Сквозь хлынувшие потоки дождя сверкают фары. Чёрный седан взвизгнул двигателем и устремился через перекрёсток, его красные стоп-сигналы моргнули вдалеке, откуда послышалось завывание сирен.

— Держись, ЮнГи! — обхватив ладонями холодную кисть, смотрю в бледное лицо: — Всё будет…

(Немного позже) Национальная больница.

Бело-жёлтая машина с красной полосой доехала очень быстро, после столкновения не прошло и пяти минут. На широком перекрёстке несколько медиков в рабочей одежде сразу поняли, что произошло, один из них задал пару вопросов, на которые мне худо-бедно удалось ответить, пока они грузили бледного парня на носилки. Под завывания сирен мы поехали в местную больницу, где ЮнГи определили в общую палату с кучей других пострадавших со всего района.

Хмурый врач приёмного отделения сразу осмотрел нового пациента и сообщил, что опасности для жизни нет. Глядя на мои лохматые волосы и мокрый пиджак, он недовольно покачал головой, затем выгнал к стойке администратора.

Пришлось мне устроить свой баул на одном из кресел в приёмной больницы. Дурацкий запах фенола! Не понимаю, чего я тут делаю.

Сначала медсестра уточнила, близкие ли мы родственники. Получив отрицательный ответ, милая девушка попросила дождаться семью парня, не оставлять же его одного.

Благо, чопорные барышни заявились в течение получаса. Видимо, они не работают целыми днями, как все остальные труженики полуострова, а занимаются другими делами.

Судя по бледным лицам, обеим слегка за тридцать, хотя возраст кореянок определить довольно сложно. У одной из дам на дорогом платье шикарное пальто с меховым воротником, другая плотнее и ниже, она щеголяет модным пуховиком с брючным костюмом.

— Мин ЮнГи, — завила та, что в пальто. — Где он?

— Аньён хасимникка, — за стойкой вежливо поздоровалась медсестра, затем она склонила аккуратную головку и испуганно осматривает важных посетительниц: — Заведующий приёмным отделением скоро подойдёт… а вот же он…

Из коридора появился тот самый врач в белом халате, который выгнал меня сюда. На ходу он говорит:

— Это семья юноши, пострадавшего в ДТП?

— Правильно, — отвечает девица в пальто, — официальный опекун Мин ЮнГи, так как родителей нет в Сеуле.

— Могу увидеть документы?

Из яркой сумочки тонкие пальчики с идеальным маникюром достают карточку удостоверения.

Рассматривая личные данные, врач заявил:

— Мин ОкЖу-сси, вашего родственника доставили на скорой, пока он без сознания. Угрозы его жизни нет, хотя травма плеча довольно серьёзная. Если не заняться ею сейчас, то она значительно ограничит возможность заниматься дальнейшей физической активностью… — осматривая дорогие одежды посетительниц, он хмурит брови: — Готовы оплатить срочную операцию?

— Доигрался, упрямый мальчишка! — презрительно фыркнула та, что пониже.

— Молчи, НаОн! — свела тонкие брови ОкЖу и недовольно спрашивает: — Разве медицинская страховка не оплатит услуги больницы?

Тяжело вздохнув, врач объясняет:

— Операцию необходимо провести как можно быстрее, а не в порядке общей очереди. На срочные услуги действие страховки не распространяется, — поправив голубую шапочку, он уверенно кивнул: — В данный момент счёт идёт на часы, прогноз неблагоприятный. Если упустим это время, он станет калекой на всю жизнь. Путь на сцену для него будет закрыт, а юноша занимается эстрадной деятельностью, как мне сказал его сопровождающий… — хмурый взгляд находит мою скромную особу в кресле поблизости.

— Столь глупое увлечение! — воскликнула НаОн.

— Наша семья давно ему твердила, что государственная служба, вот его предназначение! — рассердилась ОкЖу. — Сколько мы должны заплатить?

— Тридцать миллионов вон за весь курс лечения.

Дамы в дорогих одеждах распахнули глаза.

— Так много, онни… — растерялась НаОн.

— Мы не можем себе этого позволить, — заявила ОкЖу и показательно отряхивает меховой воротник.

На что врач слегка поклонился:

— Ваше право. В таком случае подвижность руки он потеряет.

— Его жизни ничего не угрожает? — уточнила ОкЖу.

— Лечение по страховке этого не допустит.

— Будет ему урок! Бросит музыку и возьмётся наконец за голову, поступит в престижный университет…

— Онни, это нам выгодно.

Пока дамочки хитро переглядываются, врач им предлагает:

— Вы можете навестить его в общей палате.

— Сейчас мы очень заняты, — гордо выдала ОкЖу. — Нам позвонили, когда мы ехали на официальный приём в Голубой дом, а тут такое…

От настолько громкой новости врач хмыкнул:

— Какая честь.

— Онни, нас автомобиль ждёт! — напомнила старшей сестре НаОн. — Пойдём из этого… — осматриваясь, её миндалевидные глаза остановились на моей подмоченной личности, — ужасного места.

— Делайте всё возможное! — снисходительно кивнув врачу, дамочки манерно расправили дорогие одежды и клацают на выход.

— Фигассе, местные буржуа… — шмыгнув носом, поднимаюсь с кресла и шагаю к стойке администратора.

Вскинув аккуратную головку, мне улыбнулась медсестра.

— А кто они такие? — моё отличное произношение её удивило.

Похлопав ресницами, она старательно произносит иностранные слова:

— Потомки древнего рода династии Чосон и прямые родственники последней королевы Мин.

Вот оно как, молодой звукорежиссёр оказался с сюрпризом…

Он прынц, что ли?

В этой стране куда ни плюнь, везде аристократы.

— Агась, — слегка усмехаюсь. — От меня что-то требуется?

— А-а-а… нет… — улыбнулась девушка. — Спасибо, что подождали.

— Угу, — разворачиваюсь на левой пятке и шагаю к избитому баулу в кресле.

Жаль, конечно, парнишку. Зря вчера он так сильно пыжился! Судя по объяснениям врача, танцевать ему не светит…

Зато жить будет! Хотя какая это жизнь? Станет в крупной фирме бумажки перекладывать, да на высокой должности.

Почему-то мне вспомнился горящий взгляд у бледного парня, когда тот с громадным удовольствием колдовал над клавишами синтезатора или стеснительно читал заготовку собственного текста.

Возможно, он нашёл своё призвание?

И потерял! Не фортануло, бывает…

Ко мне какие вопросы?

Своя шкура ближе к телу… такова жизнь…

Я тяну баул за дурацкие ручки и шагаю к выходу.

(Тем временем) Кабинет президента «ЯГ Интертейнмент».

Место во главе рабочего стола занял кореец в тёмном костюме, его близко посаженные глаза изучают рваный лист из старого блокнота. Поправив кепку, он говорит лидеру модной группы:

— Джи, это она нарисовала?

Гибкий парень согласно клонит серебристую шевелюру:

— Йе, Ян ХёнСок саджан-ним!

— Фантастик бэби… ум… отличное название.

— Есть не только название, но и общая концепция, заготовка текста, даже визуальная составляющая! — воскликнул Джи, указывая на листок блокнота. — А ещё ЧонСа носит классный платок! В клипе хочу такой же, только белый! Кажется, он называется бактус…

Сбоку от модника надулся парень с ирокезом:

— Вот только зачем мне наколки?!

— Не боись, ТэЯн, они будут переводные! — успокоив соседа, Джи проявил навыки лидера, после чего он серьёзно требует: — Самое главное, чтобы в видео обязательно были противогазы и сова на столбе, прямо в самом начале…

— Респираторы, — ХёнСок откинулся на высокую спинку. — Ум… а зачем…

Сова на столбе, похоже, владельца кабинета не очень-то смутила.

— А пусть народ протестует, — подал идею рослый парень, играясь с серебристой зажигалкой.

— Точно, против цензуры! — добавил его курчавый сосед.

— А зажигалку мы используем в клипе! — Джи фонтанирует идеями. — Может, если кого поджечь…

— Лучше Молотова запалим!

— Точно, как люди, которые протестовали в прошлом!

— Значит, ум… — хмурит брови ХёнСок, — с ЧонСа виделись…

— Она невероятна, саджан-ним! — почти хором ответили парни.

А самый молодой участник группы услужливо добавил:

— И выступит на разогреве в сегодняшнем шоу…

— СынРи, это которое на «МБС»?

Президент «ЯГ Интертейнмент» распрямился в кресле, его грозный взор заставил парней склонить головы.

— Нэ, сабо-ним!

— У ЧонСа есть связи в «Лоте», — выдал СынРи, не замечая хмурых взглядов остальной четвёрки.

— Это какие же? — напрягся ХёнСок.

— Знает младшего наследника.

— Пожалуй, ум… на телестудию едем вместе.

— Сейчас, сабо-ним?

— Погодите-ка, — ХёнСок склонился над столом. — Обратную сторону листа видели? Ум…

— Ани…

(Тем временем) У национальной больницы.

Не могу сделать шаг.

Покидая больницу, мне пришлось низко опускать голову у стеклянных дверей, ведь оттуда пристально уставилось румяное отражение.

Думаю, лохматая девчонка пытается сказать, что друзья, это те, кто делает проблемы общими, чтобы их не приходилось решать в одиночку, а друзей не предают, никогда…

Поэтому сейчас моя нога стоит как влитая.

— Сука-а! — отчаянный крик пугает людей.

Вокруг раскосые лица оглядываются, смотря, как я гнусь к земле, пуская на волю дикую обиду за внезапное стечение обстоятельств, прошлые неприятности, да и всё на свете.

— Так близко, — хрипло рычу и выкрикиваю: — У меня почти получилось!

Зло топнув ногой, я трясу лямки баула и часто дышу.

— Ксо… так близко…

Решение.

— Погнали, — глухо бормочу, ища телефон в бауле.

Мне лучше действовать сразу, это как сорвать лечебный пластырь…

В записной книге быстро отыскался номер с названием: «Небеса».

— Мадам Вон, — хрипло говорю в трубку.

— ЧонСа!

Пожилая собеседница обрадовалась и заботливо интересуется:

— У тебя всё хорошо? Твой голос несколько изменился…

— Кха, — прочистив горло, стараюсь меньше хрипеть: — Всё как обычно! Хочу сообщить, по независящим от меня причинам возникли трудности с оплатой. К сожалению, мой концерт придётся отменить.

— Вот как, ЧонСа-ян… — задумчиво ответила мадам Вон и успокаивает: — Сильно не расстраивайся, всякое бывает. У тебя вся жизнь впереди, будут другие концерты, целые стадионы!

— Спасибо за беспокойство и потраченное время, вы хороший человек, мадам Вон.

— С надеждой жду взаимовыгодного сотрудничества.

— Всего доброго.

— До встречи! Не пропадай…

Сбросив вызов, я поднимаю баул и оборачиваюсь к дверям больницы.

Напротив приблизилось румяное отражение. Это бледная девчонка робко улыбнулась, согласно ведя лохматой гривой.

С этим мы разобрались! Киваю невесёлым мыслям.

У стойки юная медсестра подняла аккуратную головку, рядом ей что-то объясняет главный врач приёмного отделения.

Бух! Избитая ткань шмякнулась перед ними.

— Ани…

— Что себе позволяете…

Не замечая общего удивления, я выкладываю толстые пачки из баула.

— Здесь оплата за Мин ЮнГи, — резко киваю.

— Откуда у столь молодой особы такие деньги, — бормочет изумлённый врач.

— Это так важно? — хрипло перебиваю его.

Чувствуя моё пристальное внимание, он несколько смутился и говорит:

— Операцию мы способны провести уже сегодня, но должен предупредить, эти деньги никто не вернёт, они не входят в страховой полис… это понятно…

— Какие шансы на полное выздоровление? — смотрю ему прямо в глаза.

Главный врач приёмного отделения взгляд не отводит:

— Крайне высокие.

— Ну и ладненько!

Дёрнув лямки, я удивляюсь весу в руках. Изрядно похудел баул, крупная часть моего банка осталась на стойке приёмного отделения.

— Могу ЮнГи увидеть?

Почему такое желание пришло в голову? Наверное, я не хочу смотреть, как будут пересчитывать налик, который совсем недавно был моим.

— Доступ к пациентам разрешён только родственникам, — ответил врач, но, окинув взглядом горку пачек, он смилостивился: — Идёмте со мной…

Обратный путь по светлому коридору не занял много времени. Снова я в приёмном отделении с рядами коек. На одной из них бледный парень укрыт до подбородка, он без сознания.

— У вас несколько минут, перед срочной операцией мы переведём его в отдельную палату.

Главный врач приёмного отделения задёрнул высокую шторку, отделив личное пространство.

Что нас сюда привело…

Почему такая глупость случилась…

— Бро, всё получится… — тихонько убеждаю.

Шмыгнув носом, я поправляю ручки баула, теперь его нести гораздо легче. Из раскрытой сумки выглянул обруч с глупыми ушками.

Вынимаю забавное украшение и опускаю его на лохматую шевелюру бледного парня.

Смотрится прикольно…

— Только попробуй не обрести популярность! — глухо рычу. — Иначе, я тебя из-под земли достану…

«Скорая!»