Чонса

240

(7 декабря 22:34) Где-то в Сеуле.

Щёлк… Прячу руки в карманы толстовки, стараясь унять бешеное биение сердца.

— Дурачок, какой-то… — угрюмо бормочу, выходя на светлую улицу.

Вокруг усилилась раскатистая музыка. Позади остался сумрак извилистой аллеи, где меня заставил бросить вкусный пирожок местный нудист. Догнать его не с руки, поэтому шальной тип скрылся где-то далеко, среди поздних гуляк на проспекте низких зданий.

— Вроде, маршрут правильный… — старательно верчу головой, изучая грозди рекламных вывесок.

Сюда меня пригласила ассистент главного продюсера «МБС». Позвонив мне, она просила оставить гитару дома и заявила о необходимости моего присутствия на второй части инструктажа, где обеспечат возможность «показать вокальные данные».

— Точняк, я на месте… — осматриваю квадратное строение из двух этажей с обшарпанными стенами и узкими окнами, чей адрес бросили мне на телефон.

Заведение походит на старый «Норэбан» или местное караоке, где корейцы практикуют навыки пения. Частенько в таких местах зависают старшеклассники на отдыхе или усталые клерки после долгой переработки для поднятия духа в коллективе.

— Правда, вывеска слишком яркая! — хмурюсь на разноцветные огни, которые изобразили девицу с микрофоном. — Да и баров вокруг должно быть меньше, а всяких голозадых оболтусов тем более…

На соседнем здании меня смутила реклама, там стройная фигурка танцует у шеста.

— Разве тут можно прослушивания устроить… — задумчиво удивляюсь. — Фигня какая… чёт тут не то…

— ЧонСа-ян, — звонко окликнули с лестницы главного входа, — мы давно ждём!

Невысокая брюнетка устремилась ко мне. Сейчас она выглядит иначе: распустились короткие волосы, каштановая чёлка в беспорядке, раскосые глаза подозрительно сияют, а у вздёрнутого носика свежий румянец. Деловой пиджак где-то потерялся, на сотруднице телекомпании осталась серая юбка и белая блузка, воротник призывно распахнут.

— Аньё-о-он, — здороваюсь с девушкой, любуясь её хрупкими ключицами и явными достоинствами: — И Бона пиди-ни-и-им…

Непорядок, как ей не холодно…

— Идём! — сверкнув безупречной улыбкой, она тянет меня за руку.

Взбегая по ступенькам, мы пересекли широкие двери.

Внутри развлекательного заведения молодые девицы в фривольных нарядах расселись на стульях. У другой стены высокая стойка, откуда уставилась пожилая тётка:

— Бона, — заметил её старческий голос, — не слишком ли молодая…

— Не волнуйтесь, имо… — бойкая девушка тянет меня за руку в узкий коридор с рядами дверей, — вы же нас знаете.

Боковая дверь распахнулась, за ней отдельный кабинет. В сумраке мерцает широкий экран, напротив вытянулся длинный стол и мягкий уголок из зелёных диванов. На атласе фиолетовых стен кружат цветные блики от диско-шара у потолка.

— Я не могу уйти, потому что мне некуда идти…

— Моё сердце говорит прощай.

Микрофон поднят, высокая фигура в светлой рубашке и брюках стоит у экрана. Откинув голову с хвостиком серых волос, он продолжил петь сильным голосом.

— Я живу и плачу, потому что мне некуда идти…

— Моё тело не успокоить даже Смерти.

На лбу у певца, узлом к виску, повязан золотой галстук. Его худощавое лицо обернулось, сверкает идеальная улыбка.

— Моя бедная жизнь не мечта и не печаль…

— Я плачу тысячи лет, но всё напрасно,

— Чудо в небесах.

Песню я узнаю, та самая: «Я не могу сказать прощай», которую мне удалось найти в сети. Удивляет, что эта заунывная нудятина стала такой популярной, благодаря сериалу средней паршивости.

Громкая акустика звучит аплодисментами, на экране начался подсчёт очков попаданий в строки песни. Дверь за моей спиной давно закрылась.

— А вот и мы! — хлопая ладонями, Бона глуповато улыбается: — Мун КуДук пиди-ним…

Импозантный продюсер рассмеялся и смотрит на меня:

— ЧонСа-ян! Легко добрались?

— С приключениями… — удивлённо отвечаю, не совсем понимая, чего тут делаю.

— В таком случае, пьём! — воскликнул КуДук и упал на диван. Его галстук скосился, он потянул за него, вернув атласную ткань к распахнутому воротнику рубашки.

В непонятках я не сопротивляюсь торопливым рукам, которые расстегнули молнию толстовки. Остаюсь в школьной форме, меня толкнули на диван рядом с известным телеведущим. Старательная девушка обогнула стол и уселась напротив.

— Угощайся, — любезно улыбнулся КуДук, двигая ко мне высокий стакан с янтарной жидкостью: — Особый коктейль, только для тебя!

— Алкоголь, — сглатываю, опуская голову, — не могу…

Изучаю море аппетитных блюд на тарелках. Стол ломится от изобилия! Чего тут только нет, нашлась даже румяная выпечка с треугольниками сладкого десерта и шапками заварного крема.

Производит впечатление! Есть что отведать…

— Чан! — весело чокаясь, рядом опрокинули стаканы.

Мой остался нетронут.

— Там никакого алкоголя, простой энергетик! — из слепой зоны убедительно говорит мужской голос, его тон мягко упрекает: — Так дело не пойдёт, зачем показательно отрываться от коллектива? Старшим перечить нельзя, чему семья учила… ах да, детский дом… — задумчиво вспомнив, он шутливо извинился: — Мианэ! Пойми, нам работать вместе. Тебе, мне и ей…

Напротив отвлекает покачивание у тонкой фигурки. На розовом лице жарко пылают горячие щёки, от лучей диско-шара сверкнули раскосые глаза.

Отсюда зрачки не видно, хотя… и так всё ясно.

— Просто отдыхаем, — заверил меня КуДук. — Смотри, ей хорошо! Не зря мы расслабляемся, — клонясь к столу, он ласково обратился к девушке: — Лапуля, покажи нам то, о чём мы говорили в студии.

— Хи-хи, — развязно улыбается Бона, — показать… что…

Рядом криво ухмыльнулись:

— Станцуй нам популярное, киса.

— Люблю танцева-а-ать… — покорно воркует Бона. Шатко поднимаясь, она тянет квадратный пульт от акустической системы.

Несколько опытных нажатий запустили ритмичную музыку. Красочный видеоряд крутит на широком экране, перед ним гипнотизируют плавные движения у стройной фигурки. Медленный танец начали пассы руками над головой с румяным лицом, затем подключились ритмичные качания бёдрами, сводя голые коленки.

Оказывается, такая прилежная сотрудница умеет отрываться на полную. Она парит, как перо, в своём прекрасном мире…

— Вот так надо развлекать зрителей! — хвалит её КуДук.

Изящные ладони имитируют удары сердца у девичьей груди. Стройная фигурка крутанулась вокруг оси и вскинула голову, взметнулись распущенные волосы.

Отмечаю попадание в ритм мелодии, любуясь танцем девушки.

— В прошлом Бона тоже была трейни, — шепчет на ухо жаркий голос, — с раннего детства занималась в одном из музыкальных агентств.

У экрана хлестнули короткие волосы. Быстрый взлёт тонких ладоней и плавные движения крутыми бёдрами. Гладя себя руками, соблазнительная фигурка призывно выгнулась под музыку.

— Сама не своя… — неосознанно шепчу, жалея что великолепный танец подходит к финалу.

Растрёпанная чёлка облепила девичье лицо, раскосые глаза ярко сияют, влажная кожа блестит в свете фиолетового неона.

— Бона вся мокренькая! — рассмеялись из слепой зоны.

— Ась? — таращусь на улыбчивого корейца.

— Сходи и припудри носик, — приказал девушке КуДук.

— Камса хамнида! — Бона качнулась к двери.

Хватаясь за круглую ручку, она покинула нас.

Мы остались в интимном сумраке одни.

— Твоя очередь! — заявил КуДук. — Но сначала, чутка расслабься. Выпей полезный коктейль и губки шире. Улыбайся, нэ?

Высокая фигура двинулась, нависая сбоку. Тяжёлая рука опустилась рядом, запах алкоголя тревожит мне нос, пока я двигаюсь к краю дивана.

— Пожалуйста, хватит… — стараюсь его урезонить, пряча зубы.

— Киса, английский мой второй язык! — обрадовался КуДук и запальчиво шепчет: — Легко выделю тебя из других участников передачи. Хочешь выиграть? Занять первое место в прямом эфире…

Почему меня влечёт такая глупость? Такие, как он, меня раздражают, но он же прав… выиграть я хочу…

— Если мечтаешь стать звездой, будь ею… — горячо летит прямо в ухо, — от тебя достаточно одной маленькой услуги.

Гормоны бурлят, я кусаю губы.

— ЧонСа умная девушка, — жар от сильной руки ведёт по коленке. — Не забывай, какой жестокий этот мир. Все хотят быть популярными, но сначала им надо кое-что дать, мне…

Не ведись на него!

— Тебе даровали привлекательное тело, если использовать его с умом, перед тобой откроются невероятные перспективы…

Вопросительно смотрю в выразительное лицо. Его тёмные глаза чертовски прекрасны! Ведь там я вижу румяное отражение.

— Приветик, — слабо растягиваю губы.

— Да, кисонька… — горячая рука плавно двинулась к внутренней стороне бедра, — расслабься и получай удовольствие, всё уже решено.

Таких, как он, уговаривать бесполезно. За воротом дорогой рубашки видно мускулистое тело, столь властный самец обязательно следит за собой, теперь его одолеть нереально.

Вспыхнули щёки, а в груди похолодело. Часто бухает сердце, максимально ускорив ход. Сильное влечение пьянит меня, кружа голову, ведь подобных типчиков я люблю невероятно!

Обожаю всем сердцем! Потому что они…

Так замечательно…

Ломаются.

БАХ! Звенит посуда, когда аристократичное лицо печатает в тарелку с выпечкой. После рывка за хвост он инстинктивно дёрнул головой, и мне всего лишь осталось слегка ускорить его обратный кивок к столу.

— Ха-абх… — вскинулся КуДук, раскидывая заварной крем.

Я прыгаю вперёд.

— Не дёргайся, — глухо угрожаю, накручивая галстук рукой.

— Ты чего… ты почему… ты ках-х… — хрипит его горло, пока кадык стягивает атласный узел.

Жадно смотрю поверх Фарэров. Хочу максимально насладиться изумлением на лице со следами заварного крема и двигаюсь к нему ближе, пока кольца скрипят по ручке стальной вилки.

— Спокойно грабли убрал… — ласково ему улыбаюсь, растянув веко острыми зубьями, — а то останешься без глаза.

— Отпусти, — еле шепчет КуДук, — сейчас же.

— Видеть мир с одной точки зрения, — качнув головой, озорно ему подмигиваю, — точно не понравится, верь мне…

Одна сторона его лица зарделась ярким румянцем, сказался недостаток кислорода, на другой серебрится глазурь с шоколадной крошкой.

— Ну как, сладенький… — вдыхая запах ванили, пробую заварной крем и плотоядно облизываюсь: — Вилкой в глаз… или…

— Или что-о? — проблеял КуДук, совсем растерявшись.

Теперь он такой забавный! Ой, не могу…

— Ха-ха-ха! — звонкий смех летит в испуганные глаза.

Внезапно приступ дикого веселья скрутил меня, и гладкий атлас скользит по руке. Учуяв свободу, проворный организм дёрнулся на диване. Огибая углы, он почти выбрался из-за стола.

— Момчуда! — приказ остановиться колет виски.

Напротив скрючилась высокая фигура. Серые волосы растрепались, на вытянутом лице со следами заварного крема замерли тёмные глаза, прекратив частое моргание.

— Ха-а, — задумчиво шепчу, — интересненько…

Неужели внушение сработало? Отключка слабенькая, его конечности мелко подрагивают. Значит, по сравнению с загадочным стариком, моих сил недостаточно. Или, всё же, сейчас у него простой шок от моего крайне неадекватного поведения…

Взяв салфетки, я бросаю их через стол.

Бам! Угодив ему в голову, коробка заставила упасть на задницу.

— Айщ… — шипит КуДук, потирая лоб, — щибаль.

— Утрись, — глухо цежу, — главным продюсерам нельзя разгуливать в таком виде.

Дёрнув салфетку, он вытер лицо и уставился на результат. Крупный самец в явной прострации.

— Ты понимаешь… что делаешь… — КуДук поднял злой взгляд. — Мичиссо! Думаешь, так со мной поступить и уйти?!

— Никто никуда не уходит, — спокойно улыбаюсь в красное от гнева лицо, затем демонстративно осматриваю стол.

Напротив поразились моему поведению и таращат глаза:

— Наглая девка, считаешь себя бессмертной?!

— Совсем наоборот, — дерзко ему ухмыляюсь. — Теперь понял, в чём прикол…

Дам время подумать, а пока…

Ух ты, цельная копчёная нога! Иди-ка сюды…

— Офигеть! — убрав чёлку за ухо, грызу вкуснятину. — Какой стрёмный продюсер… хрум… распускает руки… чавк… запретный плод возжелал… хрусть… думает, ему всё можно… щёлк… сесть в тюрьму его не пугает… — мои стальные зубы легко отдирают куски мяса, что испуганно отметили напротив. — Быстро включай другую голову, бро…

— Кто тебе поверит! — гордо вскинулся КуДук. — Не смей вести себя неуважительно!

Шмяк! Кинутый огрызок скользит к нему, растягивая за собой жирный след.

— Ешь, — любезно говорю.

— Как… что… — не находит слов КуДук.

— Мани дысэё.

(Мани дысэё [많이 드세요] — Ешьте много. Вежливое пожелание тому, кто будет есть.)

Поверх Фарэров, я неотрывно смотрю ему в глаза. Мрачное требование пронзило виски, а за спиной очнулась костлявая. Похоже, она чует такие приказы.

Напротив дрогнули холеные руки. Аристократичное лицо скривилось, давясь остатками мяса, когда его безупречные зубы стали раздирать жилы, обгладывая холодную кость.

— Бэх… — хрипит КуДук, усердно глотая и тараща глаза.

А теперь я сломаю его окончательно.

— Хороший пёсик, — широко ему улыбаюсь.

Хватит! Мир качнулся. Боясь показать слабину, я откидываюсь на мягкие подушки. Иначе потеряю контроль, скользнув вниз, поэтому держусь за спинку дивана.

— Ках, — закашлялся КуДук. — Кто ты?!

Он растерянно смотрит на молодую особу в школьной форме, которая вскинула бледное лицо с чёрными стёклами и развела руки, показательно вытирая стальные кольца о велюровую обивку.

— Не важно, кто я… — вернулась невероятная улыбка. — Главное, какой у меня План.

— Что за… план?

— Я похожу на человека, у которого есть план!?

КуДук согласно кивнул, а затем отрицательно мотает головой. Он полностью не в своей тарелке и не понимает, что происходит с его важной персоной, необычной девчонкой, да и со всем остальным.

— Господин продюсер… — расслабились лицевые мышцы, с фарфоровой маски сверкает изумрудный взор, пронизывая насквозь: — Мне сложно находить общий язык с людьми, но в данном случае я делаю исключение. Откроюсь специально только для вас! Учитывая обстоятельства, сейчас моё поведение было вежливым. Я не люблю причинять боль. В мире достаточно страданий, зачем их добавлять… Верно?

— Нэ, — осторожно глотнул КуДук.

— У ЧонСа есть способности. Крутые неприятности легко притягивает, можно сказать, у меня к этому талант, поэтому очень большой опыт в этаких делах.

Опередив сомнения, относительно развязного поведения, КуДук сразу получил ответ, который снял его возражения. Теперь он хочет вернуть контроль над ситуацией, на вытянутом лице забегал раскосый взгляд.

— Эй, смотри на меня. Делай, как скажу. Или я обрушу на твою голову ливень из огня и серы. У тебя земля под ногами гореть будет.

Зрелый мужчина уставился на тощую девчонку. Он гораздо крепче физически, но полная уверенность в спокойном голосе его пугает. Беззастенчивую угрозу сказали прямо в глаза, а то, что случилось ранее, вообще не поддаётся объяснению.

— Мне очень жаль, — пробормотал КуДук.

— Нет… — тихо поправили, делая паузу, чтобы отследить реакцию, — это не так.

Нисколько ему не жаль! Значит, настало время давить на выгоду и упущенные возможности. Махну воображаемую косточку у носа собаки.

— Господин продюсер, возрадуйтесь! — победно говорю, неотрывно следя за ним. — Появился великолепный шанс стать главой всех развлекательных отделов телекомпании! Поэтому зачем сейчас «сиськи мять»…

Вру прямо ему в глаза. И не испытываю угрызений совести! Интересненько, как много наивных глупышек было на этом диване до меня, а что с ними стало в итоге…

— Начало мне нравится, — выдавил из себя КуДук, часто моргая: — Но…

— Ксо! — яростно восклицаю, меня бесит дурацкая мигрень.

Надеюсь, он понимает: с одной стороны скандал, на другой выгода от сотрудничества.

— Думаю, нам стоит всё обдумать, — юлит КуДук, — возможно, следующее шоу… через месяц…

— Через месяц вы меня даже по электронной почте не достанете! — легко манипулирую будущим ажиотажем. — Когда я выйду отсюда, мы станем друзьями, или вы перестанете существовать.

Грубо ставлю его перед выбором: так или никак.

Чувствуя давно забытую неловкость, ему необходимо открыться, чтобы поддержать беседу:

— С какой стати тебе верить?

«Какие ваши доказательства?» — отвлёк проблеск, где рослый мужик в шинели с диким взглядом трясёт протез, откуда сыпется белый порошок.

— Мы здесь, — тихо напоминаю, стараясь унять мигрень. — Глава второго отдела развлекательных программ и безродная сирота, без начального капитала… без семьи, а значит, без перспектив… но всё же… Сейчас. Я. Здесь.

— И на этом не остановишься, — КуДук далеко не дурак. Цель достигнута, теперь он хочет показать свой ум и продаёт себя мне.

— Если мы договоримся…

— Ты же ничего плохого не хочешь?

Роли кардинально поменялись. Это так забавно, когда известный телеведущий смотрит глазами побитой собаки.

— Ахась… — фальшиво ему скалюсь.

(Немного позже) Норэбан «Зов».

Подняв Фарэры выше лба, я стою в дамской уборной.

Ших-ших-ших! Остервенело чищу зубы от остатков копчёной рульки, стараясь не поднимать взгляд к сердитому отражению над умывальниками.

Теперь-то мы в курсе, что местные комнаты для песен бывают разными. Причём в некоторых из них считают нормой исполнять любые требования всяких продюсеров…

За моей спиной распахнулась кабинка, стучат каблучки.

— ЧонСа-ян, — зовёт девичий голосок. — Такое происходит часто, — говорит Бона, словно пытаясь оправдаться, — тут ничего не поделать…

Волосы молодой брюнетки растрепались, светлая блузка в беспорядке, выбилась из короткой юбки. На кукольном личике припухшие глаза покраснели и смотрят жалобно.

Она думает, мы с ним это самое…

В зеркале мелькнуло удивлённое отражение.

Шпилли-вилли… тралли-валли…

— Это мы не проходили, это нам не задавали… — глухо бормочу, ополаскиваю щётку и убираю в карман.

Дура решила, что мне удалось впендюрить?!

— Офигеть, — резко поворачиваюсь.

Кольца легли ей на плечи.

— ЧонСа, — вздёрнула носик Бона и сводит брови: — Мне… больно…

— Хорошо.

Пристально смотрю в девичьи глаза, пытаясь уловить реальные чувства.

Гнев? Презрение? Зависть? Где они?!

Дай мне повод! Хоть что-то. Я устрою веселуху…

— Прости, — всхлипнула Бона и поникла, сгибаясь под невыносимой тяжестью.

В её взгляде мольба, а сталь на руках имеет вес.

Качнувшись, гоню яростную злобу прочь:

— Извинения приняты, спасибо.

Она не знает, что разговор в отдельном кабинете был деловым. После краткой беседы с похотливой сволочью общий язык найден, но рано или поздно бешеная собака укусит. Почему не сработать на упреждение? Сейчас возможность открылась интересненькая…

А ещё, с зеркал румяная девчонка бросает требовательные взгляды.

— Бона, соберись! — говорю с полной уверенностью. — Вызови такси до дома и ложись спать. Завтра будет новый день, он станет хорошим. Утром приведи себя в порядок, а затем иди в полицию, где подробно опиши все «прослушивания».

— Но… — хлюпнула носиком Бона, — это конец моей карьеры.

— Иначе, конец тебе. Выродки, как продюсер Мун КуДук, они не могут остановиться, это не в их природе. Чувствуя свою безнаказанность, он завышает ставки и сегодня нарвался. Скоро молодой ассистентке не быть свидетелем, легко объявят соучастницей. Или того хуже, повесят все грехи.

На кукольном личике выражение сменилось к принятию. Она давно обдумала такой поступок, осталось её слегка… подтолкнуть.

— У тебя есть выбор, сделай правильный.

— К-кто ты?

— ЧонСа, — спокойно улыбаюсь в распахнутые глаза. — Забыла?

— Ты не она… — испуганно вздрогнула Бона.

На что я усмехаюсь, верчусь на левой пятке и топаю к выходу.

«Норэбан»

Так называемые комнаты для пения с возможностью уединения и почасовой оплатой. Изначально они появились в Японии, а затем обрели популярность во многих странах азиатского региона. Обычно такое заведение состоит из нескольких кабинетов с хорошей звукоизоляцией, что необходимо для работы специального музыкального оборудования. Часто корейцы начинают отдых с клуба или бара, после чего весёлые компании перетекают в норэбан, где разогретые алкоголем посетители могут, не стесняясь, горланить любимые хиты. Иногда подобные места используют для иных целей, не совсем законных…