Чужие свадьбы, я и Кирилл

Глава 1. Танцы — это моя жизнь

Утро началось с дилеммы мирового масштаба: юбка или джинсы? Это не просто выбор одежды, это выбор жизненной позиции: быть сегодня девушкой, которой подают руку, или той, кто сама таскает стулья и не роняет подносы.

Юбка лежала на кровати как обещание чего-то романтичного: лёгкая, летящая, купленная ещё прошлым летом «на случай свиданий» и по случаю распродажи. С тех пор этот случай так и не наступил, зато юбка побывала на четырёх свадьбах, двух поминках и одном корпоративе бухгалтеров. И каждый раз я надеялась, что следующий вечер будет особенным. Не был.

Джинсы висели на спинке стула как надёжный партнёр, с которым можно пройти любые катастрофы. В них я выношу мусор, бегаю на смены, встречаю курьеров и прощаюсь с надеждой. Удобно, практично, без шансов и компромиссов.

— Юбка или джинсы? — спросила я у Вселенной.

Вселенной, как обычно, было всё равно: она ответила шумом от Нины.

— Возьми обе, — пробормотала она, не открывая глаз.

Она спала в своём фирменном состоянии: одно око на страже, другое на удаленке.

— Начни в юбке, закончишь в джинсах. Символично.

— Как моя жизнь, — буркнула я. — Начинается с иллюзий, заканчивается практичностью.

— Главное, чтобы хоть в чём-то была выгода, — сказала Нина и укрылась с головой.

Я посмотрела на неё — на подругу, соседку, напарницу по выживанию. Нина всегда умела говорить так, будто цитирует инструкцию по эксплуатации реальности. Её это спасало, меня раздражало.

На подоконнике догорала свеча из «Фикс Прайса» с надписью Love Yourself. Любовь к себе у меня горит ровно столько, сколько парафин, и это не три дня.

Я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела девушка с нормальной кожей, приличными волосами и не самой худшей фигурой. Просто лицо было такое, будто оно видело всё это раньше и не впечатлилось.

Двадцать пять лет, странный возраст: ты уже не студентка, но ещё не женщина с утюгом и ипотекой. Ты вроде взрослая, но в голове живёт голос: «Может, всё ещё наладится?» Пока не налаживается.

Я взяла юбку в одну руку, джинсы в другую. Вес примерно одинаковый, но символика разная. Юбка звала в жизнь, где кто-то ждёт тебя вечером с цветами. Джинсы шептали: «Остынь, там опять всё отменится».

— Ладно, — сказала я своему отражению, — юбка утром, джинсы вечером. Если что, поменяю судьбу на середине дня.

Телефон пискнул. Парень из приложения, Сергей, двадцать шесть, на аватарке у него гитара и кот, написал: «Давай вечером после твоей смены, я в центре».

В моей голове заиграла фанфара. Почти свидание. Не лайк, не стикер, не «привет, красотка», а реальная встреча. То есть потенциальный бот по имени Сергей готов лично проявиться в пространстве. В 2025 году это уже серьёзное намерение, даже слишком.

Я сделала глоток кофе. Кофе был как моя жизнь: терпкий, чуть горький и с осадком на дне. Похож на грязь, но бодрит.

Нина снова зашевелилась:

— Опять эти из приложения?

— Ну да. В этот раз вроде живой.

— Проверяй, чтобы не женат. Или чтобы хотя бы не сильно женат.

— Это уже пункт из ТЗ на отношения?

— Да. Мы живём в Петербурге, а не в сказке.

Она зевнула, натянула одеяло на нос и пробурчала:

— Если что, не забудь презерватив.

Я усмехнулась. Самоирония у меня всегда при себе, иногда даже вместо презерватива. Сделала пару шагов к окну. За стеклом серый питерский свет, тот самый, от которого не просыпаешься, а просто смиряешься. Люди спешили куда-то, будто у них в жизни расписание электричек: успеешь счастье, опоздаешь опять осень.

Я стояла в пижаме с пончиками, пила остывший кофе и думала: «А вдруг сегодня все пойдет иначе? Вдруг кто-то всё-таки дождётся меня после смены?». Потом вспомнила: я же работаю на свадьбах. По статистике, сегодня точно кто-то женится. Но не я.

Метро Петербурга — это место, где даже надежда едет с пересадкой и с запахом. Здесь время не движется, а медленно скрипит по рельсам, как старый вагон. Пахнет железом, пылью, мокрыми куртками и булочками, будто у кого-то точно всё складывается. В этом запахе есть что-то утешающее: даже если жизнь идет под откос, метро довезёт до конечной, но тоже под откос.

Я села у окна и автоматически достала телефон. На экранепустота. Ни сообщений, ни сердечек, ни «онлайн». Всё стабильно. В отражении стекла я, усталая девушка с глазами, которые уже видели слишком много чужих поцелуев и тортов с надписью «Навсегда вместе».

Рядом шумел вагон: подростки спорили о музыке, мужчина читал газету, кто-то в наушниках шептал: «Следующая станция Гостиный двор».

И вдруг я заметила её: полная дама лет сорока пяти в ярко-розовой толстовке с надписью огромными белыми буквами Танцы — это моя жизнь. Я уставилась на эту надпись и не могла не усмехнуться. Вот уж правдатанцы её жизнь. Но смеялась я не над ней, а над собой. Если у неё танцы, то у меня бесконечная репетиция, где партнёр всё время опаздывает, а музыку выключают на самом интересном месте.

И разумеется, дама была не одна. Рядом сидел мужчина: высокий, с цветами, с тем самым выражением лица «я всё правильно сделал». Он держал её за руку. Не просто касался, держал. И она светилась. Не как лампочка, а как человек, которого выбрали.

Я посмотрела в окно, где в стекле отражались они и я. Три силуэта, три разные жизни, одно направление движения. У меня в руках сумка, поднос и вечное недовольство. У неё мужик.

И всё же я тоже умею светиться. Иногда от монитора ноутбука, когда сериал попадает в настроение. Иногдаот бокала вина. А иногда от мысли, что, может быть, ещё не всё потеряно. Что, может, даже моя пересадка когда-нибудь окажется конечной.

Банкетный зал «Свобода» на Казанской, 7, место, где субботы пахнут шампанским, духами, усталостью и чужими ожиданиями. Каждый раз, проходя под витиеватой вывеской, я думаю, что это название придумал кто-то с чувством чёрного юмора. Свободы здесь меньше, чем кислорода: воздух густой от духов и женской надежды, перемешанной с потом поваров.

Я захожу через служебный вход, где пахнет хлоркой и жареным мясом, и автоматически надеваю униформу: черная рубашка, фартук, волосы в пучок, грёбаное выражение лица. Как только застегивая последнюю пуговицу, чувствую, как исчезаю. Вика, человек с мыслями, чувствами и мечтами, остаётся в раздевалке. На смену ей приходит Вика-официантка, часть интерьера, без права голоса и выходных.

В зале уже идёт подготовка: официанты таскают стулья, флористы доделывают композиции, диджей проверяет колонки, пробуя микрофон фразой:

— Раз, два, три. Проверка любви.

И вот среди этой суматохи появляется он, Кирилл. Всё тот же: быстрый, собранный, с подносом, который у него слушается лучше, чем люди. Только на этот раз он, увидев меня, сначала смотрит не на зал, а на моё лицо.

— Ты красная. Опять на автобус бежала? Давай возьмёшь воды, а я бокалы дотащу.

Он не ждёт разрешения: ловко перехватывает мой поднос, а мне в руку бутылку и едва заметный жест подбородком: «Пей».

— Опоздала на пять минут, — улыбается мягче. — Я прикрыл. Сказал, что у нас «такой темп».

— И тётю с пирожными очаровал?

— Тётя сама очаровательная. Но сейчас важнее, чтобы ты не упала до первого тоста.

Кирилл не «реклама дезодоранта». Он из тех, кто в шуме слышит людей по одному. Иногда это раззадоривает, иногда бесит. Сегодняспасает.

— Ты сегодня в юбке, — говорит он уже без подмигиваний, как факт заботы. — Если будет неудобно, поменяемся дорожкой. Я дальние столы, ты ближние.

— Экспериментирую с женственностью. Получается?

— Тебе идет, но спину береги. Я помню, после прошлой смены ты два дня стонала.

Сцена вокруг оживает: хлопают двери кухни, звенят бокалы, ведущий репетирует:

— Дорогие молодожены, сегодня начинается ваша новая жизнь!

А у меня всё та же старая. С подносом, Кириллом и этой проклятой «Свободой», где никто не свободен.

Сегодняшняя свадьба «трендовая», как сказала бы сама невеста, если бы не лежала потом лицом в пол. Молодожёны из TikTok это всё объясняет. У них каждая репетиция ради видео, эмоции на камеру. У невесты платье со шлейфом длиной в ипотеку и лицо, на котором больше косметики, чем будущего. Жених в пиджаке цвета шампанского выглядит как бокал, из которого уже выпили и осталось немного помады.

Они готовятся к танцу. Звучит Эд Ширан, гости выстраиваются полукругом, ведущий с придыханием объявляет:

— А сейчас — особенный момент, первый танец молодых!

Я держу поднос с бокалами и внутренне замираю. Я уже знаю, чем это закончится. Если жених просит: «Держи меня покрепче», держись сама за трезвость расчёта.

Музыка набирает обороты. Невеста делает шаг назад, жених вперёд, руки вверх, вспышки телефонов. И тут он скользит. Один миг и вся их совместная жизнь, кажется, промелькнула перед глазами гостей: от первого взгляда до падения. Невеста красиво, почти грациозно, как замедленная драма, летит прямо на пол.

Громкий шлёп. Шампанское фонтаном, ведущий заикается в микрофон:

— Ой… аплодисменты молодожёнам!

Кирилл реагирует первым. Поднос на пол, стул под руку жениху, голос твёрдый:

— Осторожно. Лёд сюда.

И зовёт меня. Я уже бегу.

Он держит невесте плечо, пока кто-то ищет нашатырь, и спокойно говорит жениху:

— Всё нормально. Дышите. Сейчас пройдёт.

Когда приезжает скорая и зал снова начинает шевелиться, он только тогда оборачивается ко мне:

— Ты как? Не дрожишь?

— Немного.

— Это всегда хрупко, — тихо говорит он. — Свадьбы, люди, мы. И в этом, наверное, и есть красота.

На кухне он кладет мне в ладонь теплую, влажную салфетку:

— Руки ледяные. Дай поднос, я добью зал.

— Я справлюсь.

— Я знаю. Но сегодня вместе.

Все смотрят на танцующую пару, будто это что-то сакральное. Первый танец молодых — ах, любовь, судьба, момент, который запомнится навсегда. На самом деле это просто элемент шоу. Никакой мистики. Секс у них, скорее всего, уже был, клятвы прописаны, платье арендовано, музыка собрана по алгоритму «самое романтичное».

Все знают, что сейчас они просто двигаются в такт, чтобы потом это красиво выглядело в сторис. Но почему-то каждый гость делает вид, что это магия. Наверное, потому что хочется верить, что у других получилось. Что не просто танец, а символ. Хотя символ чего? Что два человека в неудобной обуви синхронно не падают под Ширана?

Я гляжу на них: она держится за него, он боится отпустить. И понимаю, первый танец как жизнь в миниатюре. Красиво, пока музыка держит ритм. Стоит одному промахнуться и весь символизм падает вместе с каблуком.

Смена закончилась около десяти. Музыка стихла, свечи догорали, гости разошлись, и в воздухе остался запах духов, вина и уставших желаний.

Я сняла фартук, разулась и на секунду просто села на край стола. Пальцы ныли, спина гудела, ноги пульсировали от усталости, но голова жила своей жизнью. Там, среди километров мыслей и запахов чужих букетов, по-прежнему бродил Кирилл.

Если бы он хоть раз посмотрел на меня так, как смотрит на свою кружку кофе: с любовью, с фокусом, с пониманием, что именно сейчас его момент. Но нет: я для него часть декора, удобная мебель с голосом.

Смешно, конечно, но в зале под названием «Свобода» я чувствую себя особенно несвободной.

В раздевалке он стучит в дверь краем кулака:

— Эй, герой дня, — улыбается краешком глаз. — Я закажу тебе такси.

— Обойдусь.

— Тогда хотя бы напиши, когда доедешь.

— Куда?

Он мнется, редкость для него:

— Просто… напиши. Хочу знать, что ты окей.

Я переоделась: юбку — в рюкзак, джинсы — на себя. Лаконичный обряд возвращения к реальности.

На секунду подумала: может, поехать домой, лечь в ванну, включить подкаст про уверенность и уснуть с ощущением, что всё ещё впереди. Но внутри зудело что-то вроде протеста. Хватит смотреть на чужие свадьбы, я заслужила хотя бы чужой бокал вина.

Бар Old Dog встретил меня привычным гулом голосов. Это место, где официанты, бармены и хостес отдыхают от клиентов и от самого слова «гости». Здесь никто никому не улыбается из вежливости, только из понимания.

Запах, смесь алкоголя, «Аякса» и уставших историй.

Я села у стойки, заказала бокал белого, открыла приложение знакомств почти машинально, как другие проверяют курс доллара.

Сергей, мой потенциальный романтик из интернета, написал: «Прости, не получится. Срочно кое-что важно».

Экран моргнул ещё раз.

Кирилл: «Дошла? Пожалуйста, поешь что-нибудь горячее. Белое на пустой зло».

Я уставилась на «пожалуйста». Смешное слово от человека, у которого всё обычно «легко».

Ответила: «Дошла. Жива. Всё ок». И внезапно стало теплее, чем от вина.

Рядом кто-то подсел. Я узнала его по голосу, тот самый дядька со свадьбы, которому я наливала шампанское, пока он рассказывал анекдоты жениху.

— А вот и моя фея из торта, — сказал он весело. — Не прячься, я плачу за ужин.

— Я не ем после десяти.

— Тогда я плачу за вино.

Он оказался неожиданно нормальным. Без пошлостей, без «а что делаешь вечером». Просто говорил: о жизни, о детях, о том, как рано женился, как любил, как всё рассыпалось. Голос у него тёплый, немного хриплый, как у человека, который много смеялся и чуть больше пил.

— Не повторяй моих ошибок, — сказал он. — Не выходи замуж, пока не захочешь быть вдвоём, а не просто «замужем».

— А если не захочу никогда?

Он усмехнулся, глотнул вина:

— Тогда живи красиво. Только не работой на свадьбах.

Он заплатил за счёт, кивнул бармену и ушёл, оставив легкий след одеколона и ощущение, будто я поговорила не с мужчиной, а с опытом.

Никаких «дай номер», никаких «проведу домой». Ничего не хотел и это было странно приятно.

Дома было тихо. Та самая питерская тишина: за стеной храпит сосед, за окном шуршит дождь, и всё равно кажется, что мир наконец-то выдохнул.

Я скинула кеды, расстегнула джинсы и повесила юбку на спинку стула. Пусть висит как памятник надеждам на личную жизнь.

На кухне тикали часы, пахло вчерашним кофе и чем-то чуть грустным, домашним.

Я открыла заметки. Пальцы устали, но набрали почти сами:

Запись № 176. Никогда никаких акробатических танцев на свадьбе. Даже если жених клянётся, что «держит крепко».

Я улыбнулась. Пусть это и не счастье, зато честный итог дня.

Сохранила, выключила свет и услышала через стену, как храпит Нина.

Сон подкрался быстро, как официант с подносом, когда ты уже на последнем издыхании.

Если вам понравилось — добавьте книгу в библиотеку

Это очень помогает истории расти.

И пишите, что чувствуете — я читаю всё.