Чужие свадьбы, я и Кирилл

Глава 25. Чужие свадьбы, я и Кирилл

Презентация книги в «Софии» началась задолго до того, как кто-то официально сказал «начинаем».

С утра магазин был похож не на книжный, а на маленький центр управления брачной кармой, штаб-квартиру всех свадебных решений и нерешений Петербурга. Вера носилась по залу в своих фирменных велосипедках, которые уже давно стали частью корпоративного стиля, с толстым маркером в руке и выражением лица: «я отвечаю за историю литературы, судьбу страны и немного за вашу личную жизнь».

На витрине «Решения и перемены» вместо привычных психологических пособий лежали ровные, почти торжественные стопки книги «Чужие свадьбы, я и Кирилл». Обложка мягко светилась в теплом свете ламп, лестница ДК выглядела почти мистически, а силуэт девушки с подносом казался чем-то вроде архетипа: кто мы были, пока не научились говорить вслух.

Вера поправляла по миллиметру каждую книгу и гордо произнесла каждому входящему:

— Это ты. Но не буквально. Это метафора!

Очередь к кассе начиналась ещё на улице, редкий случай, когда жители Петербурга готовы стоять под серым небом ради книги, а не ради кофе. В ней перемешались все, кто когда-либо проходил через наш неофициальный «брачный фильтр»:

молодожёны с ещё тёплыми от загса кольцами

разведённые, пришедшие «закрыть гештальт и начать заново»

одиночки, которые честно признавались:

— Я просто люблю чужие истории. Свои пока не пишутся.

Марина ходила между людей с планшетом и списками так, будто организовывала фестиваль документального кино, а не презентацию книжки, написанной между чужими танцами и моими бессонницами.

— Эти на автограф. Эти на интервью. Здесь бронь на три книги. А вот тут место для прессы.

Она остановилась, посмотрела на меня серьёзно:

— Верь, Вика. У нас пресса. Настоящая.

Игорь, в костюме «я всё контролирую, но просто не кричу об этом», помогал расставлять стулья и как-то умудрялся одновременно разговаривать по телефону, проверять свет и следить, чтобы никто не украл маркеры Веры.

Марина и Игорь рядом выглядели как очень тихая, очень настоящая пара. Никаких показных обнимашек, никаких громких «мы идеальные». Они шёпотом обсуждали совершенно бытовые вопросы:

— Когда твоя мама сможет переехать поближе?

— Если мы будем делить ремонт 60/40, никто не обидится?

— Я нашла рецепт супа, который ты говорил, что любил в детстве.

Слушать их было странно приятно: как будто наблюдаешь, как что-то растёт без рекламы, без обещаний, без лишних слов.

— Это наш первый общий проект, — сказала мне Марина, проводя ладонью по тёплой обложке стопки книг. — И… возможно, не последняя общая ипотека.

Игорь посмотрел на неё не как инвестор, а как человек, который только что понял: «вот она, та самая».

И это было куда трогательнее, чем любые свадебные клятвы, которые мне доводилось слышать.

— Так! — Вера хлопнула в ладоши так громко, что даже стеклянная дверь дрогнула. — Граждане брачной вселенной, перестали помещаться в объектив. Значит, пора начинать!

Она вышла вперёд с видом человека, который родился ведущей вечера, просто перепутал роддом и книжный магазин. Вместо блёсток маркер, вместо коктейлятермокружка с чаем, вместо сценарияуверенность, что импровизация спасёт мир.

— Добро пожаловать в «Софию», — торжественно произнесла она. — Магазин, где мы, не побоюсь этого слова, научились принимать брак как совместный эксперимент. Иногда удачный, иногда химический.

Народ засмеялся, кто-то даже похлопал, будто Вера сейчас откроет лабораторию.

— А сегодня у нас премьера, — продолжила она. — Книга, в которой мы честно рассказали про чужие свадьбы. Автор Вика. Фамилию утаим, чтобы не сглазить. У неё и так жизнь насыщенная.

Меня мягко, но настойчиво вытолкнули вперёд. В прошлой жизни я стояла перед людьми с подносом, балансируя торт и надежды. Сегодня с микрофоном. На табличке рядом «Автор». На обложке моё имя. В голове тихий шепот: «Это не репетиция. Это правда».

— Привет, — сказала я. — Я Вика, и я…

Раньше ответ был бы простым: «…официантка на чужих свадьбах». Но этот период закончился вместе с иррациональной верой, что чужая любовь заразна.

— …человек, который слишком много времени провел рядом с тортами и клятвами, чтобы не начать записывать это как научное исследование.

Зал засмеялся, микрофон потеплел в ладони. Я выдохнула, кажется, впервые за много дней.

Я читала куски книги. Про ДК «Нива», где сказка держалась на изоленте; про клуб «Зависть богов», где любовь пахла блёстками и ментолом; про гусарскую свадьбу, где корсет победила гравитация; про невесту, которая бежала за салфетками, будто за судьбой. Люди то хохотали, то кивали, те самые кивки, когда кто-то узнает собственную историю, просто слегка окрашенную.

Потом начались вопросы, лавина человеческого любопытства:

— Вы сами ещё хотите свадьбу?

— После всего увиденного вы верите в брак?

— А Кирилл сейчас с вами? Он ведь… ну…

Смех в зале стал тише, ожидающий.

Я улыбнулась так, будто держу равновесие на канате.

— Свадьбу я пока не хочу, — сказала я. — Я хочу честную жизнь. Если к ней однажды приложится платье и ЗАГС, я приму подарок судьбы, не откажусь. Но писать книгу про свадьбы и мечтать о своей, две разные профессии.

На вопрос про брак ответила:

— Я верю в человека. В его способность чинить ошибки, расти, меняться. Брак — одна из форм. Кому-то подходит, кому-то нет. Это не обязательство счастья, а договор о взаимной неидеальности.

На вопрос про Кирилла то, чего ждали почти все:

— Кирилл сейчас в другом часовом поясе, — сказала я. — Он снимает чужие семьи, ловит чужой свет. И мы договорились: в этой книге он не герой романтической комедии. Он человек, который умеет видеть. Иногда это романтичнее любой фотозоны с аркой и лампочками.

Где-то в углу Вера вытерла глаз тыльной стороной ладони, сделав вид, что это пыль.

Хотя мы обе знали: пыль в «Софии» не задерживается. Только чувства.

После официальной части начался марафон автографов, тот самый момент, когда ты понимаешь: книга действительно вышла в мир, потому что мир начинает говорить с тобой в очередь.

Люди подходили по одному, по двое, иногда целыми мини-группами, как команды по спасению собственной семейной истории. У кого-то книга была ещё хрустящая, у кого-то уже с загнутым уголком и пятном кофе. Некоторые протягивали мне блокноты, листочки, открытки, будто я была нотариусом смешных судеб.

Истории лились, как шампанское без ограничений:

— Мы поженились через три месяца после того, как развелись… — девушка смеялась, а парень стоял рядом с видом «так получилось, зато теперь живём нормально».

— Я ушла с собственной свадьбы, — сказала другая, — но зато теперь у меня кот и нормальная психотерапевтка. Честно, лучшее решение.

— Мы десять лет живём без росписи, — призналась пара лет под сорок. — Купили книгу, чтобы понять, считаемся ли мы… ну… хотя бы экспериментом?

Я подписывала, чувствовала их тепло, иногда добавляла фразу, которую уже можно было печатать на мерче:

— Главное, не делать из свадьбы KPI.

— И не превращать отношения в CRM, — добавляла иногда. — Там всё равно всё зависнет.

Очередь не кончалась. Она была как река: поворачиваешь голову и там уже новая группа, с новыми вопросами, новыми кольцами, новыми сомнениями.

Где-то ближе к финалу ко мне подошли они. Наша пара «через пятьдесят один год». Сегодня уже в статусе «официальные». Кольца блестели на руках, но важнее было то, как они держались друг за друга спокойно, как за перила своей собственной жизни.

— Нас уже прочитали внуки, — сказала женщина с гордостью, будто речь о научной статье. — Сказали, что это самый смешной эпизод в книге.

— И самый правильный, — добавил мужчина. — Спасибо, что записали. Теперь если что, всё задокументировано. Никто не отвертится.

Я улыбнулась. В такие моменты даже мой внутренний циник садится в угол и пьёт воду с лимоном.

Сбоку Марина уже обсуждала что-то с человеком в костюме и с бейджем «издательство». Размахивала руками, как будто продает не идею, а мини-вселенную.

— Да, у нас есть планы на вторую книгу, — говорила она уверенно. — Серия. Можно про разводы. Можно про родителей. Можно про «чужие дети, я и…». Там место для нового имени, да-да, мы оставили слоты.

Я сделала вид, что не слышу. Правильные авторы так делают, будто случайно, но так, чтобы одно ухо всё-таки ловило. Но честно? Внутри что-то радостно дёрнулось, как кошка, которой принесли пакет с кормом.

Это значит: история правда не закончилась. Она просто сменила зал и ждёт следующую сцену.

Вечером я оказалась на свадьбе. Фраза до боли привычная для моей жизни, если бы не одно маленькое, но эпохальное «но»: впервые, как гостья. Не в униформе. Не с подносом. Не с лицом «кто уронил салфетки, тот моё проклятие».

А в платье. В платье, которое я выбрала не по критерию «не жалко запачкать кремом с торта», а по критерию: «мне в нём хорошо — и хватит оправдываться».

Свадьба была маленькая, почти камерная. Тот самый ЗАГС наших «пятьдесят один год +». После росписи, ресторан, немного устаревший, но честный:

скатерти, которые видели многое

еда, которая подаётся горячей, а не «погодите, сейчас вынесем для контента»

музыка, которая не притворялась модной, а просто старалась быть приятной

Я сидела рядом с их внучками. Девочки-блёстки, мини-инфлюенсерки, которые снимали всё подряд: от тарелок до бабушкиного смеха. В сторис они подписывали:

«Наши наконец-то поженились». Без пафоса, без глубоких метафор, просто, как факт долгожданной вселенной.

Ведущий был самый нормальный из всех возможных нормальных ведущих. Не пытался быть стендап-комиком. Не заставлял людей петь караоке под угрозой «а сейчас скажет тост тот, кто хуже всего спрятался». Он просто давал залу быть самим собой, редкий навык для этой профессии.

В какой-то момент объявили:

— А сейчас невеста бросит букет!

Внуки завизжали.

Женщина, которой семьдесят, рассмеялась и сказала:

— В мои-то семьдесят кого я ещё должна бросать? Если кто хочет — подходите сами, поговорим!

Но букет всё равно полетел, символы требуют кормёжки. Несколько девушек дернулись. Я — нет.

Я не ловила знаки. Не сверяла взгляды: «А вдруг это судьба?» Не пыталась угадать, где на этой свадьбе спрятано мое будущее. Не строила сценарии «если вдруг».

Не мониторила каждый жест Кирилла, хотя его не было рядом, привычка могла бы включиться.

Вместо этого я… танцевала.

Танцевала с невестой, которая сияла сильнее всех люстр. Танцевала с внучками, которые пытались научить меня движению «как в TikTok, только быстрее». Танцевала с каким-то дядей, который рассказывал, как они с женой сорок лет ругались, но всё равно сегодня пришли вдвоём, потому что «хорошие привычки трудно бросить». Танцевала одна, когда диджей включил странную смесь ретро, попсы и случайного хита, который я узнала только по припеву.

И где-то между поворотами, смехом и чужими историями я поймала себя на простом и невозможном состоянии: мне спокойно.

Не потому, что я решила «держаться». Не потому, что «надо быть сильной». Не потому, что «я всё поняла про любовь». А потому что внутри больше нет той нервной гонки на выживание:

найди знак, найди смысл, найди своё место прямо сейчас, иначе поздно.

Сегодня не поздно. Сегодня просто жизнь.

Свадьба была чужой. Но жизнь моей.

Дома я сняла платье. Аккуратно, без той поспешности, с которой официантки обычно меняют униформу после смены. Поставила его на спинку стула, будто прощалась не с вещью, а с ещё одним слоем старой жизни.

Открыла заметки.

Новая строка. Новый номер. Новый я.

Я набрала: «Запись № 201.

Любовь — это не свадьба.

Не платье. Не букет. Не удачно подобранный плейлист и не фотограф, который умеет ловить свет.

Любовь — это способ жить в диалоге с собой и миром. Способ не убежать от себя, когда становится громко. Способ не раствориться в другом, когда становится тихо.

Иногда — вдвоём.

Иногда — в одиночестве.

Иногда — через тысячи километров и восемь часовых поясов.

Любовь — это не Кирилл. И не Степан. И не Игорь.

Любовь — это то живое, что у меня внутри не умерло, даже когда я сама от него отмахивалась.

Я не „не вышла замуж“.

Я вышла из иллюзий.

Я не та, кого оставили.

Я та, кто осталась.

На своих ногах, в своей квартире, со своей жизнью.

У меня есть дом, книга, работа, люди, которых я люблю, и города, куда я ещё поеду сама, по собственному расписанию, а не по чьему-то „под меня подстроишься?“.

Я не невеста. Я автор. И, кажется, это только первая часть».

Я поставила точку уверенную, ровную, как дверной щелчок в конце важного разговора. Посмотрела на неё. И впервые за долгое время точка не пугала. Точка была просто точкой. Знаком, что я могу продолжить, когда захочу.

В этот момент телефон пикнул. Сообщение от Кирилла.

Фотография: китайская свадьба, неоновые вывески, красные фонарики, невеста в белых кроссовках, жених в чёрных кроссовках с золотыми драконами.

Они держатся за руки, как будто для равновесия, а не ради жанра.

Под фото — одна строка:

«Ну что, готова ко второй книге про чужие свадьбы?»

Я задержала дыхание на секунду. Улыбнулась уже на две.

И написала:

«Готова.

Но сначала — немного поживу в своей».

Нажала «отправить». Выключила телефон. Легла на кровать, подтянула на себя плед.

И впервые за очень-очень долгое время тишина вокруг была не пустой, не одинокой, не вопросительной. Такой тишиной обычно начинается новая глава, не когда «надо», а когда действительно есть что в неё вписать.