Чонса

205

(2 декабря 09:33) Бар «Помятая Креветка». Сеул.

Из кухни появилась сердитая тётка, к её зелёному халату добавился белый фартук. Заняв проход, она изучает разбитую миску, по осколкам которой хрустят мои кеды, затем скуластое лицо смотрит в тёмные стёкла.

— Что ты делаешь? — строго обратилась ко мне Соха.

Стою, держу поднос. Идея, недавно мелькнувшая в голове, сейчас кажется не столь шикарной. Кранты, нож сердитой тётки каких-то невероятных размеров! Зная вспыльчивый характер корейцев, мне совсем не до смеха.

— Зачем посуду бьёшь? — Соха грозно нахмурилась и подняла опасную сталь.

— Помогаю, кухня! — нервно улыбаюсь, следя за острым лезвием.

— Это помощь?! — гаркнула Соха. — Лучше вообще никакой!

Если злобная бабка кинется на меня с тесаком…

— Уку? — медленно глотнув, поднимаю поднос.

Швырну в неё посуду! Агась…

— Таким образом начинаешь работу у нас?!

Я продолжаю виновато тянуть губы, отгородившись подносом от тяжкого пыхтения и злобных криков.

— Совсем без мозгов! — наседает Соха. — Что за глупая выходка?

Мозги есть у меня! Слабо морщу нос. Проблема далеко не в этом…

— Почему убираешь со стола?! — прищурилась Соха. — Где моя помощница?

Быстро шагнув вперёд, я скромно пожимаю плечами.

— Не знаешь… Первое тебе предупреждение, а стоимость вычту из заработка. Дай сюда!

Недовольная тётка брякнула опасную сталь к мискам и выдёргивает поднос из рук.

— Морагу-у… — непонятливо тяну. — Как так-то?

Профит! Но Хитман говорил о помощи семье? Обычно такие действия от чистого сердца, то есть бесплатно.

— Деньги? Мне…

— Конечно! Любой труд должен быть оплачен, — Соха кивнула скуластым лицом и повысила голос: — Чего стоишь?! Мигом хватай швабру и совок вон там, в углу! Убери свой беспорядок, а потом сразу ко мне…

Би-и-ип! Сердитую тётку прервал громкий сигнал зуммера.

— Айщ… — шипит Соха, резко отворачиваясь и шагая на кухню, — если хлеб подгорит, стоимость вычту с тебя! Вовек не рассчитаешься.

Ступая обратно, я улыбаюсь молодой официантке.

Растерянная брюнетка замерла между краниками пенных напитков и выставкой бутылок на полках. Её выразительные глаза испуганно смотрят на меня, похоже, страшную хозяйку боятся все.

А мне пофиг! В этом и заключалась пришедшая на ум идея: «Стоит наводить мосты», а не тапками кидать. Я здесь на птичьих правах, могут попросить в любое время. Почему не помочь милой девушке удержать поднос? Ведь она не виновата. Напыщенные дурёхи, проходящие мимо, совсем берега потеряли и лезли напролом, а блондинка уставилась, как придурковатая.

— Моё имя Ангел, — протягиваю ей руку.

— Извини… те…

Стройная брюнетка опустила аккуратную головку с волосами, убранными за ушками. Судя по ответу, английский она понимает, но очень стесняется, переступая башмачками, из которых видны белые носочки. Её изящные пальцы сжимают правую кисть, у фартука торчит немного скрюченный мизинец и безымянный.

— Мы не знакомы, — смутилась официантка.

Необычная милашка. Хм… возможно, перчатку без пальцев тянуть не стоило… Ни шагу назад! Убрав правую руку, я протягиваю левую.

— Никто из нас не идеален.

Стеснительная девушка удивилась ещё больше и подняла взгляд. Напротив сверкают тёмные стёкла, ниже подбадривает лёгкая улыбка, в которой нет даже тени насмешки, только отчаянная уверенность в себе.

— ЧинЛи… — её тонкая ладошка сжала чёрную кожу, другая поддерживает локоток, — Чхве ЧинЛи.

Интересненькое имя! Если перевести с местного языка, то оно означает: «Правда». И действительно, в её приятной внешности есть изюминка, но всё портит недавний испуг. Лишние опасения не к лицу молодой девушке.

— Тао Ангел, — уточняю, осторожно тряхнув изящную кисть, — будем знакомы.

— Нэ, — кивнула ЧинЛи, её аккуратная чёлка скрыла поднятые брови.

Наше рукопожатие закончилось, но приятное тепло осталось на подушечках пальцев: касание девушки оказалось сухим и горячим. Такая реакция говорит о многом! Значит, по характеру она не трусиха, хотя сама может об этом и не знать. Вероятно, причина скованности в местном воспитании.

— Так! — хлопаю перед собой. — Где турбо-веник?

— Тур-бо? — удивилась ЧинЛи.

— Агась, тот самый, на котором Соха летает.

— Сонбэ…

Выжидающе смотрю на задумчивую девушку, пока она хлопает пушистыми ресницами. Мыслительный процесс идёт резво, особенно для корейцев, помешанных на всякого рода статусах и должностях.

— Как ведьма, — прошептала ЧинЛи и тихо прыснула в ладошку. Озорные искорки заплясали в раскосых глазах, на симпатичном лице расцвело удивление от моей экстравагантной выходки.

— Хы-хы, — Класс! Шутку оценили и веселье ей подходит гораздо больше.

Улыбаюсь, шагая в подсобку, где верчу головой. Совок на ручке и швабра притаились в углу. То, что нужно! Захватив подручный инструмент, я тащусь к месту катастрофы, постигшей суповую миску. Интересненько, сколько она стоит? Надеюсь не очень много…

— Ха, — легко усмехаюсь. Чего я парюсь? Налик Хитман подогнал, а остальных долгов выше крыши. Одним меньше или больше! Дурацкая посуда ничего не решает…

— Оставь, — ЧинЛи достала из-под стойки ведро и собирает крупные осколки: — Посуду разбила…

Шу-у-ух! Орудуя шваброй, я сметаю мелкое крошево в совок.

— Не проблема, — весело заявляю, — вместе быстро управимся.

— Нэ! — согласилась ЧинЛи и робко улыбается.

— Только берись осторожно! Смотри не порежься, куски довольно острые.

Присевшая брюнетка розовеет ушками и укладывает битое стекло в ведро, пока я прохожу шваброй у полки, сметая остатки за углом стойки.

— Чего они такие важные?

— Кто? — замерла ЧинЛи.

— Четыре красавицы, убежавшие наверх.

— Находишь их красивыми? — помрачнела ЧинЛи.

— Хэх… — хрипло фыркаю, — неа…

Очередной крупный осколок звякнул в ведре. Стройная официантка поднялась и отряхивает фартук. Брови она хмурит домиком, пока я заканчиваю уборку, высыпая битое стекло в мусор.

— Красавицы, в том смысле, — задорно ей улыбаюсь, — что поступили некрасиво.

— Они важные трейни и скоро дебютируют… — грустно кивнув, ЧинЛи прячет глаза, в которых мелькнула зависть. — Обязательно станут популярными артистами. Президент «ХИТ» очень талантлив, у него есть связи, их ждёт большой успех.

— Они простые задаваки!

— Но… — опешила ЧинЛи.

— Расфуфыренные девицы, которые ничего не достигли, а уже считают себя лучше других.

— Участницы «Гламур» упорно трудятся и…

— Их ждёт провал.

ЧинЛи смотрит на меня с удивлением, а я мотаю головой, качнувшись от очередного проблеска.

«Все любят это…» — отгремела необычная песня. Музыка простая, но исполнительница… Анимированная мультяшка?! Чушь какая! Значит… отправить на «чердак»? А почему неудача…

— Ты в порядке? — волнуется ЧинЛи.

— Забудь! — весело улыбнувшись, отворачиваюсь к проходу и стараюсь меньше сверкать зубами: — Выше голову! На нашей улице будет праздник, обязательно…

— Файтин, — согласилась ЧинЛи.

— Файтин!

Резко кивнув, я задумчиво смотрю на лестницу, куда ускакали испуганные девицы.

— А теперь основной вопрос, — хмыкнув, чешу в затылке: — Кто первый к сердитой хозяйке?

— Идём вместе, — предлагает ЧинЛи.

— Давай!

Вернув уборочный инвентарь, мы шагаем на кухню. Здесь блестит сталь практичной мебели, на газовой плите булькнула кастрюля, а в углу отсвечивает жесть широкой раковины. Середину помещения занял квадратный стол, над которым висят различные ковши и сковородки.

Запах обалденный! Свежий хлеб, сладость выпечки и что-то крайне ароматное…

Недавний завтрак оказался лёгким, поэтому внутри нет того ощущения, когда осталось только одно желание — завалиться на полку и покемарить до обеда, напротив, меня переполняет энергия!

Я хочу румяную булочку.

— Объявились, — сурово заметила Соха.

Тук-тук-тук. Она быстро стучит ножом по разделочной доске, нарезая овощи у центрального стола.

— ЧинЛи! Где тебя носит, почему за посетителями не следишь, кому убирать пустые чашки?!

— Йе, сонбэ!

— Стоять! Куда побежала? Сперва тесто смажь и поставь в духовку.

— Нэ, сонбэ! — ЧинЛи бросилась к подносу с румяной выпечкой.

Шагну-ка я за ней! Помогу, чем смогу…

Если тут работаю, значит, сниму-ка я пробу! Цапну одну булочку, крохатулечку, никто и не заметит.

— Ты! — сердитый взгляд стопорит моё движение вперёд.

Недовольная тётка прекратила стучать по доске и указывает на меня кончиком ножа, блестя остротой лезвия:

— Говори, что умеешь!

Неужели она заметила желание скоммуниздить сладость? Быть такого не может! Да, не-е…

— Нэ-э… Умею кушать! Проверю еда!

— Два дебила это сила, — ворчит Соха. — Один бьёт посуду, вторая пропала неизвестно где, проблемы от вас сплошные. Навязались на мою бедную голову! Зачем проверять еду? Говоришь, плохо готовлю?! Жить надоело… Ты умереть хочешь?!

— Ани… — нервно сглатываю, — ё…

Действительно, ё-моё… Сердитый напор пугает! А какая она в гневе, я боюсь представить.

— Хватит коверкать нашу речь! Уши вянут. Кхынабоджи предупредил, что есть сложности переезда, но до такой степени не знать наш язык…

Ш-ших! Лезвие смело нарезанные овощи в большую миску, тётка снова умело стучит ножом.

— Тебе должно быть стыдно! — продолжила распекать Соха. — Ужас, маленьким ребёнком не выглядишь! В таком возрасте пора знать свои корни. Айщ! Говори на английском.

Похоже, Хитман сообщил об иностранном гражданстве, но уточнить не посчитал нужным. Тогда я буду меньше языком трепать, всё проще.

— Э-э-э… — хлопаю ресницами, — да.

Теперь мне понятно, отчего девки скакали как угорелые и почему ЧинЛи немного прибитая. Здесь хозяйничает яростная фурия, почти мегера…

— Что, «Йес»?! — напирает Соха. — Какой опыт работы на кухне?

— Могу лапшу кипятком заваривать, — уверенно киваю, — могу не заваривать и сухой есть.

Тётка прекратила резать овощи и хмуро смотрит.

Похоже, она думает, что я издеваюсь… Догадливая.

— Ещё! — гаркнула Соха.

— На этом мои кулинарные таланты закончились.

Вижу улыбку ЧинЛи, пока та аккуратно макнула кисточку в миску и смазывает булочки на подносе. Офигеть, как забавно, агась…

— После битой посуды, мойку не доверю, — решает Соха, — нечего тебе делать на кухне!

Вот и славно! Нафиг мне грязные тарелки?! Наелись!

ЧинЛи виновато смотрит, но я посылаю ей успокаивающий сигнал, дёрнув бровями над Фарэрами.

— В бар тоже не поставишь, всё там расколотишь, — вслух размышляет Соха. — Кстати, а тебе в школу не надо?

— Не-не-не, — резко отказываюсь, — мы отлично существуем отдельно!

Какая ещё школа?! Нафиг-нафиг! Похоже, вредная мегера решила со свету сжить, терзая дурацкими вопросами.

— Даже так… — недовольно буркнула Соха и неожиданно хвалит: — У тебя рост выше среднего.

Что есть, то есть… Я слабо киваю.

— Но одежда настолько ужасная-я…

А вот сейчас было грубо. Хватит, ксо! Язвительная бабка, дождётся…

— Почему зубы не чистишь? — огорошила Соха.

— Ч-чищу… — тихо заикаюсь.

— Не заметила, чтобы кто-то в туалет ходил!

— Зач-чем…

— В штатах не знают правило трёх минут?

— А можно уточнить, о чём речь?

— Чисти зубы три раза в день, в течении трёх минут, сразу после еды. Семья чему учила?

Прищурившись, я смотрю на вредную тётку. Конечно, местные не расстаются с зубной щёткой, потому как постоянно жрут острую капусту, заедая вагоном приправ, но при чём здесь моя скромная персона…

Жизни учить будет! Вот, офигела! Что с ней сотворить?! Улыбку тащит в оскал, а хозяйке пофиг, как об стену горохом. Ох, сильна, грымза.

— Крэ… — Соха не дождалась ответа и язвительно дразнит: — Бестолковый у тебя наряд!

— Ксо… — тихо выдыхаю. Да, она издевается!

Шух! Хозяйка бросила нож в подставку, и холодная сталь угодила точно на своё место.

— Ты! За мной! — гаркнула мне Соха. Вытирая руки махровым полотенцем, она выходит из кухни и открывает одну из дверей слева от лестницы.

В просторной кладовке пара длинных холодильников гудит у стены, рядом большие сетки с овощами и хозяйственный инвентарь, посередине грузовичок старой модели, сбоку дверца в широких воротах.

— Давай, не отставай! — подгоняет меня Соха. Обойдя автомобиль, она спешит к красному дивану с журнальным столиком у дальней стенки.

Я иду следом за ней и рассматриваю дутый телескоп старого телевизора, ящик которого занял угловую полку. Надо же, в современной Корее встречаются такие раритеты…

— Из тебя выйдет отличный промоутер! — радуется Соха.

Чего она довольная?! Меня терзают смутные сомнения.

— Про-мо-у-тер, — вопросительно повторяю. Звучит круто! Вот только, надеюсь, не очень сложно, а то опять напортачу…

— Работа для остряков, совсем как ты, — усмехнулась Соха и указывает в странную фигню на диване: — Давно хотели попробовать, да желающих не нашлось, всё ждали талантливых исполнителей, способных языком трепать.

— Ч-что эта…

— Твоя форма! Тебе на пальцах объяснять? Точно с мозгами порядок?

Не совсем… Я таращусь в оранжевое нечто: видны глаза-палочки на треугольной голове, бело-розовый животик, округлые ботиночки и здоровенный хвост.

— Эт-та что…

— Работа! Ходи по улицам и приставай к людям, — улыбается Соха. — Раздавай листовки и кричи рекламу нашего заведения: «Помятая Креветка!», — гаркнула она столь оглушительно, что мне заложило уши. — Голос не жалей, у тебя и так хриплый.

— Это вообще законно?

— Ну, как бы да…

Её ответ не особо уверенный! Если меня притащат люди в форме, думаю, вредная бабка скажет, что мы незнакомы. Подстава! А куда деваться? Она, точняк, ненормальная…

— Давай, одевайся.

(Тем временем) Башня «Лоте».

— Начали! — орёт рефери.

Сильный удар пробил защиту на груди и заставляет отступить. Движения соперницы практически не видны, она плавно качнулась, снова готовясь атаковать.

"Войти в клинч и через захват, — понимает Ган, — иначе старшая шансов не оставит!"

Парень резко ускорился и скользит по татами к фигуре в белом кимоно. Выпуклый жилет протектора скрыл идеальную осанку соперницы, мягкие щитки закрыли руки, а синие перчатки сжаты в кулаки.

На удивление, задумка удалась, о чём говорит серия ударов локтями по шлему. Тычок в подбородок заставил прикусить капу и дал понять, в какой заднице очутился парень. Голова кружится, прилёт коленом под дых лишил воздуха, атака захлебнулась, тело валит на жёсткие маты.

"Старшая бьёт не в полную силу!" — злится Ган.

Не успев отдышаться, парень вскочил и пробивает толчок прямой ногой, но гибкая соперница легко отклонилась. Мощная двоечка колбасит шлем, а круговой удар пяткой сносит в окончательный нокаут, продолжая нырок к татами.

— Разошлись! — крикнул рефери.

Парень перекатился на спину и тряхнул головой, приходя в себя. Стоящая над ним соперница протянула руку в бойцовской перчатке без пальцев и тянет его на ноги.

— Ган-а… — выразительные глаза смотрят в лицо, пока красавица держит за плечи, — ты как?

— Отлифно, нуна! — прохрипел Ган.

— Младший братец удумал переть напролом, — ЙуМи шутливо толкнула его в грудь. — Копируешь свою подружку?

— Могло сработать… — Ган выплюнул капу и улыбается: — Не будь ну-ним такой безжалостной!

— Мечтай. Ещё раунд?

— Хватит на сегодня.

Пара фигур в белых кимоно покидают татами и отходят к стенке просторного зала для тренировок. Видны размашистые движения многочисленных бойцов вдалеке и кольцо сопровождения поблизости.

— Сегодня увидишься с Ангел? — уточнила ЙуМи.

— Нэ, нуна, — Ган утвердительно кивнул. Он устало дышит, пока отдирает липучки и стягивает защиту, под которой мокрое от пота кимоно.

Старшая сестра задумалась рядом. Она выглядит свежее некуда, по её выправке заметен немалый опыт многочисленных тренировок.

— Передай лично от меня, — решительно произносит ЙуМи, — мы не имеем отношения к китайцам.

— Что за китайцы? — нахмурился Ган.

— Спроси подружку! Захочет, расскажет.

— Она не…

Красавица отвернулась от парня.

— Дэёп, — приказывает ЙуМи, — аджа!

Сидящий на коленях личный охранник полностью экипирован. Он низко склонился и прыгнул в полный рост, стремясь за ней.

Размазывание по татами ответственных за недавние приключения младшего наследника конгломерата «Лоте» никто не отменял.

«ХИТ Интертейнмент»

Развлекательное агентство средней руки в центре Сеула…