Цитадель (СИ)

Глава 19

В город Тома, как ни странно, вернулась спокойная и уверенная, что у них с Долоном все будет хорошо. При встрече радость в его глазах говорила лучше слов. Вспоминая миг, она улыбалась и млела, а что убежала, так это мелочи. Зато неповадно ему впредь будет повышать голос и разговаривать грубо.

«Знаю я вас, как облупленных, сначала платье посерее, потом молчи, рта не открывай, пока не спросил! Аха, щас, нашел покорную рабыню!» - бухтела Томка. В прошлой жизни она надела бы самое красивое платье и пошла куда-нибудь, но в этой, наученная горьким опытом, опасалась повторения неприятных моментов и новой драки. Да и какие наряды, если на виске ссадина, а щека припухла? Пусть не заметны на первый взгляд, но любопытные кумушки и тут не уступали в любопытстве и злословии бабкам на скамейках у многоэтажек.

Раньше неприятности обходили Тамару стороной. Она жила спокойной, размеренной жизнью, а веселые истории слышала только от подруг, вечно попадавших в разнообразные ситуации. А теперь как обрушились, конца и края не видно.

Она устала. Хотелось семьи, детей, спокойствия и стабильности. А тут, что ни день – сплошные сюрпризы и препятствия. Жизненный опыт подсказывал, что Долон любит ее и рано или поздно сделает предложение, но так хотелось ускорить миг счастья.

«Да, Тамара, тебе девятнадцать, а в душе ты уже клуша! Может, новое платье купить? Аха, с вырезом! – подколола она себя. Все казалось глупостью и не нравилось. – Нет, лучше прическу поменять!»

Вспомнив, как ей шла челка, загорелась желанием.

«А что?! Достаточно отрезать прядь, и буду выглядеть уже по-другому. То-то Ло удивится! Тем более так удастся скрыть ссадину на виске!» - ее охватил азарт.

Возможно, она бы еще подумала, но в Империи показателем благонравности девицы было отсутствие слухов и доброе имя, а у Томки скандалы следовали один за другим. Конечно, не ее вина, но кому какое до этого дело. Не успела стихнуть история с дракой, как она даст повод для новой. По земным меркам не произошло ничего страшного, но когда ты публичный человек в средневековом городе, где главенствуют мужчины и ценится доброе имя, нужно что-то срочно предпринимать.

«Не дождетесь!» - решилась Тамара и отправилась искать ножницы.

Ивая ждала на улице, отказавшись входить в дом, Потому когда Тамаа вышла, сестра удивленно приподняла бровь.

- И все это ради того, чтобы скрыть ссадину?!

- Что можно тебе Ива, нельзя мне. Обо мне и так рассказываю нелепости и выдумки. Представь, чего напридумывают, если увидят.

- Любовник побил?

- Скорее всего, - грустно вздохнула Тамара.

- А с щекой?

- Скажу, мошка укусила.

- Поверят?

- Надеюсь. Но оправдываться не буду.

- Может, перестанешь петь? Ло это не нравится.

- Отказаться от работы – важное решение, и чтобы его принять, надо разговаривать, а у нас с Долоном не получается поговорить, так что решение пока не принято. Кроме того, мне нужна работа, потому что обо мне некому заботиться.

- Думаешь? - удивилась Ива.

- Если люди меня спросят: Тамаа! Ой, Тхайя, а кто тот мужчина ради которого ты огрела тех наглецов? Что я отвечу? Молчишь? Вот и я том же.

- Ты хочешь за него замуж?

- Оба должны иметь одну цель, а не кто-то один. Потому не загадываю. Только Боги ведают наши пути.

- Что-то ты сегодня разговорчивая.

- Мы все меняемся. Я, ты, и другие. Кстати, а откуда ты узнала, что мне по дороге попадется ненормальная карга? Если не секрет?

- Не секрет, - пожала плечами Сестра. - Мы не знали. Ло просил встретить, и так уж случилось. Нет, что-то после встречи с Бокасой тебя не узнать! – и подозрительно покосилась на Томку.

- Это я тебя задабриваю. Вдруг, третий раз придется меня спасать, - пошутила Тамара.

- Давай без приключений, и к Басе не подходи! Второе избавления тебя от истерии Ло мне не простит. Нрав у него крутой. Хотя у кого из братства он простой?

- У тебя обычный нрав. Просто ты рослая и кажешься старше, потому от тебя и требуют больше, чем от других отроков. Хотя, вредности тебе не занимать.

- Опять пакость сказала, Птичка!?

- Колючка! – ответила Тамара и, показав язык, припустила к «Погребку». Настроение было отличным, ведь Долон переживал за нее и скучал по ней. Нутром чуяла.

Хозяйка встретила ее прищуренными глазами и испепеляющим взглядом.

- Красиво, но чую, не к добру! - протянула руку, чтобы коснуться внезапно появившихся у Тхайи коротких волос на лбу, но та остановила ее:

- Нет –нет –нет! Только вечером, после выступления! – и погрозила пальчиком. Женщина растерялась.

- Эх, Тхайя, у тебя подозрительное хорошее настроение. Неужели он решился жениться?

- Мужчинам легче головой рисковать, совершая подвиги, чем рукой, на которую надевают браслет. Это для них равносильно кандалам.

- Скажешь тоже, - недовольно пробурчала она и покосилась на мужа, стоявшего рядом и делавшего вид, что погружен в работу. Но попался на том, что после Томкиной шутки одна из тарелок выскользнула из его рук и с грохотом разлетелась на куски.

- А что думать? Так и есть. Ноги не пожалел, а руку жаль, - отшутилась Тамара.

- Знаешь, Тхяйя, если обещал, пусть сватается! Нечего порочить девиц! У соседки дочь подала прошение жрецу. И, между прочим, он женился, хотя до этого отпирался.

- И как живут? – скептично спросила Тома.

- Хорошо, как все люди. Поначалу злился, нос воротил, а потом смирился.

- Да? Думаете одного из братьев Ордена можно так же припереть к стенке?

- А чем он лучше? Еже ли обещал, пусть исполняет. С Братьев спрос строже!

- Нет, не хочу так.

- Гордая, да? А поздно уже гордыню изображать.

- Хочу и буду!

- Попомни мои слова, ничем хорошим это не закончится!

- Сама разберусь!

- Я тебе добра жалею!

- В благодарность затяну добрую, грустную песню, - пригрозила Тома.

Угроза подействовала, хозяйка перестала поучать и лезть не в свое дело, но весь вечер ходила с кислой миной, как почтенная матрона перед оступившейся женщиной, и воротила нос. Но Томке было чихать, кто и что о ней говорит и думает. Она-то знала, что любима. И море казалось ей по колено.

***

На четвертый день Ивая принесла весть: Долон желает с ней поговорить.

- Рада бы, да занята, - мстительно ответила Томка, припоминая сказанные им обидные слова. Не собиралась она бежать сразу, как только поманили пальчиком.

- Сами разбирайтесь. Я передала, - фыркнула сестра, но возражать не стала. – И на побегушках быть не желаю!

Оставшись одна, Тома победоносно улыбнулась.

- Ха! Съел, грубиян?! А вот терзайся! – она наслаждалась новостью, что Ло тоскует и желает объясниться. – Пока три раза не взмолишься, даже и не думай о прощении!

Но дожидаясь желанной вести, много думала о себе, о нем, о причинах ссоры, о произошедшей драке. И, смирив гордыню, признала, что к замечаниям Долона все же следует прислушиваться, ведь он родной мир знал лучше. Так, скрепя сердцем, Томка купила несколько скромных платьев, на которых он изначально настаивал.

Теперь же, собираясь надеть одно из них, тяжко вздыхала. Ведь душа желала другого.

- Ну, а что ты, Тома, хотела? Какое место работы, такая и форма. «Погребок» - таверна простая, непритязательная, вот и выглядеть надо соответственно, чтобы не казаться легкомысленной.

Строгое платье едва обозначало фигуру. Повертевшись перед зеркалом, выбрала серьги, яркий браслет, накинула тонкий палантин и вышла из дома.

Кроме одежды, изменилось и Томкино поведение. Теперь она неохотнее улыбалась, чтобы не дарить ложные надежды. Да и после того, как наметились подвижки с Долоном, стала держаться гораздо увереннее. Переживала, что после перемен внимания станет меньше и сократятся чаевые, однако, чем строже держалась, тем больше из кожи вон лезли поклонники, пытаясь обратить ее внимание.

Стоило Томе вскользь обронить, что любит цветы, слова не осталось незамеченным, и в «Погребке» заблагоухало дарами флоры. Приносили в горшках, полевые, сорванные по дороге, редкие и самые обычные. Вскоре ставить их было некуда, и пришлось выставить растения у входа в таверну. Калиса радовалась и даже не роптала, поливая цветы.

Томка же с нетерпением ожидала, когда же Ло пришлет еще весточку или придет сам, но дни шли, а он не появлялся. Не приходила и Ивая. Терзаясь сомнениями, она подумывала уже о том, чтобы отправить записку, благо, писать по местному, хоть и с ошибками, но научилась, однако желание сохранить гордость было сильнее.

«Напишу первая, еще и не ответит. От обиды напишу вторую, и выйдет, что он победил! Нет уж, буду терпеть до конца!»

Благо, что утром пришел человек и, щедро оплатив большой заказ, попросил наготовить жаркого, пирогов, сладких булочек и доставить на дом.

Обрадованная заказом хозяйка, весь день суетилась у плиты и к вечеру еле держалась на ногах, а ведь еще предстояло все это доставить.

- Неси осторожно! Отдашь, сразу возвращайтесь! – суетилась Калиса, раскладывая еду и горшки в плечевые мешки. Самый тяжелый предстояло нести Неносу, а поменьше – Томке. Идти одна она наотрез отказалась. Ей вообще не хотела никуда идти, но хозяйка так устала, что даже говорила тише обычного. – Тут недалеко. Дом купца Басата знаешь? Нет? Ненос знает. Такой заметный, с яркой красной крышей - мимо не пройдете. Вот где-то там от него, через два дома, живет заказчик. Хасас или Хахас, запамятовала. С бородой. Он будет ждать.

- Почему сам не пришел?

- Да за такую цену, не грех и отнести! И тебе заплачу за помощь, только поторопись...

Выслушав еще сумбурных и мелочных напутствий, Тамара с Неносом с сумами, перекинутыми через плечо, вышли из «Погребка».

Вечерело. Люд выходил на улицу. Кто-то спешил домой. Мальчишки, уставшие от духоты, носились по улице, едва не сбивая с ног.

Привыкнув к ноше, Тамара успокоилась и перестала злиться. Прогулка с болтливым парнишкой уже не была в тягость. Он рассказывал глупые и курьезные слухи, смеша ее, и она всю дорогу улыбалась.

Но когда добрались до дома купца и начали расспрашивать прохожих о заказчике, никто не мог подсказать, где его искать. Также слыхом не слыхивали ни о каком Хахасе.

- Услышав звон монет, Кали от восторга дышать перестала! - досадливо пошутил Ненос. – Вот и напутала.

- То-то и странно. Зная, как она старается для щедрых клиентов, не верится, что могла перепутать.

- Да, а почему тогда имя не запомнила?

Томка и сама не знала. Поспрашивав еще людей, хотели возвращаться, как их окликнул человек:

- Подождите! Я провожу вас! Вы, наверно, ищите леса Кахаса?

- А, Кахас?! Так бы и спрашивали, а то Хасах, Сасас! – укорил ремесленник, которого они долго донимали расспросами. – А зачем он еду заказывал? Празднество?

Поблагодарив за внимание, Томка и Ненос отправились следом за мужчиной.

- Совсем рядом, - махнул он рукой, указывая направление вглубь улицы.

Успокоенная тем, что заказчика знают, Тамара пошла следом, желая скорее избавиться от ноши и вернуться в таверну. Однако едва свернули за угол, оказались в небольшом узком переулке. Смутное сомнение не успело перерасти в тревогу, как за спиной раздались шорохи. Ее схватили за плечи, зажав рот, скрутили и накинули на голову мешок. Ненос даже не успел крикнуть.

***

Хас давно хотел поквитаться за Малыша, за увечья, нанесенные его морякам, за оскорбление. Вынашивая план мести, не спал ночами, но ровно до того дня, пока сам не посетил таверну.

Дерзкая грубиянка сразу вывела его из себя. И пела заунывно. Но ее глаза – насмешливые, холодные, даже при молчании манившие коварством и соблазном, лишили покоя.

Красоток он видал разных, но эта была особенной: считала себя равной мужчине, смотрела свысока и не боялась вступать в споры. Нет, и таких видел не мало, но было в ней нечто, что зацепило Хасата. А еще злила, доводя до бешенства, и заставляла думать о Тхайе обида, что он для простой подавальщицы пустое место. Надеясь на легкую победу, Хас начал слать редкие цветы, но она принимала любые дары равнодушно, как должное, капризно отворачивая голову.

Представляя, как коснется ее чувственных губ, властно проведет языком, а она ответит, возбуждался. Решив, что это из-за долгого воздержания в плавании, посетил шлюх, но от этого Тхайя меньше манить не стала. Наоборот, там ему любезно поведали о ней много интересного, чем еще больше заинтриговали.

Хас узнал, что некоторое время назад город посетил приезжий купец, который, страдая от отверженной любви, напился до беспамятства и пропустил отплытие корабля, а потом пьяный носился по борделю и выкрикивал гадости о дерзкой девке, отвергшей его. Оказалось, что она родственница Тхайи.

«Что ж, видать, все женщины твоего рода искусительницы, но и я не прост!» - усмехнулся Хас. Сначала подумывал предложить награду за ночь, но решил, что гордячка откажется, еще и на смех поднимет, потому предпочел сделать по-иному.

Он был уверен, стоит Тхайе лучше узнать его, дерзкая подавальщица согласится остаться с ним. Хасат бы щедро одаривал ее подарками, а когда надоела бы, вернул обратно, загодя взяв расписку, что она не имеет недовольства и сполна получила откуп. Хас был молод, богат, и женщины любили. Разве эта устоит?

«Привыкнет, еще в ногах будет ползать, умоляя, чтобы остаться…» - мечтал он, размышляя о будущем. И когда на борт подняли тюк, не говоря ни слова, подхватил его и понес вниз, под громкий хохот и непристойные шутки команды.

Стаскивая веревки с сонной Тхайи, провел рукой по изгибам соблазнительного тела, огладил грудь. Проснулась похоть, но Хасат слишком уважал себя, чтобы поступать как неудачник.

«Пусть проснется. Как раз успеем отплыть», - ухмыльнулся он.

Оставив пленницу на ложе, достал сундук с монетами и украшениями и поставил на стол, так, чтобы едва очнулась, сразу заметила его. Хасу нравилось играть женщинами и видеть, как побеждает жадность, как гордые и неприступные тают и становятся податливыми. Представляя, как она будет метаться, откровенно злорадствовал.

Заперев дверь, поднялся на палубу. Проверил, как идет погрузка, дал указания Фану и поспешил вернуться вниз. Порошок действовал кратковременно, и она совсем скоро должна была проснуться. А ему не терпелось увидеть реакцию бедной подавальщицы на дорогие украшения с камнями, от которых рябило в глазах…

***

Очнувшись, Томка еще не успела открыть глаза, а уже испугалась чуждого запаха. Резко сев, завертела головой…

Хасат видел, как у Тхайи задрожали губы, когда поняла, что находится на судне.

- О, Боги! Как же так? – испуганно прошептала она, но когда заметила его, гневно зашипела: - Мер-р-завец! Еще пожалеешь!

Тамару трясло от одного вида похитителя. Длинные пряди темных волос, падавшие ему на лицо, казались ей грязными и сероватыми. Полуулыбка – противной, даже женоподобной.

- Какие грозные слава для слабой женщины! – рассмеялся Хас, благодушно улыбаясь пухлыми губами, однако его прищуренные глаза оставались цепкими и злыми. – Поднос дать?

- Верни меня обратно!

- Не раньше, чем через четверть. Мы отплыли.

- Ты совершил преступление и ответишь за это, - зная тайну Братства, Томка говорила уверенно, но в ответ услышала лишь беззаботный смех. Наглый чужестранец вольготно закинул руки за голову и потянулся.

- Да неужели? Если так, готов выплатить виру. Ведь так решаются все хлопоты. Сколько тебе надо? Этого достаточно? – он небрежно махнул широкой ладонью с толстыми пальцами в сторону ларца.

- Подавись своими монетами! Верни на берег!

- Через четверть. Думаешь, он простит тебя? – мерзавец смотрел на нее злыми, голодными глазами, и от осознания, что Долон никогда не простит ей измены, душа ушла в пятки, и заколотилось сердце.

- И это все ради мести? – догадалась Томка.

- Не смущайся, примерь. Ты ведь любишь украшения! – расхохотался Хас.

Отчаявшаяся Тамара подлетела к столу и, схватив сундучок, с силой швырнула на пол.

- Подавись ими! – закричала она. – Не нужно мне ничего от тебя!

- Не надо ломаться, ты ведь не скромница! – гоготал чужеземец, упираясь руками в бока. Насмеявшись вдоволь, вытер кулаком глаза и вышел из комнатенки, заперев дверь.

«Ло никогда, никогда не сможет простить меня! - от осознания, что потеряла его, подкосились ноги. - Долон ведь был против работы в трактире, предупреждал, а я хотела утереть ему нос. А нос утерли мне и дали по губам, чтобы не раскатывала!»

Томка с последней надеждой метнулась к небольшому окну, в который бы с трудом, но пролезла, однако корабль плыл под парусами, и на горизонте не было видно земли.