Цитадель (СИ)

Глава 14

Под покровом ночи Долон и Тома покинули сад и в молчании, подавленные шагали к Цитадели. Пока Бокаса не найдена, дорога в город для нее закрыта, а нормально помыться и привести себя в порядок в хлеве невозможно, потому пришлось возвращаться в крепостную комнатушку.

Вышли ночью, чтобы не привлекать внимания, ведь о Томке только и говорили. Мало того, что она раздалась в плечах, бедрах, груди, ее кожа побелела, глаза стали светлыми, еще и черты лица переменились, став миловиднее. К темным в Ордене относились с большой подозрительностью, а тут на одну из них обрушилась благодать Богов. Как такое возможно? Сколько слухов!

Еще одной проблемой стала одежда, ставшая неожиданно малой. Если бы не доброта Кинпасы, Тамаре пришлось бы обернуться в простыню, однако безразмерное платье с чужого плеча тоже не красило. Тома спиной ощущала, как бредущий позади Ло разглядывает ее фигуру.

«А вдруг ему нравятся щепочки, тоненькие и гибкие, как веточки?» - испугалась она и обернулась.

Когда Тамаа с интересом посмотрела на него, Ло перестал хмуриться, но удрученность на лице осталась.

- Тоненькой мне уже не быть, - огорошила она его.

- Почему? – он вообще не понял, к чему Тамаа это сказала.

- Потому что это, - Тамара натянула ткань на выступающей груди, - не исчезнет, и это, - собрала ткань юбки, указывая на бедра, - тоже.

Не дожидаясь ответа, гордо выпрямилась, расправила плечи и зашагала вперед.

«А что я буду носить? - встрепенулась от волнения. – Все, что накопила непосильным трудом и прикупила, все теперь мало!»

- О, Боги! – жалобно вымолвила она и тяжко вздохнула.

- В чем дело?

- Надеть нечего. Все мало. Все, что куплено, не налезет. Если только срочно перешивать, но по цвету не подойдет. Гадство! – жаловалась угрюмая Томка. На ее лице с поджатыми губами отобразилось такое страдание, что Ло чуть не расхохотался.

«Нашла беду», - усмехнулся он, но пообещал:

- Куплю.

Тома резко обернулась и оказалась с Долоном нос к носу:

- Жалеешь меня? – она пытливо вглядывалась в его глаза. В вопросе были и намек, и любопытство, и что-то еще.

- Не до такой степени, чтобы рыдать! – с вызовом ответил Ло, испытывавший неловкость, что Тамаа видела его плачущим и слабым.

- Это радует. Не люблю вызывать жалость, – она гордо вскинула голову.

- Я тоже, – он приосанился.

- Хоть что-то нас объединяет, – усмехнулась Тамара, выдерживая цепкий взгляд Брата.

Оба почувствовали, что-то пошло не так.

- Ты ненавидишь меня?

Томка чуть сразу не выкрикнула: «Нет!», едва сдержалась.

- Нет, – задумчиво ответила она. – Скорее чувствую обиду. Страх перед будущим, ведь подобное может повториться. Вместо Бокасы может появиться кто-то другой. Я боюсь. Боюсь снова остаться одной, ведь такой меня никто не узнает. Не представляю, как объяснить Чиа, что я – это я. Даже ты сомневаешься в этом. Нам бы поговорить, но не сейчас. Нам нужно время, чтобы подумать.

Тамара взяла себя в руки и говорила спокойно и рассудительно. Долон молчал и слушал.

- У тебя голос изменился, - невпопад заметил он.

- И не только голос. Посмотри на меня. Ты любил Тамаа, ту, другую. А теперь перед тобой стою я – Тамара, – она вздохнула. – Не хочу говорить сейчас. Пойдем.

Она боялась расплакаться.

В комнате стало только хуже. Поставив стул у окна, села и стала смотреть на ночное небо.

Когда за дверью послышалась возня, испуганно обернулась. Оказалось, это Долон принес воды. Он стоял у двери и ждал, что она скажет.

- Заноси, если принес, – милостиво позволила Тома. – Но мне бы больше воды. Я грязная, как…

Под взглядом Долона запнулась.

- Неси еще…

Отмывалась долго и тщательно, а потом, обмотавшись простыней, начала перебирать вещи.

С каждой примеркой Томка зверела больше и теряла спокойствие. Все! Все не подходило! Хотя нет, серый балахон и тощими кружавчиками, подаренный Долоном, подошел. Тяжело вздохнув, Тома надела его.

С обувью было хуже.

Томка ругалась, не выбирая слов. А кто поймет здесь ее матерный? Под конец разошлась и даже топнула от расстройства ногой.

Раздался стук, и Тома затаилась.

«Меня нет! Идите дальше», - она подкралась на цыпочках к двери и прислушалась. Тихо.

«Ну, вот. Ушли!» - обрадовалась, но не тут-то было. Дверь начала осторожно открываться, и опять показалась голова Долона.

Увидев ее, он замер.

- Все настолько ужасно? – спросила Тома, смело глядя на него.

- Нет, но узковато.

- Выбирать не из чего. Могу в простыне ходить.

- Вернуть тебе ту безразмерную хламиду?! – с серьезной миной подколол Ло.

- Уйди от греха! А то ведь все выскажу! – заводилася расстроенная Томка.

- Скажи. Не держи в себе!

«Да он насмехается надо мной!» - разъярилась она.

Долон допускал, что Тамаа начнет ругаться, высказывать, да все что угодно, лишь бы разговорить ее, но не то, что произошло.

- Я красивая? – неожиданно спросила она.

- Да.

- Хорошо. Значит, не зря страдала. – Тамаа даже улыбнулась.

- Ты сможешь меня простить?

- За что?

Ло не ответил, тогда Томка продолжила:

- За все нет! Слишком тяжело далось, до конца жизни буду помнить! Но если уж быть честной, и ненавидеть тебя не за что. Если ты про жалость и отчаяние, то не все так просто. Я пережила страх, и теперь, когда ты тянешь руки, испытываю тревогу. Хотя когда я была там, в том зале, я решила, что если стану как он, уморю себя голодом. Так что, отчасти понять тебя могу. Что касается медальона: не ты его не срывал, и об этом не стоит говорить. А вот что касается обряда… - в ее глазах загорался гнев. – Как ты мог позволить им сотворить со мной такой?!

Долон видел, как Тамаа распалялась, выплескивая то, что держала в уме.

- Ты обещал меня защищать! Ты обманул меня! Не прощу!

Он наклонился к ней.

- Бокаса покусилась на жизнь Старших Братьев! На Иваю, меня, Кинтала, Клахема! Никто не собирался творить с тобой подобное! Я дал согласие на другой обряд, пройдя который, ты бы оказалась под защитой Ордена и стала свободной! Но она совершила нападение! Если бы я был свободен, а не спал, усыпленный порошком, я бы сдох, но не дал тронуть тебя пальцем! Пошел бы против всех, даже Отца. А стоило ли, если ты не веришь в меня? – шипел Ло, с гневом выплевывая каждое слово, - Как могла подумать, что я сорвал медальон?! Что я позволил бы с тобой сотворить такое?! Что я не защищал тебя?!

- Не перекладывай вину на меня! Что я должна была думать, когда увидела в зале тебя?!

- Ты не верила в меня!

- А ты бы что подумал на моем месте? Трудно верить, лежа связанной, с кляпом во рту, в то время, как ты улыбался! А потом очнутся от того, что ты душишь меня!

- Я не мог ничем помочь и не мог смотреть, как ты раздираешь себя! Ты умирала! А если бы это свершилось, каково бы мне потом жилось?! Не думала?!

- А ты не хочешь понять меня! Искоса смотришь! Сам-то веришь в меня?! - она оттолкнула Долона, нависающего над ней, и села на кровать. - Не хочу ругаться. Сил нет. Если разлюбил, иди, и нечего искать предлог!

Лицо Ло исказила презрительная усмешка. Его всегда боялись. Теперь и она тоже.

- Пожалеть? – зло усмехнулся он, пытаясь выплеснуть обиду, горечь, разочарование, но добился не того результата, который ожидал.

Томка вскочила, подлетела и залепила пощечину:

- Как пожалел, так и приголубила! – злющая Томка вперилась в него прищуренным взглядом. – Поугрожай еще, братец!

Она бы приголубила еще, если бы Ло не поймал ее руку.

- Убери руки! – шипела Тамара, как потревоженная змея.

- Не смей понимать руку на Брата!

- Вот как заговорил? Был Ло, стал Брат?! – она вцепилась в его руку ногтями. – Пусти!

Разошедшаяся Томка умудрилась его еще и пнуть, за что Ло схватил ее за ворот платья и с силой тряхнул. Раздался треск, и ткань на спине разошлась.

- А-аа! Порвал единственное платье! Негодяй! Мерзавец! – возмущенно заголосила она и вцепилась ему в волосы, стараясь выдрать, как можно больше.

- Что, волосами зашивать будешь?! – не переставал подначивать Долон.

- Не голой же ходить?! – дерзила Томка.

- Почему же, если у тебя так принято! – он снова тряхнул ее, и платье соскользнула с плеча.

- Да подавись тряпкой! – Тома дернулась, и разодранное платье осталось в руках Ло.

Она метнулась к двери, чтобы выставить Брата, но он истолковал ее порыв по-своему, отчего-то решив, что Тамаа, лишь бы насолить ему, готова выскочить в коридор голой. Поэтому перехватил за талию и оттащил вглубь комнатушки, чтобы ненароком не распахнула дверь.

Тамаа извивалась, пытаясь выскользнуть, но он не ослаблял хватку, наслаждаясь близостью ее тела, душистым запахом волос, будивших желание. Разгоряченный Ло провел ладонью по ее обнаженной груди, очерчивая пальцем сосок, и Тамаа замерла, ожидая продолжения.

Роскошное обнаженное тело манило изгибом бедер, приятными взгляду округлостями. Долону казалось, что он смотрит на чужую, не знакомую девицу, но вожделение взяло верх над разумом и скромностью.

Плавно колышущаяся при движении грудь, больше той, что была у нее прежде, не позволяла оторвать взгляда, пробуждая желание обладать строптивой, своевольной Тамаа. Он хотел войти грубо, жестко, чтобы усмирить ее, обуздать, но она не собиралась так просто сдаваться и еще раз попыталась пнуть по ноге.

- Даже не думай! – прохрипел взбешенный Долон, намекая, что не намерен более сносить подобные выходки. - Ты перешла границы дозволенного!

В ответ на лице Тамаа мелькнула дерзкая ухмылка, точно она пробовала Брата на прочность.

Тяжело дыша, он жадно огладил ладное тело и намотал на ладонь ее влажные волосы.

- Больно! Пусти! - дернулась Тамара и вцепилась в его руку. В ответ Ло с острасткой потянул за волосы и прижал к себе спиной. - Потерпишь. Ведь жалость тебе не нужна!

Когда прижался пахом к ее ягодицам, по телу пробежала волна возбуждения. Член заломило от желания. Он грубо подтолкнул упиравшуюся Тамаа к подоконнику и силой заставил наклониться.

- Пусти! Я буду кричать! – вызывающе пригрозила она.

- Кричи! Громко! – усмехнулся Долон, лаская пальцами ее влажное от желания лоно. Почувствовав, что Тамаа хочет его, стянул штаны и высвободил окрепшую плоть.

- Дерзкая дрянь! – прошипел он, властно и резко врываясь в нее.

В ответ она выгнулась, издав довольный, глухой стон. Страсть, захлестнувшая Ло, вскружила голову и ей. Ощущая его ненасытные движения, Тамара чувствовала себя желанной женщиной, его женщиной. Жизнь продолжалась здесь и сейчас, и все что она всей душой хотела, чтобы этот мерзавец принадлежал ей с потрохами.

Долон то поглаживал ее округлые бедра, по сравнению с которыми талия казалась тонкой, то с размаху шлепал по ягодицам ладонью, оставляя на коже красные отпечатки. И чем глубже входил, тем громче от удовольствия она стонала. Ему пришлось накрыть ее рот ладонью, но Тамаа в отместку чувствительно прикусила его руку.

Боли от укуса не чувствовал, сосредоточившись на накатывающей волне удовольствия. Сделав еще несколько несдержанных движений, с рыком излился. Тамаа всхлипнула.

Больше не хотелось ругаться, выяснять отношения. Она расслабилась и обессилила, поэтому медленно подошла к кровати, опустилась и неожиданно для Долона похлопала ладонью по узкому ложу, приглашая лечь рядом. И он лег.

Томка положила голову на его грудь и притихла, словно никакой ссоры и не было.

Озадаченный Ло не мог понять ее, поэтому осторожно повернул Томкину голову и попытался заглянуть в глаза. Увидев, что она улыбается с закрытыми глазами, совершенно растерялся.

- Тамаа!

Она нехотя повернула голову и посмотрела на него необъяснимо тепло и спокойно. Уловив тревогу в глазах Долона, нежно провела пальцем по его губам и улыбнулась.

- Я не понимаю тебя, - признался он. В ответ загадочная Тамаа улыбнулась шире.

Томка смотрела на растерянное лицо Брата и не могла сдержать улыбки. Чтобы не изводить загадками, подтянулась и нежно коснулась губами его губ.

Тамаа уже давно спала, а Долон не мог заснуть, пытаясь понять, что все это значило.

Утром, открыв глаза, повертела головой и нахмурилась. Мало того что проснулась одна, сразу вспомнила, что осталась совсем без одежды, если не считать жуткого платья Кинпасы, и от жалости, что прекрасные платья и туники с цветной вышивкой и бусинами больше не подходят, сокрушенно заскулила.

На наряды и косметику потратила целое состояние, и где еще взять столько монет, чтобы купить подобную красоту? Тонкие ткани, вышивка, нарядные кружева были дорогим удовольствием, а переходить на скромную одежду совершенно не хотелось. Да и не было ничего простого под рукой. Нет, деньги в заначке были, но Тома откладывала их, чтобы осесть и купить маленький домик, наладить жизнь, и считала, что спускать отложенные монеты на тряпки – полное безумство.

- Эх, только в люди выбилась, тряпья накупила, и начинай все по-новому! – хныкала она.

Неизвестно, когда еще Долон купит платье, а ей обязательно нужно было навестить Сахатеса, прятавшегося от нее с того времени, как Брат появился в хлеве, и узнать о Чиа. Одна мысль, как будет объяснять перед девочкой свое преображение, вводила в ступор.

Однако ной - не ной, а голой ходить не будешь, поэтому Тамара принялась разбирать одежду на три стопки: первую, которую перешьет, когда опыт появится; вторую, которую лучше отдать швее, чтобы не испортить; и третью, на чем не жалко потренироваться… и осталась босиком, завернутая в простыню.

- Ну, вот! При полном шкафе нечего надеть! Но щеголять нагишом в судейской крепости дурость несусветная! Но Кинпасино трятье ни за что не надену! – раздосадовано вздохнула Тома и, вооружившись иголкой и нитками, принялась кромсать два простеньких платья, чтобы из них сделать одно по размеру. Ткани контрастировали по цвету, но сочетались по фактуре, так что при должном воображении должно было получиться весьма мило, однако, если фантазия била ключом, то руки подобного энтузиазма не разделали и отказывались шить быстрее.

- При должном старании к вечеру управлюсь… - утешалась Тамара, потирая исколотые пальцы. Работы было невпроворот, а еще ужасно хотелось есть.

- Засранец, оставил голой и голодной! Вот кто ты после этого?!

Конечно, в углу валялось платье Кинпасы, но появись Томка в нем на людях, засмеют. Да и как появиться в трапезной, если она не знала, в каком статусе находится. Может, ей вообще нос из коморки высовывать нельзя.

Глаза и руки быстро устали, но злость придавала сил и решимости, и Тома упорно продолжала выводить стежки, жалея, что не уделяла домоводству должного внимания. Кто ж знал, что придется когда-нибудь шить вручную да еще на глаз?

Когда раздался осторожный стук, обрадовалась, что о ней вспомнили. Не успела ответить, чтобы подождали, как дверь медленно приоткрылась, и в узкую щель просунулась сивая мужская голова.

- А, я, наверно, ошибся… - робея и смущаясь, произнес мужчина и попытался ускользнуть.

- А кого искали?

- Темненькую, смуглую лесу! – ответил незнакомец, и Томка насторожилась. Неожиданно вспомнила, где видела этого Брата.

- Это вы кричали! – воскликнула она.

- Не уверен, что мы встречались, – заверил мужчина, продолжая выглядывать из-за двери.

- А уж я-то вас-то вовек не забуду! – Томкин голос похолодел. – И вы кого-то мне напоминаете!

- Ну, и что, что похожи, мы с ней разные! – огрызнулся возмущенный гость и попытался сбежать.

- Правда?! А я не горю желанием вновь познать на себе вашу разность!

Альгиз замер.

- Так это ты?

- А кого ожидал увидеть? Чудовище волосатое? – Томка подбоченилась и, обличая негодяя, вскочила с места и двинулась к нему.

- О, Боги! Так это ты?! – изумился Брат и замер, широко раскрыв глаза и даже не мигая.

- Я! – шипела Тома, намереваясь выплеснуть все, что скопилось на сердце.

- Я рад, так рад, что все обошлось! – затараторил обрадованный мужчина, чем сбил Тамару с толку. Он осторожно втиснулся в комнату и принялся обходить ее по кругу. – Все чудесно завершилось! Кто бы мог подумать! Такая красавица!

Томка от похвалы разомлела и едва не заплакала из-за нахлынувших переживаний, от внезапной похвалы и восхищения, которых уже сто лет не слышала.

- В следующий раз окажусь там, только с вами, чтобы на своей шкуре испытали чудесное преображение. Вряд ли вам понравится, это уж точно! – пригрозила она, едва сдерживая подступавшие от волнения слезы.

- Там должен был быть Сахатес! – оправдывался Альгиз.

- А оказалась я!

- Это все она!

- А вы не причем?

- Абсолютно! – заверил собеседник. – Я был против, кричал, но меня не хотели слушать!

- Хорошая у вас сестрица.

На Томкино замечание Брат скривил губы:

- Не надо упоминать наше родство!

- Вовек бы ее не знала и жила спокойно.

- Понимаю. Я тоже бы так хотел.

- И где теперь ваша родственница? – съязвила Тома.

Мужчина передернул от брезгливости плечами:

- Не знаю. Прячется где-то. Надеюсь, что ее скоро поймают и не позволят совершить еще один грех.

- Грехов-то у нее безмерно.

- Сам знаю, – огрызнулся гость.

- А помощница ее тоже ваша родственница?

- Нет! Несчастное дитя, которое сбили со светлого пути.

- Ну да, совсем дитя! – саркастично усмехнулась Тамара.

- Боги воздали ей, хотя это вина Бокасы, – вздохнул мужчина и, поймав вопрошающий Томкин взгляд, пояснил. – Басу нашли, упавшей со склона, с разбитой головой и переломанными ногами. Но она, слава Богам, жива.

Тамара вроде бы обрадовалась, что на Басу обрушилось воздаяние, но исчезновение Бокасы слишком встревожило. Неспокойные мысли прервал гость.

- Прошу прощения за дерзкий, может быть, даже неуместный вопрос, но почему вы до сих пор не одеты? Понимаю, я не должен был врываться, но я волновался и чувствовал ужасное угрызение, что пострадали вы. Потому и оказался столь настойчив. Давайте увидимся позже, когда будете в более подобающем и уместном…

- Долго ждать придется, - прервала Тома его словесный поток извинений. – Мне совершенно нечего надеть. Если только вот это, – она нагнулась, подхватила платье необъятной Кинпасы и растянула в широко разведенных руках.

На Альгиза наряд произвел неизгладимое впечатление.

- Вкусы бывают разные… - задумчиво произнес он.

- Это не мой вкус. Мой – это вот это! – она потрясла аккуратной, нарядной туничкой, которая теперь даже не сходилась на ее впечатляющей груди. – Но как видите, оно больше не подходит!

- И что делать? – растерялся мужчина.

- А ничего, шить, - Тамара кивнула головой на платье. – Но я скорее в обморок упаду от голода, чем дошью его. Может быть сжалитесь над мной голодной, принесете из трапезной кусочек пирога?

- Конечно, конечно!

- Только не говорите поварихам, что для меня, иначе они решат пошутить: изрядно посолят или еще чего сотворят.

Не говоря больше ни слова, гость выскользнул за дверь. А когда спустя пол оборота вернулся, Томка, как голодная зверушка, набросилась на ароматный пирог и ела с таким удовольствием и радостью, что Альгиз растерялся.

- Вас не кормят?

- Сегодня забыли покормить. Наверно, за скверное поведение. Кабы не ваша безмерная доброта, умерла бы, если не от опыта, так с голода, - не переставая жевать, подкалывала Тамара.

Альгиз виновато покосился на нее.

- Мне очень жаль, что так вышло. И лишь одно утешает, вы стали такой…

- Красивой? Это да, хоть какое-то утешение после мучительной, нестерпимой чесотки, когда раздираешь себя до крови, и безмерно потраченные силы!

Понятие «нервы» в это мире не знали, но понятие «силы» по Томкиному мнению весьма подходило.

- Что я могу для вас, леса, сделать?

- Забыть про опыты со мной и еще кормить. Иногда.

- Обещаю!

На том и поладили.

К вечеру Томка дошила наряд. Поясница и попа болели, зато результат впечатлил. Если платье подпоясать ремешком или пояском, выходило простенько и мило. От того к появлению Долона она немного подобрела.

- Хорошо сшила, – заверил Ло, оглядывая ее.

- Сшила бы лучше, если бы не была голодной, - обиженно проворчала она.

- Почему голодной? – не понял Брат. – Я просил Пену позаботиться о тебе.

- Она была очень занята! – Томка еле сдерживалась, чтобы не нагрубить. Не защитил, чуть не убил, теперь еще и кормить забывает. – И ты, наверно, был очень занят, если не подумал обо мне. Я даже выйти не могла!

Тамаа с убитым видом косилась в окно, всем видом показывая, как сильно обиделась.

- Думал, - Долон протянул сверток, перевязанной ленточкой.

Несколько мгновений поизображав равнодушие, Томка схватила упаковку и принялась развязывать шнурок.

Простые, скромные платья из хорошей ткани порадовали, но оценив фасон, она поняла, что декольте Ло не нравится. Длинные широкие рукава, вырез по самое горло, длинна до пят, а еще хорошая ширина, чтобы было меньше сообразна от ее фигуры.

«А что от мужика еще ожидать?»

- Достойные платья, - подытожила Тамара.

- Не нравятся? - он пристально посмотрел на нее.

- Ну, что ты? Всегда мечтала о таких.

Ответ Долону показался с подвохом.

- А о каких еще мечтала?

Тома поняла, что если огрызнется, снова поругаются.

- Именно о таких!

Ло, заметив гневный блеск ее глаз, начал хмуриться, и Томка поспешила пояснить.

- Если бы Брат Альгиз не принес пирога, просидела весь день голодная, без капельки воды, а ведь мне даже выйти не в чем. Да и можно ли мне выходить? - а чтобы окончательно разжалобить Долона, опустила глаза и изобразила полное смирение и покорность.

- Жди, - бросил он и ушел.

Оставшись одна, Тамара начала примерять обновы. Придраться было не к чему, но ей так хотелось чего-то более яркого, да хотя бы с большим декольте, чтобы все видели ее красоту, а он подобрал такое, чтобы скрывать от чужих глаз.

- Ладно, ладно. Вот выберусь отсюда, найду работу и куплю себе то, что захочу, - с грустью подумала она. – Осталось только выбраться, узнать, что умею и найти работу! Какая мелочь!

Долон вернулся сердитым.

- Пена была занята и просила принести Иву, а она…

- А она решила сделать маленькую пакость?

- Да. Завтра сама будет сидеть голодная!

- Не надо. Отольются ей еще мои слезки.

- Это как?

- Так. Вот появится у нее кто-то такой же нестерпимый, как она сама, тогда и поймет, каково это, сносить ее выходки. А так, хоть на два дня ее голодной оставь, из упрямства будет продолжать вредничать.

Долон с интересом посмотрел на Тому.

- Ты меня удивила.

- То ли еще будет, - улыбнулась она и подошла к Брату. – Тебе нравится? – повернулась вокруг, показывая выбранное им платье.

- Да.

- Мне тоже, – потянулась к Ло и осторожно коснулась губами его губ. – Мне приятна твоя забота.

Долон бы растаял от прозвучавших слов, если бы не глаза Тамаа, с хитринкой, красивые, манящие и знающие силу своего очарования. Внутренним чутьем он ощущал, что кротость ее обманчива. Да и разница между лежавшими на кровати нарядами и подаренными им были хорошо заметны. Тамаа любила быть яркой.

- А ты очень занят? – вкрадчиво спросила она, поглаживая пальчиком его руку.

- Что ты хочешь?

- Пойдем в сад? - Тамара чувствовала настороженность Долона и пыталась привести его туда, где они когда-то были счастливы. Он колебался. – Посмотрим на цветы, пока не отцвели, м? Быстренько туда и обратно.

Если в сад Ло шел хмурым, то среди цветов, зелени и беззаботного щебетания Тамаа расслабился и подобрел.