Чужие свадьбы, я и Кирилл

Глава 21. Книга чужого счастья

Вера собрала нас на кухне «Софии», как собирают свидетелей перед важными показаниями. Я, Марина, чайник и её фирменный прищур «сейчас будет великое». Даже чайник как будто зашумел настороженно.

— Девочки, — сказала она, уперев руки в бока. — Хватит просто обслуживать чужое счастье. Пора его монетизировать.

— Мы же и так на зарплате, — осторожно уточнила Марина, прижимая кружку как щит.

— Я сейчас не про ваш оклад, — отмахнулась Вера. — Я про бессмертие. Мы напишем книгу. Про свадьбы Санкт-Петербурга. Круто? Книга, тираж, интервью, автографы. Я в очках, вы в свитерах, все делают вид, что мы эксперты.

Она смотрела прямо на меня, как будто идея уже лежала у меня в голове, только я её плохо поливала и не подкармливала.

— Не знаю, — честно призналась я. — Книга — это… навсегда. А у меня даже посты в соцсетях живут по три дня и то с не всегда.

— Я вообще не писала никогда, — добавила Марина. — Только заявления и объяснительные. И пару гневных отзывов на сервис доставки.

— Тем более, — сказала Вера. — У меня две музЫ. Одна писатель, вторая менеджер. Осталось только их уговорить и выдать им по кружке чая для храбрости.

Она села за стол и, конечно, выдала ещё одну историю про «Софию». Теперь уже особую, праздничную, из разряда тех, где сразу хочется проверять Википедию.

— На самом деле, — начала она торжественно, — «София» — это свадебный подарок моей прабабки. Её звали София, она была княжна, известная по всему Петербургу. После революции стала женой большого партийного чиновника. Любовь, понимаете? Идейная. Сначала бал, потом партсобрание.

Марина чуть вытаращила глаза, я брови.

— Прабабка-княжна? — уточнила я. — Та самая, что до этого была библиотекаршей и контрабандой вывозила Лермонтова?

— Это другая, — без паузы ответила Вера. — У меня их много. Тридцать шесть! Женщин, которые всё решали. В любом случае, прабабка купила вот это помещение на последние царские облигации и сказала: «Здесь будут храниться истории. Даже если все остальные сожгут».

Она обвела рукой стеллажи, как генерал, показывающий карту боевых действий.

— Вот мы и выполняем завет, — подвела она итог. — Истории храним.

Потом посмотрела на меня и добавила:

— Только пора истории не только хранить, но и продавать. А то, что мы как дураки: всё знаем, всё видим, а прибыль идет только на шампунь и коммуналку.

— Ладно, убедила, — сказала я. — И что в этой книге будет?

— Истории. Живые. Смешные. Честные, — перечислила Вера, загибая пальцы, будто считала грехи человечества. — Виктория, расскажи мне какую-нибудь смешную свадьбу. Самую дерзкую из тех, что тебя ещё не уволили.

Я задумалась на секунду, выбирать было, честно говоря, из музея катастроф.

— Ну… была одна невеста, — начала я. — У неё было платье мечты. Без карманов, без швов, без здравого смысла. Такое, знаешь, ради которого женщины готовы терпеть дискомфорт, а швеи нервный тик. Телефон ей был нужен постоянно: маме написать, фотографу отвечать, подругам слать «я сейчас». Кармана нет. И она засунула телефон в лифчик.

Марина уже улыбалась, Вера подалась вперёд, как зритель, который чувствует, что сейчас начнётся кино.

— Во время первого танца, — продолжила я, — телефон звонит. Громко, с песней про вечную любовь, какой-то совсем без стыда. Невеста дергается, пытается его достать, но он застревает между косточками. Платье не выдерживает напряжения и…

Я развела руками.

— Шов сдаёт. Вся юбка остаётся в руках жениха. Зал видит не только лифчик невесты, но и то, как швея в этот момент, наверное, прокляла всех заказчиков на свете.

Марина прыснула в чай, чуть не пролила.

— Все застыли. Диджей выключил музыку, мама невесты перекрестилась, хотя в анкете указывала себя как убеждённую атеистку. Жених, кстати, молодец: завернул невесту в фату и сказал «Главное, что звонит счастье».

— И что дальше? — спросила Марина, уже готовая упасть от смеха.

— Дальше мы три минуты искали булавки, пока невеста сидела на стуле в фате и лифчике, как арт-объект на выставке современного искусства. Телефон так и звонил. Никто не решился ответить, вдруг это судьба, а вдруг такси.

Вера разогнулась и заржала так, что дрогнули полки и завибрировал металлический стеллаж.

— Ещё сорок таких историй и книга готова! — сказала она. — Ты будешь писать. Марина всё организовывать. А я вдохновлять, направлять и контролировать финансовые потоки, чтобы никто не убежал с авансом.

— А кто будет нервничать? — спросила я, хотя ответ был очевиден.

— Читатель, — сказала Вера. — Ему полезно. Пусть учится, что свадьба, штука непредсказуемая.

К обеду дверь «Софии» распахнулась так уверенно, как будто в магазин вошло сразу несколько проектов. Игорь. В идеально сидящем пальто, с портфелем, от которого веяло ипотекой, совещаниями и успешными презентациями.

— Пожалуйста, нет, — выдохнула я автоматически.

— Спокойно, я не к тебе, — сказал он, словно услышал. — Я к Вере Павловне.

— Вот так всегда, — пробормотала я. — Переквалифицироваться в фон.

Вера вышла из подсобки с тем лицом, которым обычно встречают проверяющих или бывших мужчин, которые принесли тортик.

— А-а-а, наш стратег, — сказала она. — Заходи, знакомься с командой.

Они пожали друг другу руки как люди, которые уже делили что-то сверхличное: бюджет.

— Игорь представляет корпорацию, — объяснила Вера нам. — Они вкладываются в нашу книгу. У них дейтинг-сервис, им нужен человеческий имидж. Любовь, истории, Петербург, всё вот это.

— Мы верим в ценность локальных нарративов, — сказал Игорь тем самым корпоративным голосом, который одновременно вроде бы про чувства, но на самом деле про KPI. — Хочется показать, что за каждым мэтчем стоит история.

— За каждым мэтчем стоит человек, — поправила Вера. — А за человеком я.

Она ткнула в нас.

— Это Марина, наш будущий менеджер проекта. Это Виктория, наш автор.

Именно в этот момент я почувствовала, как вселенная слегка подвинула декорации. Игорь посмотрел на Марину чуть дольше, чем надо. Марина посмотрела на Игоря на секунду слишком прямо.

О, здравствуй, романтизм, мы тебя не ждали.

Внутри укололо: еще недавно он смотрел так на меня. Ну или мне казалось.

— Приятно познакомиться, — сказал Игорь, и в его голосе впервые за всё время стало меньше стекла, больше тепла.

Марина чуть смутилась, но не отвела взгляд. Я стояла рядом и думала: Сколько живёт любовь в сердце мужчины? Час? Год? Сто лет? Или до первой новой удобной совместимости расписаний?

К вечеру Вера уже раздавала должности, как медали на параде тех, кто пережил несколько браков и один ремонт.

— Значит так, — сказала она, щёлкнув ручкой так громко, будто подписывала указ о мобилизации. — Марина менеджер проекта. Ты умеешь делать списки, звонить людям и не бояться чужих календарей. Это редкий дар, почти как ясновидение.

Марина кивнула. Аккуратно, с достоинством человека, который наконец нашёл применение своим табличкам, цветовым меткам и любовью к дедлайнам.

— Игорь — инвестор и партнёр, — продолжила Вера, будто представляла нового министра в нашем маленьком государстве.

— А Вика? — спросила я, заранее подозревая подвох.

— А Вика сердце, мозг и клавиатура проекта, — торжественно объявила Вера. — Автор. Глаза, которые всё видели, но ещё не всё рассказали. Ты наша летопись любви, ошибок и плохих тамадов.

В этот момент мне захотелось одновременно лечь спать, уехать в другой город и немедленно сесть писать первую главу, такой странный микс вдохновения и паники бывает только перед экзаменами и свиданиями.

— Мы вечером поедем обсудить детали, — сказала Марина, листая уже созданный ею «Проект_Книга. xlsx». — Бюджет, сроки, формат. Две-три встречи, может больше и всё прояснится.

— Мы? — переспросила я, хотя ответ уже ощущался в воздухе, как запах жареного кофе.

— Я и Игорь, — спокойно ответила она. — Мы же теперь команда.

Слово «команда» слегка хрустнуло внутри, как сухарь, который ты пыталась откусить без подготовки.

— Веселитесь, — сказала я, стараясь звучать легко. — А я дома попробую понять, что такое свадьба.

Хотя, если честно, я надеялась, что ответ найдется быстрее, чем Марина и Игорь успеют договориться о первом общем гугл-доке.

Дома я открыла ноутбук. Пустой документ смотрел на меня белым квадратом Малевича, только без гениальности и без намека, что когда-нибудь станет чем-то осмысленным.

«Глава 1.. О чём вообще свадьбы?» написала я и тут же стерла, будто боялась оставить улики собственной некомпетентности.

Что такое свадьба? Зачем она вообще человечеству? Почему люди продолжают жениться, когда вокруг столько разводов, мемов и готовых шаблонов для совместной аренды жилья, где даже фотки на стену выбираются по принципу «давай потом»?

«Оформление собственности», — подумала я.

«Я твоя, ты мой, вот чек, расписка и гарантийный срок».

Но это было слишком цинично даже для моего внутреннего стендапа. Я видела столько лиц испуганных, счастливых, пьяных, уставших, чтобы понимать: не всё сводится к регистрации прав и покупке тортов, которые никто не доедает.

Я уткнулась в соцсети. Классика побега, проверенная временем и поколением тревожных миллениалов.

В ленте всплыл Степан. На фото — стол, вино, какая-то девушка напротив. Только локон и часть руки, но этого достаточно, чтобы мозг дорисовал всё, чего не хватает. Подпись: «Хороший вечер».

Меня слегка передернуло, как от холодной воды.

Это сигнал? «Смотри, кого ты потеряла?». Или просто человек живёт своей жизнью, и вселенная не в курсе, что должна подстраивать его сторис под мой сценарий развития событий?

Я честно попыталась спросить себя: больно мне или всё равно? Получилось, как обычно, «скорее неприятно». Такое мелкое укололо внутри, как иголка от швейной машинки, которая только что порвала космическое платье невесты.

Я сама отказалась, сама ушла, сама поставила точку. Но тело не читает переписку. Тело просто обижается и делает вид, что не знало о моём героическом решении жить лучше.

Я открыла страницу Кирилла.

Тишина.

Пара старых фото с камерой, с друзьями, с закатом. Ни одной свежей сторис. На аватарке он с той самой выраженной улыбкой: «я всё как-нибудь разрулю, просто дай мне десять минут и кофе».

Интересно, где он сейчас? С кем он? Смотрит ли на чужие кольца или на чьи-то новые глаза? Смеется ли, снимает ли кого-то на ту самую камеру, которую я могла бы узнать из тысячи?

Написать? «Как ты?» «Жив?» «Опять забыл про ужин и зарядку?»

Я закрыла вкладку. Не стоит. Некоторые двери ночью лучше не открывать, не из-за монстров, а потому что внутри может оказаться правда, к которой ты пока не готова.

Марина вернулась ближе к ночи. Лёгкая улыбка и запах чужого кафе.

— Ну? — спросила я, стараясь звучать нейтрально. — Как ваш корпоративный роман… то есть ужин?

— Нормально, — сказала она и плюхнулась в кресло. — Он… другой. Спокойный. Уверенный. Слушает. У него всё по плану, даже отпуск.

Я вспомнила его «тесную связь» с родителями, расписанные выходные, контролирующие звонки и бесконечные «ну я же за тебя переживаю».

— Его мама всё ещё знает, где он в любой момент времени? — уточнила я.

— Да, — кивнула Марина. — Но мне это даже… нравится. У них есть связь. Семья. Опора. Странно …

Я моргнула. Все минусы, которые я видела в Игоре, у Марины волшебным образом превращались в плюсы. Его планирование стало надежностью, его контроль заботой, его инфантильные привязанности ценностью семейных уз.

— Марин, — осторожно сказала я. — Ты так-то ещё официально не разведена.

Она махнула рукой.

— Развод будет скоро. Я просто живу дальше чуть раньше бумаги.

Мне стало неожиданно смешно и грустно одновременно. Жизнь такая: я мучилась между тремя мужчинами и выбрала себя. И вот один из этих трёх уже, кажется, выбрал не меня. И это… нормально.

Наверное.

Утро в «Софии» началось с удара, но не по голове, а по сюжету.

— У нас фотосессия, — объявила Вера, появляясь из подсобки в своих боевых велосипедках. — Для будущей книги. Надо сделать красивые кадры. Я нашла фотографа.

Я внутренне напряглась.

— Какого ещё фотографа? — спросила я. — Опять того, который любит ступни?

— Нет, того я заблокировала в реальной жизни, — отрезала Вера. — Этот другой. Модный. Молодой. Начинающий, но с перспективой. Прошёл мой тест.

— Какой еще тест? — не выдержала Марина.

— Я попросила его снять меня так, чтобы было видно, что мне много лет, но я всё ещё могу разрушать жизни одним взглядом, — сказала Вера. — Получилось идеально.

Дверь зазвенела колокольчиком. Я обернулась. Кирилл. В дверях «Софии», с камерой через плечо и той самой улыбкой «я всё как-нибудь разрулю». И он в Петербурге, не где то там в стране, а тут.

— Нет, — сказала я автоматически.

— Да! — обрадовалась Вера. — Виктория, Кирилл, вы же знакомы. Вот и прекрасно. Вы должны творить вместе. Она — слова, ты — свет и лица.

— Это… неожиданно, — выдохнула я.

— Это Петербург, детка, — сказала Вера. — Тут всё неожиданно.

Я стояла посреди книжного магазина и пыталась разобраться, кто он мне сейчас. Даже не бывший. Даже не друг. Какое-то «недо» всех возможных ролей. Кирилл посмотрел на меня серьёзнее, чем обычно.

— Привет, — сказал он. — Давно не виделись.

— Слишком давно для одного города, — ответила я. — Поздравляю, ты теперь официальный фотограф чужого счастья.

— И твоего текста, — добавил он.

Где-то внутри меня кто-то выключил режим защиты и тихо включил дофамин.

Весь день мы провели вместе.

Сначала Кирилл снимал полки, Веру, Марину, наши руки, книги с подозрительными названиями вроде «Второй шанс», «Договор взрослых людей» и «Пять шагов к честности, если вы уже всё испортили». Я бегала за ним с блокнотом, ловила его ракурсы и придумывала подписи к каждому кадру, как будто участвовала в чемпионате мира по иронии.

— Вот это, — сказала я, — «жених, который боится невесту сильнее кредита».

— А вот это, — добавил он, — «девушка, которая соглашается на букет, но не на фамилию».

Мы спорили, хохотали, переставляли книги, словно играли в тетрис чувств. Ловили свет, тот редкий питерский луч, который появляется на секунду и сразу делает всех красивее.

Марина в углу записывала всё в таблицу: страницы, концепции, дедлайны, «кто за что отвечает» и «кто точно забудет».

Вера ходила вокруг с величием режиссёра, которому дали маленький бюджет, но огромные амбиции. Иногда вставляла своё:

— Вот сюда добавьте развод через три года, чтобы было реалистично.

Или:

— А эту книгу в центр. Пусть читатель сразу знает, что любовь — это не марафон, а полоса препятствий.

За окном медленно темнело. Ноябрь ползал в город по-пластунски. А внутри меня, наоборот, становилось чуть светлее, как будто кто-то подвинул внутренний переключатель на режим «чуть-чуть надежды».

Мне было хорошо. По-настоящему. Просто. Спокойно. Без требований, без «определись прямо сейчас», без нависающего вопроса «куда всё это идёт». Рядом был человек, с которым жизнь всегда казалась не легче, но… гораздо живее. Такая живая, что иногда хотелось включить на себе авиарежим, хотя бы на пять минут.

Я поймала себя на мысли:

Может быть, вселенная действительно выдала мне золотой билет. Не в шоколадную фабрику Вилли Вонки, где всё сладкое и подозрительное, а в цех, где из чужих свадеб можно собрать свою историю. Не идеальную, не кинематографическую, но честную. И, возможно, впервые мою?

Запись № 198. Книга про чужие свадьбы, это не про них. Это про то, кто держит ручку. И если сегодня мне снова дают общий проект с Кириллом, значит, у прошлых чувств тоже есть черновик.