Дар огненной саламандры

Глава 9, в которой я знакомлюсь с Яррой

Первая половина дня прошла без особых сложностей. Единственное, что удивило с самого утра — это оставленное для меня сообщение от Грэма: "Астерия, буду благодарен, если вы завтра посетите занятие по стрельбе из артефактного оружия". Конечно, какие могут быть вопросы? Я думала в свободное время просматривать библы, но просьба Грэма, безусловно, важнее этого.

Да ещё за завтраком Мелисса вдруг начала расспрашивать меня о моем новом статусе.

— Терри, а каково это жить с драконом?

Я поперхнулась кофием.

— В смысле?

— Ну теперь ты никогда не бываешь одна. О чем вы говорите?

Я тоскливо взглянула на остаток напитка в чашке, но допивать не стала. Кофий здесь был крепким, и теперь в носу жгло, а в горле першило.

— Я не знаю о чем ты говоришь, Лисси. Мой... эээ... дракон себя редко проявляет.

Мне послышался этот тихий смешок! Правда же?

— Как это? — округлила глаза соседка, — откуда тогда ты знаешь, что стала витой?

— Моя драконица... Ярра (одобрительный вздох в голове и приступ головокружения после него) говорила со мной. Раньше.

— А почему перестала?

— Я ее боюсь! — честно призналась я. Пусть обе знают. А то вдруг некоторые решат активизироваться в ненужный момент, — я всегда боялась всех ящероподобных. Поэтому мне нужно время, чтобы принять все это.

— И твоя драконица это принимает? Дает тебе время?

— Похоже, что так, — вынуждена была признать я.

Мелисса задумалась, а я отставила недопитый кофий и недоеденную булочку, схватила сумку и практически сбежала от дальнейших расспросов. Благо, что ещё вчера узнала, что физическая подготовка проходит там же, где и стрельба — во внутреннем дворе академии. Переоделась в спортивную форму и первой вышла во двор, чтобы осмотреться.

Вокруг полигона, вдоль всех четырех стен здания, тянулась беговая дорожка. Самая что ни на есть обыкновенная, с пружинистым твердым покрытием. И середину круга полигон делил со спортивной площадкой. Подошла чуть ближе, но ничего сверхъестественного не увидела — рамки, кольца, лестницы, стены для скалолазания, турники. Я много времени уделяла тренировкам в обычной жизни — три раза в неделю тренажерный зал, ежедневная йога утром (кстати, хорошо бы узнать где я могу заниматься йогой здесь), раз в неделю — уроки самообороны. Последние я начала посещать сразу после происшествия с Дмитрием, когда перешла работать в аналитический отдел полиции.

По телу Астерии сложно было понять, насколько хороша ее физическая подготовка, но я настраивалась на худшее. В то же время, я очень сильно сомневалась, что остальные девушки много времени уделяют спорту. Скорее всего на этих занятиях у меня проблем не будет.

Так и оказалось. Вышедшая вслед за остальными студентами преподаватель была несомненно в шикарной форме и настроении. Наученная опытом, я заранее смотрела имена всех магистров предстоящих занятий, но женщина представилась специально для меня:

— Добро пожаловать, вита Астерия. Я Лукреция вита Аррета. Надеюсь, вам нравится ваша новая группа?

Группа и я посмотрели друг на друга с откровенным сомнением, но вита Лукреция нашим косым взглядам значения не придала. Скомандовала пять кругов бега и отошла в сторону, пропуская нестройные ряды по-утреннему медлительных студентов.

Пять кругов я пробежала. Не могу сказать, что с лёгкостью, но благодаря правильному дыханию, вполне достойно. Скажем так — девушек я обогнала, а парней не догнала. Потом вита Лукреция провела разминку и отправила на площадку, где я окончательно отключила голову и даже словила кайф, представляя себя в своем любимом зале. В столице я первым делом занялась поиском работы, тренажерный оставила на потом, поэтому сейчас просто получала моральное удовлетворение от привычных действий. Конечно, тело Астерии мне отомстит, но я постараюсь смягчить симптомы горячим душем и самомассажем.

Девушек с занятия отпустили чуть раньше, давая возможность привести себя в порядок, чем все четверо не преминули воспользоваться. Правда, выйдя из душа, я застала обрывок очень занимательного разговора. Достаточно громкого, чтобы я услышала, но недостаточно смелого, чтобы сказать мне это в лицо.

— Да кто эта выскочка такая? — шипела подружка Валери, светловолосая вита с очень выдающимися формами.

— Я слышала, что ее родители — торговцы, — сказала, как выплюнула, третья девушка — брюнетка с длинными волосами, собранными в высокий хвост ради занятия.

Ее имя я помнила. Из всех девушек на огневой подготовке, вита Марида выделяла именно ее. Вита Истелла.

Девушки заметили меня и замолчали, занявшись своей одеждой. Я же сделала вид, что ничего не произошло. С самого начала было понятно, что подругами нам не быть, так чему сейчас удивляться?

На урок стратегии я, как обычно, плелась в самом хвосте растянувшейся по коридору группы. Зашла в аудиторию самой последней и на несколько мгновений застыла в дверях. Вместо привычных рядов для студентов, все свободное пространство занимал огромный стол с миниатюрными рельефами, городами и множеством мелких фигурок. Стульев нигде не было, видимо, предполагалось, что вокруг стола можно ходить. Остальные изучали карту с таким же живым любопытством, и я вспомнила, что для них это тоже всего второе занятие.

Урок мне понравился. Да что там, я была в полном восторге. Меня не спрашивали, предложив для начала присмотреться, так что я с огромным удовольствием слушала и запоминала. Студенты играли против преподавателя. Так как стратегия была только один раз в неделю и только у пятого курса боевого отделения, то не удивительно, что вит Бравос также преподавал логику у нас и витологию у третьего и четвертого курсов.

В игре были задействованы все виды войск (я видела даже две фигурки драконов — черную и красную), маги, катапульты, тараны и прочая техника. К концу урока войска студентов подошли к городу вита Бравоса и начали готовиться к осаде. Парни вообще были в экстазе, как будто мальчишки дорвавшиеся до новой компьютерной игры, но и девушки выглядели заинтересованными и взбудораженными. Группа получила задание сдать конспект с планом осады и потянулась на выход, громко обсуждая этот самый план между собой.

Выйдя в коридор, я приуныла, вспомнив, что после обеда предстояло пережить два самых сложных для меня предмета — огненную теорию и практику. Погрузившись в мысли о жизненной несправедливости я неспешно брела в сторону своей комнаты, когда меня перехватил Грэм, вручив довольно объемный свёрток:

— Здесь обещанные рукописи, кольцо-активатор и баночка люмных чернил.

Мне тут же сделалось ещё грустнее, и Грэм, конечно, заметил мою печальную мину:

— Все ещё переживаете насчёт практики, вита Астерия?

— Там все безнадежно, Грэм.

— Все будет легко, если вы позволите вашей драконице помочь вам.

— Спасибо за совет, — сказала я, — подумаю, как лучше это сделать.

На самом деле я не планировала ни думать, ни делать. Но Грэм смотрел с таким участием, что пришлось отговориться этой общей фразой.

А в комнате меня ждал сюрприз. Мелисса, видимо, уже извелась от нетерпения и желания мне все выложить, потому как, не успела я закрыть за собой дверь, как она закричала:

— Терри! Вик будет ждать тебя сегодня вечером, в восемь часов после полудня около академии!

Вот уж радость, так радость.

— Спасибо, Лисси, — сказала я, постаравшись улыбнуться, — как ты узнала?

— Вик написал мне! Сказал, что записи на твою доску заблокированы! — соседка сияла таким незамутненным восторгом, как будто это ее ждут на свидание. И ни кто-нибудь, а как минимум принц на белом коне. Но сходить, наверное, придется. И объясниться как-то так, чтобы не отпугнуть навсегда этого Вика. Я то вернусь домой, а Астерии ещё с ним свадьбу играть, вернее ритуал какой-то проходить, судя по информации из библа.

Но до вечера было далеко. Сначала мне предстояло пережить два моих самых «любимых» занятия. В оставшееся после обеда время я развернула сверток, переданный мне Грэмом и с интересом просмотрела записи. В глаза бросились две вещи: во-первых, почерк Грэма оказался аккуратным и графемы четкими, скрупулёзно прорисованными, а во-вторых, триста графем на практике оказались куда сложнее, чем в моем воображении. Около каждой черточки стояло пояснение: вектора, учет действующих сил, расход маны и прочее, еще менее понятное.

Уверенности это не прибавило, но время поджимало, поэтому я положила альбом с записями в сумку и вместе с Мелиссой вышла из комнаты.

Вит Лавий уже сидел за кафедрой, не обращая ни малейшего внимания на входящих студентов. Прямой как струна и такой же напряженный. Я шмыгнула на свое место, отчаянно надеясь, что, как и вчера, на меня не будут обращать внимания, но у магистра были другие планы. Урок он начал именно с меня.

— Вита Астерия, — коротко кивнув в мою сторону, сказал вит Лавий. Голос у него был такой же сухой и безжизненный, как и раньше, — напомните мне формулу формирования огненного снаряда. Используйте люмные чернила.

Вчера Валерия справилась с этим легко, но я и простыми чернилами писать не умею, а тут огненные. Сам знак я помнила до последней черточки и, если бы меня попросили воспроизвести его на доске или в альбоме, сложностей бы не было. Но и выбора тоже не было.

Я достала чернила, стараясь выглядеть уверенной и спокойной. Осторожно открутила стеклянную крышку, тайком удивляясь почему она холодная, макнула в баночку перо. Вытащила. На кончике пера как будто застыл кусочек солнечного янтаря — прозрачная, как свежий мед и яркая, как маленькая лампочка, капля.

По сторонам я не смотрела. Боялась, что рука начнет дрожать, когда я увижу все эти взгляды, с надеждой ожидающие моего позора. Я подняла перо выше. Замерла, стараясь обозначить точку, и нарисовала окружность, так как видела ее в голове. Чуть не завизжала от восторга и удивления, потому что у меня получилось. Макнула снова и вывела знак бесконечности, а потом и остальные мелкие детали.

Подняла сияющие глаза на магистра, ожидая как минимум одобрения, но вит Лавий смотрел даже не с холодностью. Нет, во взгляде его плескалась ярость. Я растерянно опустила руку с пером, но продолжила стоять, ожидая позволения сесть. Знак уже погас, а вит Лавий все не отрывал от моего лица своих холодных злых глаз. Потом махнул рукой и рыкнул:

— Все верно, садитесь.

Я упала на сиденье, чувствуя, как на обожжённом запястье остывает накалившийся амулет.

Больше магистр меня не трогал, сосредоточившись на влиянии векторов силы для увеличения и уменьшения снаряда.

На огненной практике все было значительно хуже. Зафиксировав кольцо-активатор на руку так, как я подглядела у стоящих рядом вит, и дождавшись команды виты Мариды, я сделала то же, что и девушки, за которыми я продолжала наблюдать. Жест был простым — они ударяли ногтем по кольцу снизу вверх, как если бы хотели снять. После этого на ладони появлялся огненный шарик. У них. У меня тот же самый жест высекал искру, которая тут же благополучно гасла.

Магистр подошла ко мне, как и прошлый раз в самом конце. Постояла напротив долгую минуту, пока я, краснея и бледнея, пыталась сохранить хотя бы искру. Я понимала, конечно, что как-то должна использовать нарисованный сегодня символ, но сколько бы его себе не представляла — ничего не получалось.

— У вас ничего не получится, вита Астерия, — наконец озвучила мои мысли преподаватель.

Я вскинула глаза, которые до этого не отрывала от клятущего активатора. Но насмешки не увидела. Магистр смотрела прямо и твердо.

— Почему, вита Марида? — рискнула задать вопрос.

— Вы не принимаете себя.

Сжала зубы и промолчала, кивнув. Уже второй человек говорит мне, что мне не обойтись без помощи драконицы. А я по-прежнему верю, что они ошибаются.

После занятий в библиотеку я не пошла. Помнила, что еще предстоит встреча с женихом Астерии и, если честно, побаивалась. Снова лгать, снова выкручиваться. Не хочу, но буду. Легла в кровать в спальне поверх одеяла и взяла все тот же библ.

Давно хотела уточнить один момент, поэтому и задала «брачный ритуал». Ух ты. Система брачных отношений оказалась довольно оригинальной. Виты или виталы, прошедшие обряд, становились парой на всю жизнь. Наверное, есть библы с более точными сведениями, здесь же только указывалось, что после этого ритуала становились невозможными развод или связи на стороне. Учитывая специфику подачи информации через библ, я это воспринимала так, как будто знала всегда, но до конца все равно не понимала.

Повалявшись с библом еще какое-то время, я встала и переместилась в гостиную. Достала альбом с записями и попыталась вникнуть в них с самого начала. Оказалось, что логика в них все-таки есть. Например, тот же круг обоснованно означал закольцованный огонь, знак бесконечности служил для статики во времени, а вот черточки нужны были для стабилизации формы. Увлеклась неожиданно для самой себя. Чем-то все это походило на иероглифы — своей закономерностью и логичностью, наверное. Только иероглифы здесь были густо замешаны с физикой, в которой я, увы, была несильна.

Мелисса ворвалась в комнату, прощаясь с кем-то на ходу. И удивилась, застав меня в гостиной.

— Терри, почему ты не в парке?

Точно! У меня же встреча!

— Уже бегу, Лисси!

Надо все-таки разобраться как они определяют тут время. Сидела же с библом, могла спросить, но увлеклась другим.

Выскочила из академии и замерла. На улице было темно. И не то, чтобы жарко. Тонкий пиджачок пока не давал мне замерзнуть, но, если простою тут хотя бы полчаса — продрогну.

— Терри, — кто-то позвал меня из темноты, и я нерешительно пошла на голос. Видимо, мое чувство самосохранения сильно притупилось, потому что не в моих привычках было углубляться в темный лес на зов незнакомого мужчины. А тут, хоть и побаивалась, но шла.

За ближайшими деревьями оказалась небольшая то ли поляна, то ли лужайка. Я повертела головой по сторонам, высматривая в полумраке мужской силуэт, но тут же вскрикнула, когда ближайшая тень отделилась и мгновенно переместилась ко мне, оказавшись вполне осязаемом и очень даже материальным парнем.

Не давая мне опомниться, он обхватил мои плечи и прислонил спиной к дереву, около которого я стояла. Прижал всей своей массой и впился в мой рот губами, целуя жадно и собственнически.

Секундное оцепенение прошло, и я рванулась, протестующе мыча. Но парень меня либо не услышал, либо не понял. Я вцепилась в его рубашку, пытаясь оторвать от себя и раздумывая, простит ли мне настоящая Астерия, если я хорошенько ударю ее жениха между ног?

Словно подслушав мои мысли, мужчина переместился так, что теперь прижимал меня своими бедрами не давая и пошевелиться. Мое сопротивление, он, видимо, воспринимал, как страстное трепыхание, в ответ на которое только усиливал напор.

Попросив прощения у Терри, я изо всех сил куснула его за губу, тут же почувствовав во рту вкус чужой крови.

Парень охнул и чуть отстранился, а я воспользовалась моментом и отпрыгнула от него подальше.

— Терри? — сказал парень, глядя на меня с очевидным потрясением, — что с тобой, девочка моя?

— Вик? — уточнила я на всякий случай.

— Что случилось, милая?

— Вы Вик? — настойчиво переспросила я.

— Конечно, это я. Тэрри, ты меня пугаешь.

— А вы меня! Вик, пожалуйста, не подходи, мне нужно кое-что сказать.

— Говори, — парень внимательно смотрел на меня, ожидая продолжения.

— Я — вита, Вик.

Вик помолчал, потом сказал, не сумев скрыть потрясения:

— Так не бывает, как это возможно?

— Я не знаю, я не помню.

Парень подошел ко мне, и теперь, когда в его намерение не входило меня хватать, я позволила.

— Это не важно, Тэрри, — вдруг сказал он, — вита ты или нет, мы все равно будем вместе.

— Я не помню тебя, Вик, — сказала я, удивляясь его настойчивости. Наверное, правда любят друг друга, — когда стала витой, я потеряла память.

— Ррава ради, Тэрри, так тебя не отчислили?

Я отрицательно покачала головой и промолчала. Вик же решительно заявил:

— Я люблю тебя, Тэрри. И, клянусь тебе, мы будем вместе.

— Не надо клятв, Вик, — испугалась я, — дай мне время.

— Я провожу тебя, — Вик протянул руку, но я отодвинулась, а парень невесело усмехнулся, — я напугал тебя. Просто я соскучился. Безумно. Прости. Пойдем.

Вик проводил меня до самых дверей, по дороге выспрашивая подробности, которые мне категорически не хотелось выдумывать, поэтому я отговаривалась общими фразами.

При свете фонарей у входя, я, наконец, разглядела своего спутника. Очень симпатичный молодой мужчина с короткими светлыми волосами, твердым подбородком и удивительно красивыми зелеными глазами.

— Я буду ждать, Тэрри, — сказал он на пороге, больше не делая попыток приблизиться, — все в силе. Уходи из академии, и мы сразу пройдем обряд.

Посмотрела на него с грустью и качнула головой:

— Не могу, пока не вспомню. Прости.

— Я напишу через Мелиссу, когда смогу прийти в следующий раз. Если мы будем встречаться чаще, ты быстрее вспомнишь, согласна?

Нет, конечно, но я кивнула в ответ, нырнула за дверь и побрела в комнату, на ходу обдумывая, что буду говорить Мелиссе.

Следующим утром на урок теории я шла с некоторой долей уверенности в своих силах. Мысли о практике я старалась просто отгонять, как злых ос, хотя они, как и осы, были очень назойливы и отгонялись с трудом.

Вечером, честно пересказав Мелиссе свидание с Виком, я продолжила изучение альбома с графемами, решив, что постараюсь сдать этот зачет первым. Уж очень мне не нравился повышенный интерес вита Лавия. Если он убедится, что мои знания не хуже, чем у остальных, то, возможно, перестанет смотреть на меня своими жуткими холодными глазами.

И именно в этот момент в сознание проскользнула мысль, что, если я останусь в этом мире, то мне в любом случае нужно закончить академию. Господи, я действительно это подумала? Допустила, что останусь здесь навсегда? А родители? Сжала в руке карандаш, которым перерисовывала графемы в свою тетрадь с такой силой, что он хрустнул, ломаясь, и острая деревяшка впилась в ладонь до крови. Зато в голову вернулась ясность, прогоняя прочь упаднические мысли. Я вернусь. Обязательно вернусь.

На занятие пришла как обычно заранее, чтобы занять последний ряд подальше от остальных, но неожиданно ко мне подсел парень. Пришел с другого конца аудитории сразу, как я заняла свое место. Я удивленно уставилась на него. Высокий, худощавый и очень сосредоточенный. Я припомнила, что в первый день он оказался единственным, кто не поприветствовал меня косым взглядом. Сидел в тот момент, погрузившись в библ, и, кажется, меня просто не заметил.

— Привет, — осторожно сказала я, потому что парень, усевшись рядом, достал свои вещи, сложил на столе локти, сцепил кисти и теперь молча смотрел на доску.

— Привет, — он повернулся ко мне и чуть улыбнулся, — я вит Рамус. Можно просто Рам.

— Эээ, — я замешкалась, не понимая, зачем он здесь, но потом вспомнила о приличиях, — я вита Астерия. Наверное, можно просто Тэрри.

— Нельзя, — серьезно сказал парень.

— П-почему?

— Обращаться по имени к вите может только близкий друг. И то — наедине. На людях — только жених или муж.

— Ясно, — сказала я, — хоть и не все. Скажи, пожалуйста, зачем ты здесь?

— Не люблю дискриминацию, — просто сказал парень и снова отвернулся к доске.

— Вот как, — протянула я, пытаясь понять, это слово действительно существует в этом мире или мой мозг его так "обработал"? Но продолжить расспросы я не успела. В аудиторию ледяным смерчем ворвался мой "любимый" преподаватель. Окинул присутствующих своим коронным пристальным взглядом, задержался на мне, поморщился и, поприветствовав студентов, начал занятие. Меня он в этот раз задевал не больше, чем остальных, что не могло не радовать.

Когда лекция закончилась, мой неожиданный сосед собрал вещи и ушел одним из первых, даже не взглянув на меня. Я услышала, как кто-то из товарищей подначил его. Что-то вроде опеки над юродивыми. Но он только мотнул головой, не поддаваясь на провокацию.

Я помедлила, собирая вещи и дожидаясь, когда все выйдут, чтобы не столкнуться ни с кем в узком дверном проходе. Вышла как обычно последней, провожаемая внимательным взглядом магистра.

На полигоне встала поодаль, чтобы не смущать видом своей персоны нежные глаза остальных вит. Да, я помнила вчерашний разговор в раздевалке и слова про юродивую несколько минут назад. Меня это задевало, но я сделала все, чтобы этого никто не заметил. У меня есть Грэм и Мелисса, да вот еще и Рам вдруг решил побыть джентльменом. Посмотрим, насколько хватит его решимости.

Ждать своей очереди пришлось долго, стреляла я самой последней. Грэм помог зарядить манозаряд, хотя в этот раз я старательно запоминала последовательность его действий и, пожалуй, могла бы и повторить сама. Пять выстрелов — три в центр и два близко к нему. Александра Петровна мною бы гордилась, подумалось мне с невольной улыбкой. Благодаря умению концентрироваться, прицельная стрельба всегда была моей любимой.

Пообедала я одна, написав заказ на доске и очень быстро получив его. Соседка предупреждала, что задержится, поэтому ее отсутствие меня не тревожило. Успела разобрать пару графем после еды и, по примеру Мелиссы оставив поднос у двери комнаты, поспешила на урок логики.

Занятие проводил уже знакомый вит Бравос. И то ли предметы действительно были интересными, то ли магистр был талантливым лектором, но и это занятие не оставило меня равнодушной. Я вспомнила, как в университете у нас был похожий предмет, когда преподаватель обозначал сцену преступления, а студенты аналитическим путем должны были выявить виновных.

Здесь было практически также. Вит Бравос озвучивал ситуацию, а выбранный студент подбирал наилучшее решение, которое тут же, правда, подвергалось критике магистра. Мне достался следующий вопрос:

— Представьте, что вы командующий обороной замка. Вас осадили, отрезав поставки продовольствия. К счастью, в замке есть внутренний колодец, так что водой вы обеспечены, но запасы пищи практически закончились. У вас осталась буквально одна корова на весь гарнизон. Что вы будете делать? Заколите животное и постараетесь растянуть еду на несколько дней, варя жидкие бульоны, или накормите всех досыта один раз, чтобы мясо не испортилось?

"Бедная корова", — подумалось мне первым делом. А потом вспомнилась одна забавная полуправдивая история об обороне Зальцбурга.

— Я проведу корову по самой верхней стене, чтобы осаждающие ее видели. Потом прикажу выкрасить ее в другой цвет и проведу снова. И снова. Тогда осаждающие подумают, что в замке еще много продовольствия и, возможно, снимут осаду.

По легенде, в Зальцбурге это сработало. Корова спасла замок, и ей даже поставили в нем памятник.

— Занятное решение, — сказал вит Бравос, улыбаясь и внимательно меня разглядывая, — очень даже занятное.

Правда дальше он и его раскритиковал, но на меня поглядывал с интересом и одобрением.

Но хорошее настроение сразу же сменилось тревожностью, стоило занятию закончиться. Огневая практика. Единственный предмет, которого я реально боюсь.

В этот раз на занятии я даже не стала пробовать активатор. К чему? Чтобы насмешка из глаз одногруппников перетекла на губы? Вместо этого я уставилась в пол и только невольно дрогнула, когда прозвучала команда магистра. Понимаю, что только ухудшаю свое положение, но понятия не имею, что делать дальше. Накатила усталость, ссутулив мои плечи и пропустив в голову горькие мысли. Я изгой и бездарность. Может мне следует открыться хотя бы Грэму? Рассказать всю правду и попросить помощи? Я верю ему, но… все равно страшно.

Я чуть приподняла голову, осмотрелась. Студенты уже вовсю работали со своими файерболлами, некоторых даже допустили до мишеней. Я вздохнула и снова уставилась на утоптанную землю под ногами.

— Вы по-прежнему упорствуете, — прозвучал голос магистра совсем рядом, и я медленно подняла глаза, скользнув по ее строгому костюму от самых ног — сапоги, плотные брюки, широкий ремень, кожаная жилетка, воротник белой рубашки. Но одежда закончилась, и мне пришлось взглянуть вите Мориде в глаза.

— Я просто не знаю, что делать.

— Попросите свою драконицу помочь. Ее зовут Ярра, верно?

— Да, — тихо ответила я. В горле сразу пересохло, и мир чуть качнулся.

— Ваш случай необычный, но не единственный.

— Вот как? — встрепенулась я, — но я не нашла в библах упоминания о людях, внезапно ставших витами.

— Значит, не там искали, — пожала плечами магистр, — но выхода у вас нет. Хотите вы того или нет, но вы вита, а значит, маг огня. Знаете, что такое накопитель?

— Нет, — я оглянулась на остальных студентов. На нас бросали любопытные взгляды, но от работы никто не отвлекался.

— Их покупают в основном детям и подросткам, которые не научились работать со своей силой. Туда сливают излишки магии.

Я хмыкнула, и вита Морида тут же проницательно отметила:

— Думаете, что раз у вас не получается зажечь огонь, то его и нет в принципе? Тем более излишков? Вы ошибаетесь. Огонь будет требовать выхода. Будет меняться настроение — от радостного до тоскливого, появятся вспышки восторга и раздражения. Эмоциональные качели. Вижу, вы задумались. Может быть они уже появились?

Я неверяще покачала головой. Вспышки были, но не беспричинные же.

— Без контроля магия может убить вас. Можно, конечно, завести накопитель, но это все равно что костыли для здорового человека. Это вам нужно?

— Нет, — сказала я, принимая решение и прямо взглянув магистру в глаза, — спасибо, вита Морида. Я... поняла.

Я это сделаю. Но не здесь и не сейчас. Позже в своей комнате. Желательно лежа. Чтобы недалеко было падать.

Вечером случилось еще одно событие, подбросившее дров в топку моей решимости. Я сидела в гостиной, жуя кончик карандаша и безуспешно пытаясь разобраться в очередной схеме из альбома Грэма. Мелисса ворвалась в комнату, взъерошенная и возбужденная.

— Терри, представляешь, ректор привез свою невесту! — прокричала она с порога и добавила, щедро разбавив новость мечтательными нотками, — они та-а-акие красивые! Оба!

В душе что-то всколыхнулось. Я вспомнила золотые искорки в глазах герцога, его теплые ладони на плечах, дарящие силу и спокойствие, поцелуй — самый обжигающий в моей жизни. Вот как? Невеста, значит. На ночь глядя. И в каком качестве он хотел видеть меня?

Пришлось сделать вид, что мне все равно и спокойно выслушать восторженные причитания соседки, которая с невесты переключилась на самого герцога.

— Он такой красивый, правда? И сильный! Самый сильный маг в королевстве. Ну, может, после короля, но тот двуединый, так что не считается. Когда он здесь появился, девчонки — которые из вит — поспорили на большие деньги кого он поцелует. Говорят, что выиграла вита с шестого курса. Денег собрали столько, что на целый кэб хватило!

Скрипнула зубами, но уже от злости. Казанова драконистый! Не видать тебе саламандры, как своего чешуйчатого хвоста!

К счастью, Мелисса вскоре выдохлась и, пожелав мне не возиться долго с бумагами, ушла в спальню. Я посидела еще некоторое время, честно пытаясь продолжить разбор знаков, но поняла, что не могу. Гнев на герцога не отпускал меня. Казалось бы, какое мне до него дело, если я твердо намерена вернуться домой? Но, почему-то, злило! Да что там! Бесило! До белых костяшек на сжатых кулаках, до больно впившихся в ладони ногтей. Может это все нестабильная магия? Те самые эмоциональные качели?

Наконец, я решила, что Мелисса заснула. Сползла на всякий случай на пол, примостившись спиной к стене и осторожно позвала:

— «Ярра?»

Ответом мне было молчание. Я повторила. С тем же результатом. Непотухшая до конца злость снова взметнулась ярким пламенем.

— «Ярра, черт тебя подери! Отвечай!»

— «Кто такой черт?» — послышался ленивый шелест, и я замерла, переживая приступ головокружения.

— «Варр это», — наконец, сказала я, глубоко дыша.

— «Хм, так и говори», — прошелестела драконица, и добавила, — «ты что-то хотела?».

Насмешку в ее голосе не мог бы услышать только глухой.

— «Мне нужна помощь», — мрачно признала я, все еще предпринимая немалые усилия, чтобы не отключиться. И вдруг поняла, что драконицу я не боюсь, меня страшит сам приступ, слабость, что унесет меня в темноту. И от этого понимания темнота отступила, дышать стало легче, и я продолжила, — «я не справляюсь. Без тебя».

— «Знаю», — сказала эта ящерица довольно.

— «Поможешь?» — спросила прямо и зло. Как они меня все достали! И казанова — герцог, и капризная драконица, и вит Лавий, и мои одногрупники! Слезы навернулись на глаза и тут же потекли по щекам. Я откинула голову, глотая их. Я не умею плакать. И не хочу учиться. Но все так пло-о-охо! Если это и качели, то какие-то неправильные — только в одну сторону.

— «Не реви», — строго сказала Ярра, — «куда я денусь? Всегда помогала, и сейчас справимся».

Насмешка из ее голоса исчезла, осталось только беспокойство. И легкие сварливые нотки, почему-то напомнившие мне бабушку.