Цитадель (СИ)

Глава 20

Томка безудержно рыдала от бессилия, молила Богов о чуде, однако что могло спасти ее? Если только Долон каким-то чудом приплыл бы и всех раскидал? Ради такого Тамара отдала бы полжизни, но текли мгновения, и все шло своим чередом.

От мыслей, что сама разрушила счастье, потеряла самого дорогого человека, которого ждала всю жизнь, сжималось сердце. Хотелось уснуть и проснуться потом, когда боль утихнет, и душа перестанет болеть. Прижавшись головой к деревянной обшивке, она смотрела на волны, по которым скользило судно, уносящие ее в дальние края, и завидовала божьим тварям, имевшим крылья или плавники.

«Была бы птицей, взмыла ввысь! И только меня и видели!» - но это были только мечты.

С палубы доносился оглушительный, непристойный гогот моряков, снующих быстро и ловко. Команда торжествовала и готовилась праздновать победу, пусть непристойную, подлую, но они отомстили сполна.

«Если пригрозить местью Ордена? Сказать, что Ло этого так не оставит?» - она не собиралась сдаваться, все еще надеясь на спасение, но тревожный, надрывный крик чайки трепал и без того натянутые нервы и не давал поглощенной потрясением и горем Томке сосредоточиться.

«Чтоб тебя…! – выпалила она и осеклась, - Чайка!? Предвестница земли! Откуда?» - догадка, что птицы летают у побережья, пронзила сознание молнией. Целая картина сложилась тот час.

«Он говорил, что отплыли недавно! Солнце еще не сместилось, и, выходит, берега не видно, потому что оно с другого борта?! - стоя среди каюты, непонятно где, неизвестно куда плывущая, Тамара ухватилась за спасительную мысль. Однако тут же страх и сомнения сковали тело. - Оказаться одной в океане, где акулы, всякие твари, пираты!»

Она замерла, осознавая, что это безрассудство, авантюра, однако единственный шанс, отказавшись использовать который, будет жалеть и корить себя всю оставшуюся жизнь.

«Но я могу утонуть!» - руки дрожали, но Тома запретила себе думать. - Нет времени! Он скоро вернется!»

Подперев стулом дверь, быстро скинула длинное платье, опустошила бурдюк с вином, лежавший у ложа, надула его, перевязала и подошла к окну.

- Подавись своими монетами. Чтобы поперек горла тебе встали! - зло прошипела она и высунулась в окно. Но грудь не пролезала! Тамара взвыла от отчаяния. Судорожно размышляя, окинула комнату взором, и глаза остановились на лампе. Наспех обмазавшись маслом, смазала раму окна и снова попыталась пролезть. Грудь сплющило, но перетерпев боль, она, все же, смогла пролезть. Протиснувшись более чем на половину, тело само соскользнуло в воду, оцарапав бедра.

Соленая вода саднила раны, но Томка боялась издать даже стон. Прикрывая темным мехом голову, она гребла в сторону заката. Повезло, что в сумраках не заметили, иначе бы выловили и вернули обратно. Но только когда судно оказалось на расстоянии, Тома осознала, насколько она безрассудная идиотка, потому что озираясь по сторонам, видела только бескрайнее море, сливавшееся с горизонтом.

«А если ошиблась?» - кольнуло сердце в дурном предчувствии. – Поздно сожалеть о содеянном, теперь или гребу, или тону, как лягушка в молоке!» - осознав, что иного выхода нет, легла грудью на бурдюк и принялась бултыхать ногами.

Время тянулось чрезвычайно медленно. За это время она несколько раз рыдала от отчаяния, потом молилась, прощалась с жизнью, и снова принималась грести. Когда силы покидали, ложилась на спину и переводила дух. Если бы не надутый винный бурдюк, предусмотрительно захваченный на корабле, обессиленная Томка уже бы давно утонула. А так у нее еще был шанс, и она продолжала бороться. Когда совершенно вымоталась, отдалась воле Богов и покорно поплыла по течению.

Огни в темноте показались мерцанием звезд. Осознав, что это свет с земли, Тамара от нахлынувшей радости зарыдала и из последних сил устремилась туда, но ноги не слушались. До берега добиралась долго, сама не помня как, а потом изнеможенная лежала на песке, омываемая волнами. Замерзшая, уставшая, опустошенная, измотанная и физически, и морально.

Отлежавшись, с трудом проползла немного по песчаному берегу, подальше от воды. Место было незнакомым. Чуть выше - на пригорке стояло поселение. Идти туда в одном исподнем, перемазанной маслом, с налипшим песком было страшновато, но отчаянный шаг, неожиданное спасение опустошило Тамару, лишив эмоций, и она двинулась на свет.

Мокрая, дрожащая от ночного ветра брела по дороге, пока не уловила голоса. Шли двое – мужчина и женщина. Они держались за руки и смеялись. Выдохнув от облегчения, Тома прижалась к обочине и стала дожидаться их приближения. Только убедившись, что опасность не угрожает, решила показаться поздним путникам. Окликнув влюбленную парочку, она тихонько произнесла:

- Простите, молодые люди!

Те остановились и медленно повернулись на голос. Увидев серо-черную тень со взлохмаченными волосами, у девицы подкосились ноги, и она рухнула в обморок, зато ее спутник резво отскочил в сторону, а потом, не оглядываясь, бросился бежать. Так вместо помощи, Тамара оказалась на темной дороге с обморочной малохольной девчонкой.

Едва та очнулась и увидела склонившегося над ней призрака с серой кожей, жалобно запричитала:

- Вент!

- Сбежал твой Вент, сверкая пятками. И даже не обещал вернуться, - цинично заметила Томка.

- А я?

- А тебе позволено его спасти, пожертвовав собой!

Незнакомка съежилась и попыталась отползти.

- Да не съем я тебя! – наперед успокоила Тома. – Мне в город надо, я заблудилась. И нечего слезы лить, избавилась от труса, и ладно.

- Я думала, он меня любит.

- Себя он любит больше, но если он тебе так дорог, можешь прикинуться, что пролежала бесчувственной и ничего не помнишь.

- Но я же все-все помню! – всхлипывая, шептала девица.

- Многия знания рождают печали! – сердито заметила Томка.

- А ты кто? – наконец-то опомнилась незнакомка.

- Тхайя, но ты меня не знаешь. Мне в город надо!

- Ночью?

- Спешу.

- Куда?

- К жениху.

- А почему ночью и одна?

- А ты почему?

- Вент - трус. А твой?

- Еще не поняла. Доберусь, посмотрю на него и узнаю, – усмехнулась Тамара.

- А почему ты такая…?

- Грязная? Пряталась, меня украсть хотели.

- Как?! Тебе нужно скорее подать прошение и наказать негодяя!

- Вот доберусь и сразу подам.

- А если тебя хотели похитить, почему ты такая спокойная? – с подозрением покосилась собеседница.

- Слезы закончились. И, вообще, я есть хочу! - заметив испуг девочки, Тамара уточнила. - Кашку, лепешечку, что-нибудь такое.

- Пойдем домой, а завтра… Завтра утром подумаем, как добраться до города…

***

Причитания родителей Каланы, так звали девицу, не помешали Тамаре закрыть глаза и отключиться. А когда проснулась утром, ее ждала повозка. Сердобольные соседи и так собирались на днях в город, но из-за случая решили поторопиться. Томка же считала, что поторопиться стариков заставило любопытство. Ее история быстро облетела деревушку, и теперь каждый пытался поглазеть на ее и вызнать хоть что-нибудь интересное.

Всю дорогу, пока ехали, пожилые супруги причитали и изводили ее жалостью, мол, как же теперь жить будешь? Доброе имя-то пострадало!

- Не мешкая, обратись к городскому главе. Если дело серьезное, а оно именно такое, он составит жалобу и передаст в суд! – поучал Ноэн, старичок с редкими седыми волосами и загорелым почти до черноты лбом.

- А сразу в суд нельзя обратиться?! – удивилась Тамара.

- Кто тебя пустит? Глава решает, важное ли дело. Много мелких споров он решает сам, и только самые серьезные проступки, когда доказательств нет или они спорные, передает в Орден.

- А в другом городе я видела, как происходило покаяние!

- Это только в грязных городах. В нашей округе уже сорок с лишним сезонов не было дней покаяния. Да и не нужны они. У нас нет сомнений в Братьях! – гордо пояснил он.

- А вдруг глава откажется принять меня или не поверит?

- Тогда пригрози жалобой Братьям! Живо засуетится! Да сильно не переживай, главное жива, а молва рано или поздно утихнет, уляжется. И быть может, когда-нибудь все забудется.

Томка даже не спорила. Чем ближе подъезжали к городу, тем меньше говорила и больше думала о произошедшем. Не давала покоя мысль, почему Долон, один из братьев, которые все знают, не вмешался и не предупредил похищение. Неужели ему было все равно? Или молва приписывает Ордену больше, чем Братьям по силам?

Ее знобило от напряженных нервов, усталости, пережитого страха и раздражения на себя, постоянно влипающую в неприятности. А еще она злилась на Ло, обещавшего семью и детей, а вместо этого кормившего ее обещаниями, качавшего права и не защищавшего от посягательств.

«Брат! Судья! Все знаешь! И где ты, когда мне плохо? Я в море сигаю, подвиги устраиваю, а ты в Цитадели отсиживается?! Сволочь! Все вы мужики сволочи!» - от переживаний она накручивала себя. И когда добрая супружеская чета великодушно доставила ее до дверей магистрата, Томка была сама не своя.

Подойдя к парадному, красному трехэтажному зданию, богато украшенному лепниной и резными воротами с мордами диковинных зверей и символом города, не успела постучать, как дверь открылась, и привратник предложил следовать за ним.

«Это такое обслуживание или дело не чисто?» - заподозрила Тамара неладное, после пережитого во всем видевшая подвох.

Ее провели по коридору, по ступенькам, довели до широкой двустворчатой двери с охраной и попросили подождать. Но едва настроилась на ожидание, створка распахнулась, и строго одетый секретарь пригласил ее войти.

Томе хоть и помогли перед отъездом отмыться, переодели в простое платье, но она все равно выглядела ужасно. И перед сидевшим за огромным, дорогим столом солидным мужчиной казалась сущей оборванкой.

Толстый мужчина в возрасте оторвался от кипы бумаг, разложенных на столе, и начал придирчиво ее разглядывать цепкими серыми глазами с нависающими веками.

Тома молчала, молчал и он. Наконец, глава спросил:

- Что вы хотели?

- Подать прошение о задержании иноземного купца, который похитил меня. Что стало с моим помощником – не знаю, но я хочу, чтобы преступник понес наказание.

- Быть может, вина лежит не только на иностранце, но и на вас? Я слышал, чтобы известная женщина, - говорил он не громко, но властно, словно пытался давить.

- На что вы намекаете? Когда состоялась драка, а вы, судя по всему, говорите именно о ней, я вмешалась, потому что опасность угрожала человеку, который мне дорог, - Тамара держалась и не отводила глаз.

- Хорошо, он вам дорог. Однако не вижу браслетов, намекающих о вашей помолвке. Потому ваше поведение можно расценивать двояко.

- Простите, но ваше поведение, лес Балпак, можно так же расценивать двояко. Не стоит смешивать два абсолютно разных дела! Кто бы я не была, вину похитителя это не уменьшает!

Как говорила Тхайя – певунья, главу сильно насторожило. Пытаясь не нарушить закон, он желал бы возместить певунье потери, содрать с купца штраф, чтобы впредь тому неповадно было нарушать имперский закон, и закрыть дело. Но жалобщица была настырная и весьма не глупая, хотя он надеялся на иное.

- Вас утроит значительный штраф? – прямо спросил он, оценивая Тхайю, как прагматичную, хваткую девицу.

- Нет. И дело не в монетах! Дело в моей репутации!

- Если вы печетесь о добром имени, то не правильно выбрали место работы.

- Я всего лишь пою, и об ином речи не идет.

- Я бы на вашем месте, подал бы жалобу на того, кто первоначально стал причиной вашей славы.

- Вам так насолил Орден, что вы желаете устроить показательное дело и ославить одного из них? – глаза Томы холодно заблестели.

- А разве я не прав?

- Если бы вы были правы, уже давно подали бы жалобу, а не выжидали. Хотите, чтобы дело вышло как можно более неприглядным?

- Ваш ответ?

- Нет. Я хочу подать жалобу только на похитителя.

- Раз так, я удовлетворю вашу просьбу, но… по своему усмотрению подам общественную жалобу на Брата. Не хочу, чтобы ваши запретные отношения, не одобренные брачным сговором, стали примером для подражания. Братья Ордена для нас пример! – глава ехидно оскалился, растянув большой рот в ухмылке.

- Вы, лес Балпак, в чужом глазу соринку видите, а в своем бревна не замечаете.

- Очень остроумно! – усмехнулся мужчина не добро. – Я задержу вас до решения суда. Оно состоится через шесть дней. Как раз у вас будет время поразмыслить над своим поведением и решить, куда уехать. Потому что после скандала, вам не будет в городе места.

Невзрачный, худощавый секретарь, что проводил ее в кабинет, так же вежливо выпроводил. А за дверью коренастый охранник подхватил Тамару под локоть и настойчиво, но не грубо повел по незнакомому пути. Когда свернули за поворот, он шепнул:

- Прошу прошения, леса Тхайя, но приказ есть приказ. Только не волнуйтесь, не долго вам быть в заточении. Глава как можно скорее устроит суд.

Тома ничего не ответила. После всего что произошло, она мало удивлялась. Однако понимала, что настает час истины для нее.

***

Клахем готовил речь для Совета, когда гонец из магистрата доставил срочное сообщение. Пробежав глазами по свитку, старик расхохотался и небрежно швырнул его на стол.

- Балпак возомнил себя праведником и, осмелев, подал жалобу на одного из Братьев. И кого?! Обличает Ло в соблазнении девиц, а именно некой Тхайи Траги, и требует открытого заседания, дабы сохранить незапятнанным честь Ордена. Нет предела людскому двуличию!

- Мелочная месть, - вздохнул помощник. - Я ожидал более изощренной. Оказалось, фантазия главы богата лишь в утехах с развратницами. Однако что делать: пойти на поводу, отказать?

- Она привлекла внимание. Чем плодить слухи, лучше показать истину. Однако срок мы установим сами.

- Хотите затянуть дело?

- Ускорить. Скрывать нечего. Пусть скорее выберут дорогу и успокоятся! Кстати, как мальчишка?

- Зол, но доволен.

- Глупец! Девица с таким нравом!? – старик задумчиво покачал головой. – Даже я поражен. Вот чем обернулись поблажки! – и поучительно потряс пальцем. - Зато теперь оба будут думать головой.

- Хороший урок обоим, - согласился помощник.

- А девица не проста. Кстати, где она научилась плавать? Около Тауза не то, что побережья, мелководной речки нет. Только не говори, что от страха прыгнула и поплыла!

- Загадка не простая.

- Что я там тебе наобещал?

- Спеть и станцевать.

- Если завтра разочаруюсь, не дождешься!

- День покажет, - улыбнулся Клахем.

- Мальчишка пусть готовится, держит себя в руках и мстит с головой, - коварно улыбнулся в ответ старик. - Нечего всяким прохвостам зариться на братское!

***

Томка лежала на жесткой лавке, свернувшись калачиком, благо Павус – охранник и поклонник великодушно поделился своей подушкой. Она приготовилась отлеживаться в камере шесть дней, но уже скоро покой был нарушен громогласной Калисой, принесшейся в тюрьму тот час, как узнала, что помощница нашлась.

Увидев измученную Тхайю живой, радость нахлынула на женщину, но периодически ликование сменялась гневом и упреками в неосторожности и нахождении приключений на хорошенькую голову.

Пока Тома рассказывала историю с похищением, хозяйка вытирала слезы платочком, громко умилялась чудесному бегству и спасению, но как только Тамара перешла к рассказу о диалоге с главой, принялась читать нотации.

- Вот! - она яростно затрясла пальцем. – Сколько я тебе твердила! Злопыхатели! Завистники! Чувствовало мое сердце, не просто так о тебе расспрашивали! – и поведала, как неизвестная женщина расспрашивала мать и соседей о Тхайе и ее сестре. - Если она говорила с Маладой, Калтой и другими, подобными им, представляю, что наговорили! - предупредила Калиса. – Твоего Брата вызовут на суд! Народу соберется! Ты уверена в нем? Ладно, мазь куплю…

- Какую?! – насторожилась Тома.

- Для заживления ран! – пояснила Калиса, прищуривая глаза. – Наказание за разврат – изгнание, штраф, или штраф, порка и изгнание из города!

- Ой! - ужаснулась Тамара.

- Да-да! Но надеюсь, до этого не дойдет. Если он любит тебя – раскается и обручится. Если же нет, скажи, что совратил! Соблазнил, клялся в любви, а ты поверила! Или опять гордость прет?! – с досадой и долей издевки усмехнулась хозяйка. – У тебя шесть дней на раздумья, а потом, как выйдешь, на толпу глянешь, гордость спрячется и проснется здравомыслие!

- За предупреждение спасибо, – хмуро поблагодарила Тома. – Платье чистое принесешь?

- Принесу, - вздохнула жалостливо Калиса. - Даже несколько. И если что, езжай в Балаку, что неподалеку, найди моего родственника, дядюшку Силла, там и жди вести. Это если все дурно завершится… - она снова вздохнула, - А, может, он тебя любит?

И Томка вздохнула в ответ. Она надеялась, но боялась говорить об этом вслух. Лучше готовится к худшему, и потом удивится, чем наоборот.

Уже ранним утром у Тамары было чистое платье. Едва успела причесаться, охранник огорошил, что Братья уже приехали и суд вот-вот состоится. Оказалось, Орден еще ранним утром разослал письма влиятельным горожанам с велением прибыть на суд.

«Ничего себе! И что будет?! Хотят избежать шумихи и толпы? Чтобы не ославить Долона? Неужели он откажется от меня?!»

Шла в залу гордо распрямив плечи.

У нее, возможно не хватило бы сил на это, если бы не бочкообразный охранник, который оглядев ее, с восхищением заметил, что она как всегда хороша.

- Я не видела вас в «Погребке», - заметила Тома.

- Да я лишь разок был и то случайно. Но я вас помню!

Когда вошла, шесть фигур в серых плащах обернулись. Тома узнала высокую, сухую фигуру Клахема, Кинтала, Виколота, Долона и еще двух Братьев. Сверлили ее взглядами и собравшиеся дородные мужчины, добротно одетые, с важными лицами. Присутствовали и две женщины, смотревшие на Томку с интересом и некоторым хорошо скрываемым состраданием.

Палпак сидел за большим столом, но теперь не выглядел столько самоуверенно, как наедине с ней, однако пытался держать марку.

- Ну, что ж, можно начинать, - прокаркал скрипучим голосом Клахем и снял капюшон с головы. Его примеру последовали другие Братья. Тома опасалась сейчас смотреть на Долона, чувствуя его напряженное, сложное состояние.

- А где он? – глава побоялся назвать одного из Братьев обвиняемым.

- Я тут! – небрежно, с насмешкой ответил Долон и показался из-за Томкиной спины. Он ступал уверенно, но она чувствовала в нем злость и ярость.

«Неужели, злится на меня?! За что?! - у Томки от переживания заныл живот, - Не буду унижаться!» - но ноги задрожали.

- Тогда приступим, - глухим голосом возвестил Палпак и, склонив голову, начал зачитывать иск. - Я, властью данной горожанами (Город), следящий за исполнением свода законов, спокойствием и порядком, призываю к ответу Тхайю Трагу и… этого брата…

- Долона из Маведо, - процедил сквозь зубы Ло и окатил главу таким взором, что у того испарина выступила на лбу.

- …И Долона из Маведо… - тише произнес Балпак, уже сожалевший, что поддался чувству мести, - в недостойном поведении и совращении Траги… Свидетелями являются соседи, случайные люди, видевшие, как он навещал ее под покровом ночи…

Томка слушала наветы, и брови ползли на лоб от возмущения.

«Ха, если бы приходил, не так обидно было бы!» - злилась она, но на Ло не смотрела, потому что с них не сводили глаз.

- Вы обвиняете Брата Долона в совращении девицы Траги и в постыдных отношениях? – глаза Клахема стали холодными. Он говорились тихо, вкрадчиво, но неуютно стало всем присутствующим.

- Да, - проблеял Балпак, еще пытавшийся хорохориться.

- Итак, Тхайя Траги, соблазнил ли тебя Долон из Маведо? – сухо спросил старик, сверля Томку глазами.

Тамара почувствовала, как в нее впились десятки глаз. Возможно, все ожидали покаяния, слез, жалобного рассказа, как он совращал ее, но она подумала и решила:

«Унижаться не буду, вылитых помоев не дождутся. Не казнью угрожают! Лучше быть гордой развратницей, чем обманутой дурой, хотя, выбор не велик».

- Чтобы вы понимаете под соблазнением? - спросила Тома, пронизывая главу взглядом. – Брат Долон из не соблазнял меня обещаниями, не лгал, не применял грубость. Что еще вы хотите узнать? – после этих слов, Ло обернулся. Он ожидал, что Тамаа будет плакать и говорить другое, но она снова поразила его.

- Он лишил тебя девственности?

- Почему я должна отвечать на вопрос? Я не подавала жалобы на брата Долона, это было вашей инициативой, потому вы должны доказать, а не ждать, что я буду оговаривать себя и Брата.

Балпак скрипел зубами от ярости. Дрянь выставляла его идиотом.

- Не смей лгать! – его лицо от злости побагровело.

- Я не солгала ни в одном слове, - ответила Тамара смело.

- Это ложь! –глава от радости, что поймал обвиняемую на лжи, заерзал в кресле. - Соседи подтвердили, он навещал тебя под покровом ночи!

- Они свечу держали? Кроме того, я бы хотела слышать показания и задавать им вопросы, потому что считаю, что ваши свидетели не достойны доверия.

- Как ты смеешь?

- Насколько мне известно, ваши люди опрашивали женщин. И хочу заметить, разве женщины под покровом ночи находящиеся вне дома, все семьи достойны доверия? Они должны подавать пример благочестия, а не болтаться по темной улице, выискивая прегрешения других. Кроме того, я обратилась к вам с жалобой на похищение, а вы не желаете призвать преступника к ответу. Кем бы я ни была в ваших глазах, преступление остается преступлением, и вы должны принять решение по моему обращению…

Чем больше Тамаа говорила, тем больше округлялись глаза присутствующих Братьев. Темная отвечала слишком умно, грамотно, на грани дерзости и почтения, и умудрялась тыкать главу носом в промахи и глупости.

- Хорошо, я спрошу иначе! – зашипел Балпак. - Ты хранишь девственность?

- Если я откажусь отвечать, что вы будете делать и на каком основании? Год назад, когда вы судили другую женщину, ее муж застал с любовником. В других случаях, иски подавали обманутые девицы. Но я иска не подавала.

- Твое распутство можно доказать!

- А с какой целью? И на какой закон ссылаетесь, желая начать дело без волеизъявления пострадавшей и ее родных. Вы используете свои полномочия в деле, которое кроме вас никто не поддерживает!

- Я призову свидетелей на следующее заседание!

- У нас нет времени, потому спор предстоит разрешить здесь и сейчас в присутствии уважаемых горожан. И скажу сразу, мы, как ведающие Братья Ордена не нашли греховных помыслов и недостойного поведения в действиях Долона, - остановил Балпака Клахем.

- Кто в этом сомневался бы! – громко и зло усмехнулся глава, поджимая губы.

- Но, выказывая уважения к собравшимся достойным мужам, дам слово Брату, и он ответит на вопросы. Что касается похищения, после рассмотрения дела Брат Виколот вынесет решение.

Долон вышел из-за спины старика, осмотрел смущенных горожан, и заговорил:

- Чтобы избежать слухов и оказать вам уважение, я дам ответ.

Слушатели молчали, предчувствуя, что ссора с Братьями ничем хорошим не закончится, потому что сами были не безгрешны. Стоит лишь хорошо поискать, и любого получится уличить в чем-нибудь.

- Что касается меня и Тхайи Траги, то все наши отношения касаются только нас, потому что я по законам родовых земель Маведо, произнес намерения в присутствии семьи и преподнес в дар ей семейную ценность, подтверждающие мои слова взять Тхайю-Тамаа Траги в жены. Никто не был против сочетания, и брак состоялся…

Томка стояла и не верила, что расслышала все верно и поняла как надо.

Суд закончился так же неожиданно, как начался. Пока Виколот многообещающе смотрел на перепуганного главу, обещая заняться его личными грехами, она стояла и не знала: податься в «Погребок» или как приличной жене следовать за Долоном, который стоял и внимательно рассматривал ее.

- В счастье не веришь? – хмыкнул Клахем и подтолкнул в спину.

- Хорошее платье! – довольно произнес Ло и, победно улыбнувшись, взял за руку. – Но знаешь, если будем спорить так по каждому пустяку…

- Да-да, до старости не доживем, - согласилась она.

- Потому жена, слушайся меня!

- Обязательно, - покорно ответила Тома, но блеск ее глаз Долон хорошо знал. Так просто Тамаа не сдастся. – А когда это ты, мы успели…?

- В дороге я не скрывал от семьи намерений. А дар – это ба. Пусть глиняная, но мне она дорога.

Тамара не могла поверить, что все так просто.

- Пойдем. Я же еще обещал маленький домик на окраине. Или ты думала, что я только обещаниями разбрасываюсь? Нет. Женился, веду в дом, осталось только пятерых детей родиться, и все обещания выполню.

- Пять?! Не-ет! Я еще не готова!

- Боги не спрашивают о готовности, они или одаривают счастьем, или нет!

- Намекаешь, что ты мой Бог?

- Не богохульствуй! Жена Брата Ордена должна быть…

- Скромной, доброй, милой? Увы, это не ко мне!

- Еще пара ныряний, и научитесь понимать друг друга с полуслова! – снова встрял старик. – Пойдемте, на нас все смотрят, а мне еще петь и приплясывать.

- Я не настаиваю! – донесся довольный голос Кинтала.

- Не люблю долгов! – Клахем обхватил Ло и Тамаа за плечи и негромко затянул:

- Зачем мечтать о дне грядущем,

Если нынешний так светел и хорош?

Пускай минуют мучения разлуки

И одиночества томительные дни,

Ведь я с тобой, твои целую руки,

И ночь тиха, и мы одни…

Происходящее казалось Томке сном. Раз. и она замужем за человеком, которого любит, а момента бракосочетания даже не помнит.

- А ты не шутишь? – тихонько спросила она.

- А ты мне веришь? – Долон был серьезен, но в его глазах чувствовалось озорство.

- Ты хитрый! Вон как смотришь!

- Это от счастья!

- Я счастье так долго ждала, что не могу поверить.

- Нам некуда спешить, - Ло прижал Тамаа к себе. – Пойдем, у нас много дел.

- Каких?

- Ну, первым делом расскажешь, ради кого прыгнула в море.

- Будто не знаешь!

- Я готов слушать вновь и вновь! Не каждый же день девицы подвиги устраивают!

- Мог бы и сам приплыть!

- А он собирался! – снова встрял Клахем. – Еле остановили, пообещав, что мерзавец безнаказанным не уйдет.

«Аха, Долона жалко, а мне так в море прыгай! Рискуй! - Тамара покосилась на старика. – Ладно-ладно, припомню!»

И ведь припомнила! Но это совсем другая история.