Цитадель (СИ)

Глава 11

Ива, конечно, предполагала, что беседа может затянуться, но настолько? Ожидая возвращения Ло, расхаживала по комнате и размахивала руками, тренируя выпад.

Виколот ушел, и никто не ерничал и не поучал, что лесам скорее надобно ходить плавно и завлекательно, чем пружинисто и со в кровь разбитыми кулаками. Подобные шутки задевали, но не признать правдивость его слов, особенно после того как на ее глазах «птичка» околдовала Долона, было крайне глупо.

Ворочаясь ночами, Ивая мечтала быть такой же, как вертлявая темная, но не могла. Первая же попытка скривить перед зеркалом милое лицо нагнала хандру и злость.

«Лучше уж останусь малоприветливой и резкой, чем улыбающейся удивленной дурой!» - решила она, стыдясь недолгой слабости.

И, все же, она ужасно завидовала Тамаа.

После плавания они перестали ругаться прилюдно, если только с глазу на глаз, но, к счастью, виделись редко, и стычки почти сошли на нет. Семья радовалась, и приходилось, стиснув зубы, терпеть друг друга.

Виколот шутил, что холод между ними морозит отвар в чашах, стоящих на столе. Птичка в ответ чарующе улыбалась, а Ивая поджимала губы и пыталась сдержать, рвавшиеся с языка, грубости. Но чаще всего быстро уплетала еду и уносилась прочь, чтобы не видеть, как переглядываются Долон и Тамаа.

Вспомнив о темной, Ива нахмурилась.

«Вот и сиди в городе!» - буркнула, обмахивая стул, на котором обычно сидела нахалка. Психанув, задвинула его за стол, чтобы совсем перестал бросаться в глаза.

«Уже несколько дней ее здесь нет, а все еще разит пахучими вонючками! Обмажется и ходит довольная!»

Настроение окончательно испортилось и, будучи не в силах дальше сидеть в четырех стенах, сестра выскочила в коридор и понеслась по ступеням наверх к рабочему кабинету Старшего Брата Клахема. Постучать не решилась, смущаясь и боясь показаться невоспитанной. Уж он-то умел отчитывать! Да и спешить было некуда.

Стоило Бокасе возвыситься, семья стала настороженной и подозрительной. Не стало вечерних сборов, когда за чашкой вечернего отвара рассказывали произошедшее за день и услышанные новости. Не хватало серьезной рассудительности Пены и доброй насмешливости Млоаса…

Наверно от того сейчас Ивая и испытывала тревогу, ведь ближе семьи у нее никого не было.

Бесцельно стоять под дверью было неудобно и скучно. Как ни пыталась Ива стать хотя бы похожей на благовоспитанную лесу, усилия пропадали даром, когда дело касалось удобства. Оглядевшись по сторонам, уселась на огромном подоконнике, готовая спрыгнуть тотчас при необходимости.

«Кинтал часто выходит размять ногу, вот и вызнаю у него о Ло». – надеялась она, но из комнаты так никто и не вышел.

Сидеть и пялиться в горизонт и внутренний двор быстро наскучило. А когда перебрала знакомые напевы и вдосталь истоптала квадраты напольных плит, набралась нахальства и рискнула подкрасться к двери.

Тишина! Она поразилась почти полному отсутствию звуков.

«Да быть такого не может! Не в духе Брата Клахема приглушенно перешептываться».

Каждый знал, что рявкает он и смеется громогласно и от души.

Помявшись, решилась постучать. После первого робкого скребка, забарабанила громче, но, так и не дождавшись ответа, осторожно толкнула дверь.

Кабинет был пустым.

«А почему дверь открыта?» - Ивая недоуменно взирала на идеальный порядок. Рабочий стол был чист, что сходу же бросилось в глаза. Старик не имел склонности к идеальной аккуратности и, приступая к работе, любил заваливать стол бумагами, книгами и Боги весть чем. Каждый раз Кинпаса предостерегала его, что может опрокинуть чашку и испортить ценный фолиант или книгу, за что Глава его точно отчитает, несмотря на почтенный возраст и глубокие седины. Клахем в ответ лишь хитро улыбался и отшучивался.

Теперь же нарочитый порядок взволновал Сестру.

«Искала Ло, теперь ищу троих! – шумно выдохнула, затворила дверь и поплелась в трапезную, расспросить, не видел ли кто Долона, Клахема или Кинтала.

К огромному огорчению выяснила: их видели ранним утром.

«Но сейчас далеко за полдень! – Ива была вне себя. – Знает же, волнуемся, так нет же, убежал в город. Фу! Довели чувства, тоскует, как теленок по мамке! Так-то хоть мамка, а не темная…»

Насупившись, побрела на задний двор, чтобы размяться и выплеснуть раздражение. Как назло, по дороге не попалось ни одного камня, который можно было от души пнуть.

«Ну, попадись! Что с языка сорвется, выслушаешь и никуда не денешься! Как на углях сижу, а он с ней нянчится!»

И тренировка не пошла. После того, как шест удивительным образом выскользнул из рук и укатился, под смешки братьев покинула площадку. Жажда крови просыпалась и требовала выплеска.

«А вот сейчас спущусь в город и обоим выскажу, что они - себялюбцы, которых давно следует выпороть. Одна станет скромнее, а другой умнее!». – брюзжа, направилась к воротам, ведущим к лебедкам. Но они были заперты на огромный замок. При виде его у Ивы застряли слова. Если бы увидела мощный запор, вопросов бы не возникло. И так ясно, чтобы не зашли извне, но чтобы замок изнутри?

«Это чтобы мы в город не выбрались?!» - шок был столь велик, что она продолжала стоять, уставившись на ворота.

Брат Хлай подкрался со спины и хлопнул по плечу:

- Не грусти! У меня как-то сандаль слетел, вот хохоту было. Едва прозвище Сандалометатель не прилипло.

- Я уже и забыла про шест. Не до него. Долона не видел?

- Вчера видел…

- А сегодня?

- Нет.

- А Брата Кинтала или Клахема?

- Неа. Что-то случилось?

- Не могу найти.

- Вечером наверняка найдешь на обряде дознания. Мы ставки делаем, в чем темная сознается…

- Шутишь? – бестактно прервала Ива.

- Серьезно, - по всполошенному виду сестры Хлай догадался, для нее это неожиданная новость. - Мамаша указом, подписанным Клахемом, размахивала. Думал, ты первой узнала.

- Когда?

- Как скроется солнце…

Она испытывала смутные чувства. Из-за грусти, что злыдня Бокаса ликует, досаждая Ло, ее радость угасла.

«Да что ж такое! Тамаа, наконец-то, получит по заслугам, а я не могу вдоволь насладиться моментом! - сожалела Ивая. - Так, ладно, он упрется и не даст ее в обиду – это досадно, но присутствовать на обряде мне никто не запретит! Буду сидеть на первых рядах, перед длинным носом Тамаа и внимательно слушать! И пусть только обмолвится, что влюбила его ради корысти!»

Хоть что-то за долгий день порадовало.

Ничего сверхъестественного в дознании не было. Обычно того, кто таился, заставляли поститься и не давали спать сутки, а к вечеру следующего дня поили специальным вином. Перед этим собравшиеся Братья и Сестра спорили и строили догадки, в чем признается темный.

Солгать было невозможно. Развязанный язык выбалтывал секреты быстрее, чем ум успевал сообразить, что рассказывает лишнее. Простой и поучительный обряд был одним из любимых развлечений Братства. Доверчивых излечивал от простодушия, а подозрительных, мнительных и подозревающих каждого в низости, изредка удивлял добросердечием дознаваемого и даже бескорыстием. Но случалось это, к сожалению, редко.

Для Братства, живущего чужими жизнями и сующего носы в любые щели, любопытство было сродни азарту. Так уж сложилось, что Тамаа знали многие. Пусть выбор Брата не одобряли, но ее необычность, некоторая легкость… манили. Кроме того каждый желал узнать: как она ни с того, ни с сего стала темной? Привлекла внимание спесивого, дерзкого на язык Долона по велению души или корысти ради?

Предположив, что Ло, не сказав никому ни слова, тайно проводит время с ней, Братья не обратили внимания на его исчезновение.

Однако шепот смятения пронесся в толпе собравшихся, когда во двор втащили растрепанную Тамаа, посиневшие руки которой были туго опутаны тонкой бечевкой. И Долона рядом не было.

- Наверно, узнал о ней нечто и теперь не хочет ни видеть ее, ни заступаться, - услышала Ива за спиной предположение одной из Сестер.

- А казалась такой милой! Жаль, очень жаль, – вторила другая. - Разочарование всегда ходит с нами об руку.

- Если даже и разочаровался, ни за что бы не позволил Бокасе творить подобное. Связал бы сам и привел, но не дал бы коснуться и пальцем! – громко огрызнулась Ивая, закрывая рты сплетницам.

Виколот стоял на ступеньке и отчаянно выискивал в толпе Долона. На его удрученном, обеспокоенном лице легко читались растерянность и возрастающая тревога.

Едва Тамаа вошла на площадь, входные ворота закрылись, водрузили на них толстую щеколду, тот же замок, и в спешке повели дальше. Любопытствующая братия потянулась следом, но громкий оклик Бокасы, раскрасневшейся от волнения, заставил остановиться.

- Обряд пройдет завтра, но тайно. Во имя безопасности Ордена!

Пока присутствующие не успели помниться, Тамаа затолкали в проход, и с грохотом захлопнули окованные железом двери.

«Странно, что Ло не появился!» - на сердце давила тяжесть. Как Ива ни презирала темную, все же, с досадой отметила, что держалась та с достоинством и не вертела растерянно головой в поисках заступника.

- Мамашей еще не стала, а уже свои порядки наводит! – возмутились рядом, чем отвлекли от тревожных размышлений.

- Она станет ею, только после меня! – пошутил Хлай, и собравшиеся дружно хмыкнули.

- А я настроился на развлечение…

- И не только ты!

- А почему Долона не слышно?

- Ивая разыскивала его!

- И не нашла ни Долона, ни Клахема, ни Китала, – как можно громче отчеканила Ива. – И странно, что Брат Клахем, подписавший указ, тоже не появился!

Первые сомнения, вспыхнувшие на догадках, быстро обрастали подробностями и передавались из уст в уста. Однако многозначительное молчание Созерцателей сбивало с толку, и ничего не оставалось, как поворчав, начать расходиться по кельям.

Спокойствие с трудом, но удалось сохранить. Но, когда поздним вечером Старшие, жившие над хранилищем, уловили едва ощутимый гул, переполошились не на шутку. Подозрения стали настолько весомыми, что, не сговариваясь, собрались за столом, где раньше играли в кости.

Кто мог заподозрить, что, развлекаясь, решали важные дела?

Вскоре Кинпаса, поднятая посреди ночи с теплой кровати, разливала собравшимся Старшим Братьям и Созерцателям по чашкам бодрящий отвар. Всех собрать не смогли, но некоторые пришли сами, чувствуя ответственность.

- Я не знаю, как быть. Происходят постыдные вещи, но сами Братья Кинтал и Клахем просили верить им. Теперь они пропали, но возмутиться и пресечь мы не имеем права! – жаловался Айем, пока жена обходила каждого гостя.

- И я не могу смириться с ее назначением. Грех сказать, но я ее ненавижу, – пробурчал Саназ.

- Да, мы на распутье. Думаю, никто не сомневается, что в тайной зале не Клахем, не Кинтал и не Ло! – продолжил шепотом хозяин комнаты.

- Может, все же, кто-то из них, но таится? – предположил один из Созерцателей.

- Нет! При использовании влиятельных камней это невозможно! Даже малый дар в Тайной зале становился настолько сильным и проникающим, что ощущается простыми подданными. Люди приходят в необъяснимое волнение и трепет, если брат сосредотачивает мысли и силы на них. Не все присутствующие знают, что Зал… – Айем сделал многозначительную паузу. - …хранится в большой тайне и используется очень редко, лишь в случае крайней необходимости. В ней усиливают дар, при необходимости покрыть надзором большие расстояния или дальние земли, лежащие за тысячи ла от крепости.

Святыни влияют на тело и разум. Лишь чистые помыслами и преданные Братству, отрешенные от низменных желаний могут войти и выйти из зала невредимыми.

Потому, как бы вам ни хотелось верить, что там находится кто-то из них, это не так. Они бы отозвались и не остались незамеченными.

- На своей долгой памяти я помню лишь один подобный случай, но он произошел по случайности, – напомнил Старший Брат Саназ.

- Ты про воришку?

- Именно. Тот, кто внутри, не отзывается, потому что не обладает даром. А если человек не обладает им, скопившаяся сила находит выход. Результат мы видели.

- Тогда где Кинтал и Клахем? Ло? – раздались встревоженные вскрики.

- Если они не темные, а это мы точно знаем, значит …

- Их больше нет?

В ужасающей, давящей тишине послышались шорохи и писк.

- Там! – завопил луженым голосом Халет, указывая пальцем на окно, и первым бросился на подозрительный шум. - Никого! – растерянно произнес он, оглядываясь на замерших Братьев.

Понадобилось время, чтобы совладать со смятением.

- Что делать?

- Ждать утра, если не появятся и не отзовутся, собираемся в общей зале. Ночью всем не спать. Хранить в тайне…

Последних слов Ивая уже не слышала. Добравшись на руках по небольшому выступу до соседнего окна, выходившего в коридор, с трудом подтянулась и перекинула ногу.

Ободранные до крови колени и стопы саднили. Едва услышала, что Долон не отзывается, потому что его больше нет, обомлела, дернулась и расслабила руки. Хорошо, что мгновенно спохватилась, иначе бы и ее больше не дозвались.

Иву лихорадило. Она не могла спокойно думать ни о чем, кроме подслушанного.

«Все сходится! Ло не пришел, потому что с ним что-то случилось!»

Если бы могла плакать, обязательно разрыдалась. Но, как ни хлопала глазами, не смогла выдавить ни слезинки. Стучала зубами, трясущиеся руки прижимала к пылающему лицу и растерянно озиралась по сторонам.

«Его больше нет! – она не могла поверить и принять. Растянула губы, как обычно делают плачущие дети, но щеки оставались сухими. Он всегда был рядом. Учил и хорошему, и плохому. Даже показал, как лазить по едва заметным уступам, за что оба получили трепку от Клахема... Ругал и хвалил… Ива вытерла сопли рукавом. – Оставайся с Тамаа, только отзовись!»

Не было ни тени сомнения, чьих это рук дело.

«Если не спасу, отомщу!» - вмиг решила она. Но ватное тело не слушалось, и обычный шаг выходил неуклюжим.

«Так не пойдет!» – добравшись до своей комнатки, шагнула к шкафчику и, порывшись, достала глиняный бутыль с вином, который хотела подарить Ло. Неумело откупорила пробку и отхлебнула из горла. Потом еще и еще. Понемногу отпускало. Думала, что выпив почти половину, сходу опьянеет, но оставалась абсолютно трезвой.

- И до тебя, торгаш, доберусь! – пригрозила Ива, считая, что хозяин лавки обманул, содрав за разбавленное пойло завышенную цену.

Успокоившись и собравшись духом, задумалась, куда направиться.

«Для начала подобраться бы к Тайному залу, а там видно будет».

Но на то он и звался Тайным, что лишь посвященные знали, где находится. Ивая в их число не входила. Прикинув, что, скорее всего, где-то у основания крепости и в центре, хотела отправиться на поиски, но внезапно спохватилась, что Бокасу или Басу разыскать куда проще!

Но с самого начала все пошло не по плану. И Бокаса, и ее хвост – Баса, как сквозь землю провалились. А попытки разыскать их оборачивались провалом. В эту ночь обитатели Цитадели, как назло, маялись бессонницей и ходили из кельи в келью, передавая последние слухи.

Как бы Ива ни кралась по коридорам, внезапно открывалась дверь и наткнувшийся на Иву сочувственно громко интересовался:

- Разыскиваешь Долона?

После нескольких таких случаев она готова была биться головой об стену из-за разочарования в себе.

«Неудачница!»

- Не расстраивайся, найдется! – Братья ободряюще хлопали по плечу и звали к себе. Совсем скоро почти все в крепости знали, что Ива отчаянно разыскивает Ло. И какая тут конспирация?

«Живем, как в муравейнике, куда ни глянь - брат или сестра! Храним порядок и закон в огромной империи! И тут в сердце Братства пропадают три человека, и даже не заметили! Это что же, пока толпами пропадать не начнем, будем делать вид, что ничего не происходит?» - Ива от бессилия скрежетала зубами.

Еще вчера не смела думать, что в Ордене есть недостатки, и росла в полной уверенности, что Братство щедро одарено благословением Богов и почти совершенно. А теперь, находясь в пустой комнате, чувствовала себя несчастной и разочарованной.

Виколот не терял веры, что найдет Ло, потому напросился на службу вне очереди, но она-то слышала разговор Старших. Ей не терпелось поделиться услышанным, но, увидев измученного Виколота, не смогла лишить надежды. Она и сама боялась с ней расстаться.

Несмотря на усталость, рвалась сделать нечто, что помогло бы пропавшим Братьям, но ничего не могла придумать.

От перевозбуждения и перенапряжения не могла ни сидеть, ни, тем более, спать. И оставаться в комнате, где еще вчера была счастлива, было невыносимо. Сидеть с кем-то и выслушивать пустую болтовню, которую вели, чтобы хоть немного развеселить ее, было тоже выше сил. Братство хорошо распознавало ложь, но не умело лгать. Кроме того, ее поникшая фигура и отрешенный взгляд вводили в беспокойство и других.

«Лучше побуду одна».

Выйдя из кельи, еще раз заглянула в незапертую комнату Долона и, не обнаружив чуда, побрела по пустынному коридору. Шла, куда глаза глядят. Из-за не отпускавшей тревоги заснувшая крепость казалась неуютной. Высокие стены давили. Иве захотелось забраться как можно выше, на самую высокую башню и смотреть вдаль, туда, где небо и море сходились с небосводом. Хотела, чтобы заря скорее обагрила тучи, и пришедший новый день развеял неприятности. Но до рассвета ждать еще долго, а всматриваться в темень тревожно.

Ивая вышла на площадь, прошлась по верхним переходам и, внезапно, поняла, где хотела бы оказаться.

Давно, еще отроком, они с Ло бродили по ночным склонам. Он показывал переливающихся ящериц, огромных мотыльков, зеленых акушей, похожих на крыс, ушастых долгоногов, стайкой скачущих на задних лапках от отблесков света…

Но тут же вспомнила: выйти на равнины не получится из-за запертых на замок ворот.

«Ему плохо, а я не знаю, что сделать, как помочь! А он всегда знал и делал!» - нутром чувствовала, что ему плохо, и беспомощность невероятно угнетала.

Вздохнув, ссутулившаяся Ивая побрела в сад, который отдаленно напоминал склоны.

Тауш тоже запирал садовые ворота, но она не из тех, кого такая мелочь могла остановить.

Через арку вышла на вымощенную широкую дорогу. Влажный, прелый воздух с примесью цветочного аромата немного отвлек от грустных мыслей. Тихо ступая по поросшим травой булыжникам, добралась до распахнутых настежь кованых ворот.

«Надо же! Не до травы Таушу!» - удивилась она, зная, как Брат ревностно охранял растения от отроков, которые как голодная саранча истребляли на своем пути все съедобное.

Ива и сама любила залезть на высокое плодовое дерево и хорошенько его ободрать.

«Вот и вспомню отрочество!» - довольно хмыкнула и стала вспоминать, где растут самые сладкие помоа.

Она давно не была в саду, еще и темень мешала и сбивала с ориентира. Ничего не оставалось, как заново искать любимое помоа с разросшимися толстыми ветками.

Разглядев неподалеку выступающую крону илапа, побрела туда.

Огромное дерево не было плодовым, зато с широким стволом и крепкими разветвленными ветвями.

«То, что нужно! Взберусь, осмотрюсь и быстро найду то самое помоа».

Однако, оглядев ствол, поняла: без помощи не влезть. Кто-то предусмотрительно подпилил нижние ветки вровень с корой. Ивая разозлилась, но не сдалась:

«У него была лестница!»

Подкрадываясь к строению, в котором обычно сидел страшила, заметила приглушенный свет в маленьком окошке.

«Неужто читает?» - усмехнулась сестра. Воображение нарисовало, как урод волосатыми лапами пытается перевернуть страницу. Это показалось таким смешным, что она решила заглянуть и удовлетворить любопытство. Но едва подкралась, дверь сторожки резко распахнулась и появился запыхавшийся Брат Тауш.

«Чего это с ним?» - замерла Ива.

Забежав за угол, тощая фигура принялась шуметь, а потом выскочила с лопатой в руках.

«Я–я с-случайно забрела!» - едва не вырвалось у нее, когда садовник бросился в ее сторону, но, не дойдя, Тауш свернул в сторону и, забежав в траву, начал яростно рыть землю.

«Так, так, так! И чего это он там прячет?» - она подкрадывалась почти бесшумно, но взведенный Брат то и дело оборачивался и всматривался в темноту.

«Хм, как ни погляжу, у всех тайны!»

Охваченная азартом, Ивая приближалась вплотную к Таушу, пока со спины не раздалось неразборчивое:

- Ва-аг!

- А-а?! – воскликнул перепуганный брат, резко оборачиваясь.

Отскакивая, Ивая успела ткнуть в живот локтем тому, кто подкрался сзади. Раздался скулеж, но нападающий, все же, успел толкнуть. Поскользнувшись на влажной траве, упала на колено, что спасло от черенка, просвистевшего у Ивы перед носом.

- Чего роете? - первой рявкнула она, не желая драться с уважаемым Братом.

- Ты кто? – выкрикнул он.

- Ивая!

Садовнику потребовалось время, чтобы вспомнить ее.

- Ищу Долона, – на всякий случай напомнила Сестра, заметив, что Брат сильно нервничает.

- Вспомнил! – с облегчением промолвил он. - Его тут нет!

- А чего роете?

- Грязь.

- Зачем? – не отставала она.

- Надо!

- Кому?

- Ивая, прекрати, и без тебя тошно! – отмахнулся мужчина.

- А мне не тошно? Как ищейка рыскаю по крепости, разыскивая Ло, Клахема или Кинтала, и всем безразлично!

- И как поиски?

- Никак! Они даже не отзываются! – промямлила Ива, теряя запал. За весь суматошный день впервые позволила себе пожаловаться, потому что устала, отчаялась и стала терять веру в лучшее.

- Долона видели с Бокасой, – отчеканил садовник.

- Нет! Не верю! Он ее ненавидит и рядом находиться не может! – раздраженно возразила она.

- Так сказала Тамаа.

- Нашли кому верить. Где она?

- Пфа вон! – раздалось из-за спины.

Сестра обернулась и сжала кулаки:

- Чего?!

- Пфа вон! – упрямо повторяло чудовище.

Разъяренная Ивая двинулась на него.

- Стойте! – вовремя окликнул Тауш. - Перестаньте ругаться! Сахатес, рой!

- Чего рыть? – Ива подозрительно поглядывала то на Брата Тауша, то на Саху.

- Грязь. Нам нужна грязь для Тамаа. Ей плохо. Очень плохо.

- С чего это?

- Посмотри сама…

Когда раздраженная сестра ворвалась в хлев, то ожидала увидеть ненавистную темную любой, но только не такой.

В истерзанном теле, покрытом струпьями, кровоподтеками и грязью, трудно было узнать прежнюю Тамаа. Ноги, руки, пальцы опухли. Свалявшиеся волосы разметались по полу, и некоторые пряди с кровью присохли к ранам. От жара она тяжело дышала и жалобно стонала.

Замершая у порога Ивая от растерянности и шока долго не могла вымолвить ни слова.

Тауш стоял рядом и безмолвно наблюдал за ней, а Саха нервно схватил стоявшую на полу плошку, доковылял до привязанной Тамаа и принялся размазывать жижу. Осторожно, заботливо, даже нежно, чем до глубины души поразил Сестру.

- Что с ней? – глухим голосом спросила она.

- Это Бокаса.

Ивая медленно повернулась и, не мигая, диким взглядом посмотрела на садовника.

- А Долон?

- Он помогал Бокасе.

- Врет! Она врет! Она врет! – срываясь, почти истошно завопила Ива, испугавшись, что с Ло сотворили то же.

- Полагаешь, она в таком состоянии может лгать?

- Он не мог быть с ними! И не мог с ней сделать такого! Не мог!

Всматриваясь в исказившиеся скорбью черты Иваи, Тауш испытывал острую жалость. Его слова настолько потрясли Сестру, что на мгновение она забыла, что нужно дышать. Застыла с открытым ртом и, как ребенок, часто хлопала глазами.

- Ло не мог так поступить! - рассеянно, но уверенно возразила Ивая.

- Тамаа рассказала, правда путано, что он был там и сорвал Ба…

- Нет! – зарычала она. – Ба для него была самым ценным, самым дорогим амулетом! Ло сам его не носил, опасаясь повредить! И если уж подарил ей, никогда, слышите, никогда бы не сотворил ей ничего худого! Тем более такого! Если только… - ее голос сорвался, – … с ним не сотворили то же самое.

Бросив еще один отрешенный взгляд на скулившую от боли Тамаа, растерянная Ивая развернулась и медленно вышла из хлева, опираясь рукой о дверной косяк. На улице прислонилась к стене и застыла с отсутствующим взглядом.

- Тише. Тише. – Тауш осторожно коснулся ее руки. - С ним она бы не посмела сделать такое. Он же из Братства!

Ива, не говоря ни слова, отдернула руку и, пошатываясь, пошла прочь. Бродила кругами по ночным садовым дорожкам, боясь остановиться. От тьмы веяло холодом одиночества и тоской. Застыли звуки, исчезли запахи и цвета. Ветки хлестали по лицу, запиналась о клумбы, но она ничего не замечала. Жизнь замерла.

Очнулась, когда выскользнувшая из зарослей темная фигура встала перед ней, преграждая дорогу.

- Ло?! – вздрогнула сестра, разглядев высокую мужскую фигуру, облаченную в черный плащ, и улыбающиеся тонкие губы.

- Ло! – обрадованная нежданным счастьем, шагнула навстречу, протянув руки.

Но удар по лицу, в переносицу вывел из наваждения резкой болью и противным хрустом. Размазывая хлынувшую теплую кровь, Ивая пыталась сосредоточиться. Незнакомец продолжал наступать, а она, оглушенная ударом, плохо соображала.

- Увы, нет, – изрек хриплый, грудной голос. – Обозналась.

- Кто ты?! – Ива инстинктивно отступала.

- Какая разница. Но если хочешь познакомиться… - почти молниеносный удар нападавшего Ивая успела отвести, но пропустила сильный удар в бедро, – …пойдем со мной.

Упала, оглушенная болью, но упрямо продолжала ползти, чтобы не попасть под ноги.

«Не справлюсь! Он сильнее!» - даже в страхе она мыслила спокойно и четко. Убегать было не в ее характере, но умом осознавала, против него не выстоять. По сравнению с его огромными ручищами, ее кулаки казались миниатюрными.

- Куда!? Я долго тебя искал! Не сиделось на месте?

Он надвигался. По злым глазам и жесткому оскалу Сестра чувствовала: сейчас нанесет удар ногой.

«Один пинок, и я не поднимусь!», - застучали зубы, но страха не испытывала, только сосредоточенность и отстраненность. Даже боль быстро прошла.

- Это ты сорвал! – догадалась она.

- Не понимаю, о чем ты! – осклабился незнакомец и занес ногу.

«Или перехватываю, или конец!» - поняла Ивая и вцепилась окровавленными пальцами в стопу, выворачивая в вбок. Нападавший потерял равновесие и рухнул. Она успевала дотянуться только до его паха.

После короткого удара человек истошно заорал.

Воспользовавшись замешательством, Ива вскочила и бросилась бежать. Но почти сразу же услышала за спиной злое сопение.

Он был выше, сильнее и бежал быстрее, и расстояние неминуемо сокращалось.

Ива начала петлять, перескакивать через кусты, однако преследователь не отставал.

Последней возможностью оторваться была аллея с разросшимися колючими кустарниками. Однако она и сама рисковала. Острым шипам размером с палец безразлично, кого рвать, но это был шанс. Закрыв ладонями глаза, прыгнула в разросшуюся гущу.

От потрясения она даже не заметила, как острая ветка вошла в плечо иглой. Стиснув зубы, ползком двигалась прочь, как можно дальше от орущего преследователя, который прорывался через шипастую паутину.

Внизу, у самой земли колючие стволы были заботливо обрезаны Братом Таушем, чему Ивая была несказанно рада. Оберегая глаза, выбралась из зарослей на четвереньках и спряталась в дренажной канаве, осторожно продвигаясь по ней. Она бы бросилась бежать и кричать во все горло, если бы не опасалась, что злодей пришел не один.

Ползком двигалась, как можно дальше, надеясь скрыться в глубине сада, чтобы попасть в Цитадель по стоковым камням, выходившим на широкую крепостную стену.

Медленно, прислушиваясь к каждому шороху, ползла по стене. Светлело, и она становилась все более заметной. Тело ныло, и саднили многочисленные раны, но Ива старалась не обращать внимания.

Услышав голоса, распласталась и напряглась. Но на счастье, это оказались Братья.

Свесившись со стены, Ивая отчаянно замахала руками, привлекая внимание.