Дар огненной саламандры

Глава 18, в которой герцог обнаруживает пропажу

Я вышел на арену, когда бой между князем и витом Лавием уже начался. Магистр держался с хладнокровием приговоренного, вновь заставив меня озадачиться вопросом — на что рассчитывал граф, выставляя свою кандидатуру? Неужели отчаяние довлеет над ним так сильно, что даже высокая вероятность смерти его не остановила?

В отличие от собранного магистра, князь лучился довольством, предвкушая лёгкую победу.

Соперники разминались, обмениваясь ударами. Оба не использовали снаряды, только созданное огнем оружие, так что бой выходил зрелищным и... бесполезным. Но, как я и рассчитывал, Бродерику хотелось показать свое превосходство даже без обращения, поэтому он не торопился.

Поддавшись непонятному импульсу, я подошёл ближе к трибунам, но взгляда от сражающихся не оторвал, пытаясь найти уязвимые точки князя. Я не раз видел его в бою во время Вечной Войны, но с тех прошло слишком много времени, и все могло кардинально поменяться.

Я решил не использовать накопитель. Пламя и так рвалось наружу при малейшем сомнении, что у меня может не получиться, и варров князь безнаказанно доберется до моей ящерки. Я перестал сбрасывать его излишки, гасил, удерживал и копил. Сейчас во мне было столько огня, что, казалось, он выпарил, выжег и заменил всю жидкость в организме. В горле саднило, в желудке пекло.

Типичные симптомы переизбытка магии. Накопители для того и нужны, чтобы молодые маги не гибли от своего же огня до того момента, когда смогут его контролировать. Если этого не сделать, то накопленная энергия выплеснется наружу, уничтожив своего владельца и все живое в радиусе нескольких метров вокруг. Страшная, болезненная и медленная смерть, потому что убивает она не сразу, а потушить такой магический огонь невозможно.

Никому и в голову не приходило, что на такое можно пойти сознательно. Никому, вплоть до вита Стенфорда, имевшего к королю Кастору огромный личный счёт. И король полностью по нему расплатился. Во время сражения, пробившись к королю Кастору, маг использовал свой собственный накопитель, забрав оттуда ожидаемо неконтролируемую магию. Я видел воспоминания очевидцев, не только информацию из библа. Кастор начал обращаться, как только заметил живой факел, но не успел.

Тогда пострадало слишком много людей, магический огонь распространялся по ним, как по сухой траве, не разделяя ни своих, ни чужих. Именно поэтому, такой случай стал единственным в истории. Он лишь показал, какова цена убийства дракона.

У меня другая ситуация. Мы будем один на один, на защищённом поле. Никаких посторонних жертв не будет.

В этот момент Бродерик решил, что с него достаточно, и начал обращаться. Трибуны взревели — зрелище смены ипостаси в наше время достаточно редкое, чтобы привлечь полное внимание зрителей.

Дракон Бродерика — темно-зеленый, бронированный и шипастый — возвышался над магистром непобедимой крепостью. Игры кончились.

Краем глаза я заметил движение справа от себя и мельком глянул в ту сторону. Захотелось протереть глаза — одетая лишь в тренировочные брюки и тунику, ко мне мчалась Астерия. На целую секунду меня парализовал ужас, а потом я рванул ей навстречу.

Она врезалась в меня маленьким боевым снарядом, до последнего не снижая скорости. Я развернул ее боком, чтобы контролировать сражение, и заорал:

— Что ты творишь?!

В ответ девушка ухватилась за меня, отчаянно цепляясь и... поцеловала. Я замер в неверии. Мой контроль летел к Варру, и пламя наполнявшее меня по самое горло, немедленно рвануло наружу. Захотелось стонать от отчаяния. Что же ты творишь, любимая? Зачем лишаешь меня последней возможности защитить тебя?

Внезапно что-то изменилось. Мой огонь, который я чуть ли не сглатывал, чтобы не выпустить на волю, оказался сметен пламенем Астерии, хлынувшим в меня раскаленным потоком. Где-то внутри поток схлестнулся с моим огнем и слился с ним в одно целое. Ощущение, возникшее при этом, напоминало экстаз такой мощи, что его было тяжело переносить на ногах.

Астерия задрожала. Крупной судорожной дрожью, напугав меня. Я прижал ее к себе, все ещё в неведении сути происходящего.

"Дар!" — голос Ррарна взорвал мое сознание. И только тогда пришло понимание. Я взглянул в лицо Астерии, не находя слов. Как?!

"Тоже любит, поэтому получилось!" — радостью Ррарна можно было осветить всю академию.

А потом дар начал действовать. Дракон словно ворочался внутри, распрямляясь. Его сознание заполняло мое, сливаясь. На меня хлынули образы, запахи и звуки. Не точечно, как в случаях, когда Ррарн усиливал мое зрение или слух, а основательно и тотально.

Кожа будто пошла крупными трещинами, в которых тут же закипела лава. Тело нагрелось, почти загорелось, и Астерия сделала шаг от меня, часто моргая из-за яркого света, исходящего от кожи. Дракон рвался наружу, девушка будто поняла это, торопливо отойдя на несколько шагов от меня. Я, на всякий случай, сделал тоже самое.

И я расслабился, позволив Ррарну завершить обращение. В какой-то момент меня кольнул лёгкий страх человека, теряющего власть над телом, но он быстро прошел, растворившись в доверии. Ещё несколько мгновений и все мои органы чувств обостряются до предела. Я вижу Бродерика и Вита Лавия, который держится из последних сил, продолжая атаковать зелёного дракона. Но тот уже заметил меня и торопится закончить бой, чтобы переключиться на нового противника. Я вижу трибуны, трепет, удивление и благоговение в глазах зрителей. Я вижу Грэма, который уже перелезает через изгородь.

Но все это боковым зрением, главная же и самая желанная цель — прямо передо мной. Я тянусь к ней, внутренне опасаясь, что испугаю и буду отвергнут, но она смеётся и гладит меня. Мысленно обещаю подарить ей все счастье мира.

К сожалению, мгновения отпущенные на знакомство, иссякли. Бродерик уже подобрался ко мне и готов атаковать. Я двинул крылом, стараясь откинуть любимую ближе к подбегающему брату и закрыть обоих своим телом.

Огонь зелёного дракона обжег бок, но не сильно. Пламя словно стекло по моему бронированному телу, не причинив вреда.

Я не торопился атаковать в ответ. Сначала нужно убедиться, что Грэм и Астерия покинут поле. И только когда они оказались вне досягаемости огня, я поддался боевому азарту. Огонь родился в глубине громадного тела, вырвавшись даже не пламенем, а сгустками плазмы. Зеленый взревел, но, как и мне, огонь не причинил ему сильного вреда. Мы закружили друг напротив друга, обмениваясь пламенем и ударами крыльев. А потом Бродерик взлетел.

Я замешкался, но только на мгновение. В этой ипостаси не было отдельно Аверика и не было Ррарна. Мы были едины, разделяя память, мысли, умения. Я знал, что нужно делать. Развернул кожистые крылья, и они послушно оторвали меня от земли. Драконья магия делала мое громадное тело лёгким и послушным, воздух обтекал его, ласкаясь и поддерживая. От ощущений захватывало дух, и хотелось разделить их с той единственной, что ждала на земле, но для этого ещё будет время.

Бродерик атаковал сбоку, но я легко увернулся, примеряясь к противнику. Ещё несколько взаимных обменов пламенем. Я не знал, как зовут зелёного дракона. В соседнем государстве традиционно скрывали имя зверя из-за религиозных предрассудков. Но это был достойный соперник, не уступающий мне ни в скорости, ни в силе. Единственный мой шанс — это его несдержанность и злость. Соперник торопился, атаковал часто, иногда совершенно напрасно тратя огонь и силы.

Зелёный попытался подняться выше, чтобы атаковать меня сверху и я допустил это, в последний момент развернувшись в воздухе в невероятной позе — спиною вниз. Я ударил в единственное место, что действительно было уязвимым — крыло. Сгусток плазмы попал в основание крыла. В бронзовых глазах зелёного дракона мелькнула боль, потрясение и... понимание. Он взмахивал крыльями, но огненный снаряд, оказавшись в ямке под крылом, словно вгрызался в его плоть.

Я вывернулся, вновь принимая нормальное положение и осыпал противника огненными сгустками, не давая опомниться. Бродерик терял высоту, балансируя одним крылом, но его повреждения не были настолько серьезными, чтобы помешать продолжить сражение на земле. Мою преимущество временное, но я собирался сделать его окончательным.

Когда до земли оставалось около ста метров, я чуть задержался в воздухе, давая Бродерику возможность продолжить снижение. А потом разогнался и ударил в него. Но не огнем, а всем телом, вцепившись в раненое крыло задними лапами. Мы кувыркнулись, стремительно теряя высоту. Но мои целые крылья давали мне преимущество, так что я извернулся, оказавшись сверху. Бродерик ничего не успевал сделать, и о землю он ударился первым, смягчив мое падение. Зелёный дракон был повержен, но жив. Я ухватил его клыками за основание шеи, обжигая тонкую кожу огнем. Мгновение ничего не происходило. Потом дракон глубоко вздохнул и расслабился, закрыв глаза. Он сдавался, принимая мою победу.

Аверик бы не оставил жизнь такому противнику, но сейчас я не был только им. В зелёном нет истинного зла, я знал это, чувствовал. Была ярость, боль и пустота. Наверное, это погубило бы мою ящерку, но не так, я думал изначально. Бродерик не был черным. Он был потерянным и одиноким драконом и ожесточенным, яростным витом. Варр и Ррав его рассудят, но не я.

Я дождался, пока князь сменит форму, оставшись лежать у моих ног, потом обратился сам. Моя одежда осталась на мне, хоть и была изрядно подкопченной и рваной. Приятное преимущество магического обращения. В художественных библах есть истории о людях, что превращаются в животных, иногда даже без своего желания. В их случае, обратное превращение посреди наполненной зрителями арены, оставило бы незабываемые впечатления всем присутствующим. Хотя, конечно, меня бы это не остановило.

К нам бежали люди. В первую очередь сопровождающие князя.

— Победу одержал герцог Аверик вит Ррарн, — пронесся над академией усиленный артефактом голос короля.

Я поднял руки над головой и медленно повернулся вокруг себя, показывая, что я жив и полон сил продолжать бой. Это было не так. Я чувствовал дурноту и слабость.

"Не привык ещё", — успокаивающий голос Ррарна вклинился в сознание. Я снова чувствовал его отдельно, но все равно как будто ближе.

Твердым и уверенным шагом, проклиная слабость, мутящую сознание, я дошел до изгороди и вышел через открытый для меня проход. Перепрыгнуть через ограждение было бы эффектнее, но, боюсь, неминуемое падение фатально отразилось бы на моей репутации. Я выискивал Астерию, но не находил. К слабости добавилась тревога.

— Где вита Астерия? — первым делом спросил я у спустившегося ко мне Стефана.

— Не переживай. Девочка утомилась. Ее отнесли в лечебное.

— Мне нужно к ней.

— Дай ей прийти в себя. Она практически упала. И сейчас, скорее всего, не в сознании.

— Я пойду к ней, — упрямо мотнул я головой, сжимая зубы. Беспокойство усилилось. Все, что нужно было и мне, и Ррарну, это убедиться, что наша ящерка жива, здорова и в безопасности.

— Иди, герой, — махнул на меня рукой король, — не забудь про праздник в свою честь.

— Вот уж, обошёлся бы, — скривился я, но кивнул, чтобы быстрее отделаться. Я уже видел толпу, что желала пробраться ко мне. Среди них не было ни Грэма, ни матушки, а остальных я видеть не желал категорически. Так что я оставил Стефана отдуваться за двоих и чуть ли не бегом направился к академии. Где-то на полпути что-то заставило меня споткнуться, едва не упасть. Ощущение было такое, словно в груди что-то натянулось и лопнуло, обдав отчаянием и безысходностью. Я побежал, рывками сокращая расстояние до цели.

Но я всё равно опоздал. Без стука рванув дверь палаты лечебного отделения, я застал там только ту, о которой даже не вспоминал несколько месяцев.

"Ее нигде нет", — тоскливо взвыл Ррарн, озвучивая то, что я понял ещё по дороге.

Изабелла подскочила с кресла около кровати, где она сидела с библом в руках.

— Аверик! Наконец-то!

— Где Астерия? — устало спросил я, не рассчитывая на ответ. Я прислонился к косяку. Дурнота накатывала волнами, и я ненавидел эту несвоевременную слабость.

Изабелла чуть поморщила свой аристократичный нос:

— Девчонка? Не знаю. Ушла куда-то.

— Она моя невеста. И по закону, и по сердцу.

Мир как будто стал серым, а воздух плотным. Эмоции притупились, мысли текли недопустимо медленно.

— А я, Рик? Кто тогда я? Почему ты поступаешь со мной так?

В голосе девушки прозвучали близкие слезы. Она быстро подошла ко мне, заламывая руки и заглядывая в лицо.

— Прости, Белла, это действительно моя вина.

Я говорил, но ничего не чувствовал, только пустоту.

— Так спокойно?! Я была с тобой столько лет, а теперь ты выгоняешь меня на улицу? Как собаку?

Губы Бэллы задрожали, глаза увлажнились.

— Успокойся, Бэлла, прошу тебя.

Я понял, что если сейчас не сяду, то позорно свалюсь прямо ей в ноги. Я дошел до кресла и упал в него.

— Успокоиться? Вот так просто?

Белла разошлась не на шутку. Я молчал, понимая, что она права, тысячи раз права, Варр меня побери.

— Я терпела, пока ты путался с этой девкой у меня под носом! Молчала, думала, что эта блажь пройдет!

— Она не девка, и все было не так, — но моя вялая попытка оправдаться только подогрела ее ярость.

— Блудливая дрянь! Что вы в ней нашли, в этой рыжей дешёвке?

Слабость мутила сознание, но нужно закончить этот разговор и не позволять графине поливать мою ящерку грязью.

— Не смей ее оскорблять.

Вышло как-то неубедительно. Слишком тихо и медленно.

— Ты слепой, Аверик! У нее уже есть жених! Он ее должен был выкрасть прямо у тебя из под носа!

"Откуда она знает?" — задумчиво и тихо спросил Ррарн, и этот вопрос вернул немного ясности моему сознанию.

— Но она не уехала с ним, — медленно проговорил я. — Значит, выбрала меня.

— Ещё чего! Сбежала бы к своему жалкому виталу. Если бы не...

Тут она поняла, что продолжать не стоит, и резко замолчала, выжидающе глядя на меня.

— Ты подстроила аварию Виктору Стертеру?

— Нет!

"Не она лично, но...", — Ррарн затих.

— Конечно, не ты, Бэлла. Ты ничего не смыслишь в артефактуре. Кого ты попросила? Или просто заплатила?

— Я не понимаю о чем ты!

Белла занервничала. Тонкие пальцы начали трепать кружева на манжетах ее строгого изысканного платья. Я отстранено наблюдал за этим, размышляя.

— А князь? Я все гадал, откуда Бродерик узнал об отборе? И здесь ты отметилась, Изабелла?

Графиня поняла, что проиграла. Ррарн не даст ей соврать, а отвечать на вопросы придется все равно. Вместе с пониманием к ней вернулось спокойствие и достоинство.

— Да, это сделала я.

— Он бы убил меня у тебя на глазах. У меня не было шансов. На что ты рассчитывала?

— Не убил бы. У нас была... договоренность. Он не причинил бы тебе серьезного вреда. Ему нужна была только девчонка.

— Зачем тебе все это? — спросил я, глядя на графиню, как на незнакомку.

Она молчала, задумчиво разглядывая меня. Мысли снова начало заволакивать туманом. Надо добраться до моих комнат. Там есть запас препарата, что вернет остроту моего разума лучше, чем сон и отдых. И уж точно быстрее.

Я тяжело поднялся. Изабелла проводила мое движение глазами.

— Мы вернёмся к этому вопросу, вита Изабелла, — сухо произнес я, отворачиваясь.

Никто не знает, чего стоило мне дойти до двери твердым шагом и с прямой спиной. Но я справился, привалившись к стене только за пределами палаты.

— Рик! — голос Грэма проник в сознание как сквозь вату. — Что с тобой?

— Откат, — проскрипел я. — Потратил слишком много энергии. Мне нужно в комнаты.

Я сделал над собой очередное усилие и отлепился от стены. Дорога до комнат заняла не меньше времени, чем на кэбе до столицы. И мне нужно благодарить Ррава и Стефана, что нам никто не встретился. Мало кто решится покинуть арену раньше короля.

В комнате я упал на кушетку, попросив Грэма достать две ампулы из запаса.

— Ты уверен? — с сомнением посмотрел на меня брат.

— Мне нужно найти Астерию. И быстро.

— Где она?

"Не в этом мире"

"Что это значит, Ррарн?"

"Мне кажется...", — тут я понял, что голос дракона тоже звучит устало и тихо, — "там были следы портала, но я не знаю, куда именно он вел".

— Ррарн говорит, что Астерия в другом мире.

— Ты знаешь, — проговорил Грэм, — это бы многое объяснило.

Он наконец отдал мне препарат, и я выпил флаконы один за другим. Что-то взорвалось в сознании, а потом оно погасло.

Жар. Я горел и, наверное, кричал. Открывал глаза и замолкал, видя перед собой встревоженные лица — матушки, Грэма. Один раз Стефана. Однажды, мне показалось, что я видел Астерию. Но уцепиться за реальность не получалось, и я снова проваливался в кипящую лаву болезни.

Я пришел в себя рывком. Сел, переждал головокружение и прохрипел, найдя глазами подскочившего Грэма:

— Воды...

Жадно напился, с усилием проталкивая воду в сухое горло.

— Что со мной?

— Стефан сказал, что препарат иначе действует на цельных двуединых.

— Варр! Сколько это продолжалось?

— Почти шесть дней...

Я неверяще уставился на него. Грэм вздохнул и добавил:

— Это ещё не всё. Я позову ее, если ты готов.

— Готов к чему?

— Встретиться с Астерией, Рик.

— Как?!

— Ты все поймёшь, когда... увидишь ее. Звать?

— Конечно!

Я понимал, что что-то не так. Слишком подавленным был брат. Отводил глаза, молчал. Ррарн ворочался беспокойно. Но, если Астерия здесь... Если она жива и здорова, то со всем остальным я разберусь.

Я действительно все понял сразу, как увидел девушку. Нет, сначала сердце бешено ударилось о ребра при ее виде, но...

"Это не она", — убито прошелестел Ррарн то, что я видел и сам.

Девушка поприветствовала нас положенным этикетом реверансом и вошла. И чем ближе она подходила, тем больше отличий я замечал — в походке, в движениях, в мимике. На меня она смотрела настороженно и напряжённо, и, думаю, мой ответный взгляд был таким же.

— Присаживайтесь, виталина Астерия, — мягко сказал ей Грэм, указывая на стул у моего ложа. Я вздрогнул от звука имени с непривычным обращением, но промолчал.

Девушка села, нервно расправила платье, набрала воздуха, чтобы начать, но тут же выдохнула, глядя на меня с лёгким испугом. Ящерка никогда так не смотрела. В ее глазах, даже когда она проигрывала или боялась, был мятеж, иногда отчаяние, но не было этого детского страха.

— Знакомься, брат, — видя замешательство девушки, пришел на помощь Грэм, — виталина Астерия Дорн, — он вздохнул и добавил. — Настоящая Астерия Дорн.

— А где моя Астерия? — я начал раздражаться.

— Ее зовут Юлия, — робко произнесла девушка.

Юлия. Странное имя растеклось по языку и я сглотнул, запоминая и принимая.

— Где она? — я старался говорить приветливо, даже попытался улыбнуться, но девушка тут же чуть отшатнулась. Впрочем, возможно, ее просто пугал мой вид и запах после недели болезни и бреда. Или хриплый, шершавый голос.

— Она в другом мире. Совсем другом...

Астерия начала рассказывать. Сначала осторожно, медленно подбирая слова, потом все охотнее и красочнее. А я пытался понять и принять происходящее.

"Это правда", — Ррарн слушал вместе со мной, вникая и запоминая каждое слово.

"Как ее найти?"

"Не знаю", — Ррарн вздохнул и беспокойно заворочался. — "Цельные двуединые могут ходить между мирами, но для этого нужно знать, куда идти, а мы... не знаем".

— Как вы попали в тот мир, Астерия? — проскрипел я и потянулся к кувшину с водой. Грэм налил новый стакан, и я начал пить медленными глотками, пытаясь вернуть голосу живость, чтобы не пугать девушку.

— Не специально. Просто в один момент потемнело перед глазами, а когда прояснилось, я была уже не здесь.

— А как вернулись?

— Так же. Я заходила домой — в смысле, в дом Юлиных родителей, я жила с ними все это время — и вдруг на меня как будто накинули плотный мешок. А когда стянули, я была уже здесь — около лечебного отделения.

"Неконтролируемый переход. Нам это не поможет".

Я задал бы ещё сотню вопросов, но слабость дала о себе знать, заволакивая сознание плотным туманом. Я откинулся на подушки и прикрыл глаза.

— Вы можете идти, виталина Астерия, — обратился к девушке Грэм. — Спасибо вам, вы очень помогли.

— Я могу уехать? — она повернулась к нему и заговорила, торопясь и сбиваясь. — Вы обещали мне, что после того, как вит ректор очнётся, и мы поговорим, я смогу навестить Вика.

— Сможете. Виту Аверику нужно отдохнуть, освежиться и все обдумать. Завтра он задаст вам вопросы, если они возникнут, и я отправлю вас к жениху на личном кэбе. Обещаю.

— Спасибо, — Астерия улыбнулась Грэму и кивнула мне. Встала и направилась к выходу, но на пороге задержалась.

— Я желаю вам найти, Юлю, вит Аверик. Она хорошая, я знаю. Ее родители.., - тут девушка поморгала, будто пряча слезы и продолжила. — Они очень помогли мне, и мне хотелось бы, чтобы их дочь была счастлива.

— Что ты рассказал ей? — спросил я, когда за девушкой закрылась дверь.

— Немного правды. Она молчала сначала, остерегаясь рассказывать все, но, когда узнала о твоих планах, решила помочь.

— Что мне делать? — вопрос был больше риторический, но Грэм ответил.

— Во-первых, — серьезно сказал он, — помыться. Во-вторых, и не спорь, поесть.

А в-третьих, пришла матушка — слегка обиженная на обоих сыновей за то, что не позвали ее первой. Но моя благородная родительница быстро оттаяла, убедившись, что со мной все в относительном порядке. Просидев со мной до самого вечера, вдовствующая герцогиня вылетела в свое поместье, а я, наконец, смог задать Грэму накопившиеся вопросы.

— Где Изабелла?

— Вернулась в свое поместье. Вы успели поговорить, как я понял?

— Да, успели, — я скривился. — Это она подстроила катастрофу Виктору Стертеру и вызвала сюда Бродерика. И не знаю что она успела сказать Асте... Юлии, но моя невеста ушла после разговора с графиней.

— Что ты будешь делать?

— С Изабеллой? — я дождался утвердительного кивка. — А что я могу? Все это нужно доказать, а она не обязана свидетельствовать против себя, сам знаешь.

— Надеюсь, ей хватит ума и такта не приближаться к тебе.

Я усмехнулся:

— Насчёт второго — сомневаюсь. Кстати, могу я попросить тебя заняться моим поместьем? Нужно нанять управляющего, поменять штат, если нужно.

— А ты?

— Я останусь здесь, — твердо сказал я. — Если ящерка попала сюда в первый раз, то, возможно, придет и второй.

— Рик...

— А что мне остаётся, брат? — я горько рассмеялся. — Я так хотел этого единения, Ррав видит, как! И я рад, честно. Но я знаю, что Ррарн со мной согласен — есть вещи и поважнее.

— Мне ли не знать.., - Грэм улыбнулся не менее горько.

— Как у тебя дела с Дальтеей?

— Все также.

Мы помолчали. Каждый думал о своем, и оба все больше мрачнели.

— К тому же, — снова заговорил я, — в академии крупнейшая библиотека. Если есть сведения о других мирах, то я найду их все.

Я действительно это сделал. Пересмотрел все библы, возвращаясь в комнаты порой слегка ошалевшим. Наверное, меня можно было назвать крупнейшим специалистом по порталам, переходам и другим мирам, если бы не тот факт, что сведений было мало. Удручающе, ничтожно мало. Но я не сдавался.

В дворцовой библиотеке мне попался странный библ, который я раньше бы и трогать побрезговал, а сейчас просмотрел с огромным вниманием и интересом. Автор слил в библ воспоминания о построении собственного портала в другой мир, и все выглядело вполне правдоподобно, но у таинственного источника было несомненное преимущество. У него была вещь из того мира, которая и привела автора туда.

У меня не было ничего Юлиного. Но я всё равно пробовал. Выполнял ритуал и тянулся к ней мысленно. Иногда мне даже казалось, что я улавливаю отголоски ее эмоций — грусти, тревоги. А может, это были отражения моих чувств.

Выглянув однажды в окно библиотеки, я увидел стену зелёной листвы и россыпи крошечных белых бутонов. В королевство пришла весна. И, кажется, уже давно.

Но помощь пришла. Пришла неожиданно и совсем не так, как я мог бы себе представить. Они вошли в кабинет вдвоем — счастливо улыбаясь и держась за руки. Специально оголив запястья так, чтобы окружающим были видны браслеты, что появляются только после Обряда Единения. Я стиснул зубы, переживая приступ настоящей зависти.

— Вит ректор, — взволнованно заговорила Астерия, — кажется, я знаю, как найти Юлин мир!

— Как? — спросил я, усилием воли отрываясь от узоров на их руках. Погруженный в свои мысли, я не очень понимал, как девушка может мне помочь там, где я потерял несколько месяцев.

— В последнее время у меня было время и, — тут она мило покраснела, но честно продолжила, — мне хотелось посмотреть отбор, посмотреть на себя — со стороны... Это, наверное, глупо и...

— Не волнуйся, Тэрри, все хорошо, — нежно улыбнулся девушке муж, так и не отпустивший ее руки.

— Спасибо, Вик. Так вот, я видела соперников. Сначала внимания не обратила, я же не очень хорошо знаю всех благородных витов, но он вышел в последний этап. И вообще, оказался драконом.

— Князь Бродерик? — спросил я.

— Да, я потом уточнила. Вот. Я думаю, нет, я уверена, что это Дмитрий Логинов.

— Кто такой Дмитрий Логинов?

"Не злись. Дай ей сказать. Это важно".

— Это человек из мира Юли. Он преследовал ее там. Она даже в другой город переехала. И с работы ушла. Я видела фото, мне мама показывала. В смысле, Юлина мама.

— Вы уверены?

"Она говорит правду", — вмешался Ррарн.

"Или то, во что верит", — я боялся это принять, боялся ошибиться.

— Я уверена. У Юли были его фотографии.

— Фото...графии?

— Да, это как картинка из библа, только неподвижная и на бумаге.

— Спасибо, виталина Астерия, — сказал я, поднимаясь, — мы не забудем вашей помощи. И даже желания помочь.