Дар огненной саламандры

Глава 3, в которой я схожу от с ума и знакомлюсь с будущими родственниками

Очнулась я сразу, одним рывком вынырнув из глубокого навеянного сна. В голове тут же промелькнули образы: брошка — университет — кабинет ректора — поцелуй. Голова закружилась, и я зажмурилась. К сожалению, это не помогло. Я по-прежнему чувствовала лёгкое покачивание, вызывающее тошноту. Пришлось снова открывать глаза и теперь уже основательно возвращаться к реальности.

Лучше бы я этого не делала. Едва заметное покачивание существовало на самом деле. И виной этому был полет. В огромные окна была видна проплывающая где-то подо мной земля. Я быстро оббежала глазами интерьер средства передвижения, в котором находилась. То, что это не самолёт и не вертолет было понятно сразу. Слишком странная форма, слишком беззвучный полет.

"Меня похитили пришельцы?" — несколько истерично подумала я и нервно хихикнула.

Впрочем, эту мысль я отмела — внутреннее обустройство было абсолютно классическим. Скорее сказочная летающая карета, чем тарелка инопланетян: мягкие обитые зелёной с золотом тканью диваны друг напротив друга, высветленная до бела деревянная обшивка, позолоченные ручки.

— Вы проснулись, вита? — раздался голос из-за деревянной решетки впереди, и я испуганно вскрикнула, — пожалуйста, не пугайтесь. Вит Ррарн оставил для вас сообщение. Оно справа от вас, в шкафчике.

Действительно, справа в стене был небольшой шкаф, практически невидимый — того же цвета, что и стены. Потянула одну из узких дверок и взяла единственный находящийся на полке предмет — небольшой — размером с теннисный, молочно-матовый шар.

Стоило мне коснуться его, как шар засветился теплым неярким светом, как ночник, и из него раздался голос:

— «Милая Астерия, надеюсь, что сейчас, когда вы отдохнули и пришли в себя, вы все-таки соизволили вспомнить имя ректора вашей академии, а по совместительству второго лица в государстве.»

Эти слова так сочились неприкрытым сарказмом и снисходительностью, что я поморщилась.

— «И, соответственно, я надеюсь, что ваш преждевременный отказ от брака был также сиюминутным капризом с вашей стороны. Или временным помрачением разума.»

Ещё не совсем понимая, что собственно происходит, я твердо была уверена лишь в одном — выходить замуж за этого самовлюблённого индюка я точно не собираюсь.

— «В связи с этим я отправляю вас к своей матери — вдовствующей герцогине Маевской, которой представлю вас как свою невесту.»

Не слишком ли вы торопитесь, господин вит Ррарн Маевский? Насколько помню, я даже во сне согласия не давала.

— «Рассчитываю на ваше благоразумие, Астерия. Я завершу все необходимые в Академии дела примерно через неделю и приеду к вам, чтобы официально объявить о помолвке и представить вас королевской чете.»

Я выпрямилась на сиденье, напряжённо размышляя. Мой академический ум, отточенный годами учебы и преподавания, отодвигал безумие как мог, предлагая осмыслить имеющиеся данные.

Итак, во-первых, кажется я не сплю. Сны не могут быть такими детально-проработанными. На всякий случай сделала то, во что все равно не верила — ущипнула себя. Больно, но проверка так себе. Порядочный сон мог бы и сымитировать боль. Стоп. Думать о сне, как о разумном существе — дорога не прочь от сумасшествия, а прямо к нему в объятия!

Будем исходить из того, что всё-таки это не сон. Тогда что? Галлюцинации откидываем по вышеупомянутым причинам. На ум пока приходят только два варианта: я в смоделированной реальности или в параллельном мире. Обе бредовые, понимаю, но, что вижу, то и думаю, и склоняюсь ко второму варианту.

Во-вторых, как я здесь оказалась? Когда именно я точно знаю — когда зашла в двери университета, а вот как...? Ответа пока нет, но это как-то связано с моим талисманом. Недаром в кабинете мне показалось, что ящерица появилась на моей руке. Брр… Глянула на запястье, к счастью абсолютно чистое.

В-третьих, самый важный вопрос — что делать? Как выкрутиться из всего этого безобразия и в целости вернуться домой? Вспомнила все книжки про попаданок и снова поморщилась. Не помню, чтобы в итоге хоть одна вернулась. Все предпочли остаться рядом с любимыми.

Жесть. Это вот этот самовлюблённый красавчик с мертвыми глазами и раздутым самомнением и есть мой избранный? Чур меня! У него же на лбу написано, какое одолжение он мне делает. Да мужик в шоке был, когда я от него такого бриллиантового отбрыкиваться начала. Подумал, что я не в себе. Ага, от счастья.

Пожалуй, единственный вариант, приходящий на ум — это снова войти в двери университета. Вернее, академии в этом мире. Если не поможет, то придумаю что-нибудь ещё. Вот только везут меня как раз-таки в противоположную от академии сторону.

— Простите... - произнесла я вслух, надеясь, что мужской голос из-за решетки мне не прислышился.

— Да, вита? — тут же откликнулся мужчина.

Странное обращение. Или это тоже часть моего имени? Ладно, об этом позже подумаю.

— Нам долго лететь?

— Нет, вита, уже снижаемся. Скоро будем в поместье.

— Спасибо, — поблагодарила я и откинулась на сиденье, разглядывая территории, над которыми мы пролетали. Окна в карете (буду называть ее так), были огромные, от пола до потолка. Радует, что мои фобии ограничиваются рептилиями, и не включают боязнь высоты. Это позволило мне действительно получить удовольствие от полета и не пропустить момент посадки.

Карета приземлилась перед самым домом. Не заходя на посадку, как самолёт, а плавно опустившись. Если отключиться от интерьера и отсутствия шума от лопастей, то вполне можно представить, что меня привезли на вертолете.

Нас встречали. Первым вышел мой водитель, передал что-то одному из встречающих, и тот торопливо ушел обратно в дом. Оставшиеся на крыльце мужчина и женщина в возрасте, посматривали на меня с любопытством, но открывать дверцу и выпускать меня никто не торопился. Ну что ж, посидим, подождем.

Сидеть пришлось минут двадцать. Я заскучала, успев на несколько раз рассмотреть и высокий особняк из светлого серого камня и лужайку перед ним.

Наконец, из широкого проема входной двери показалась нарядная женщина лет тридцати на вид. Наверняка, хозяйка. Величественно и неспешно дама спустилась по лестнице, встала у ее основания и подала знак водителю. Тот тут же шагнул к прозрачной двери и открыл ее. Не дожидаясь приглашения, я вышла, оперившись о протянутую водителем руку. Сразу обернулась, не удержавшись. Уж очень хотелось узнать, каким способом передвигается это сказочное устройство. К сожалению, пока это осталось тайной. Ни крыльев, ни лопастей у транспорта не было. Больше всего карета оказалась похожа на вытянутое и положение на бок яйцо Фаберже — такое же массивное и разукрашенное.

Удовлетворив любопытство, обернулась к женщине, которая продолжала стоять неподвижно, ожидая меня. Пошла к ней в сопровождении водителя. Чем ближе подходила, тем сильнее осознавала контраст между собой и дамой. Я, выглядевшая, как мечта Набокова в своей коротенькой юбочке и гольфах, и она — статная, элегантно одетая, с гордой осанкой и с брезгливо искривившимися при виде меня губами. Не знаю, что там про меня ей сказал сын, но радостной она не выглядела, это факт.

— Астерия вита..., - обратилась дама ко мне, когда мы подошли.

Явная пауза видимо подразумевала что-то вроде фамилии, но я ее не знала.

"Ярра", — шепнул голос в моей голове, и я автоматически повторила.

-... Ярра Дорн, — закончила герцогиня, рассматривая меня все с той же высокомерной брезгливостью.

Я молчала, не отводя глаз. Это не мое кредо, да вот только сказать мне было нечего. Наверное, герцогиня чего-то от меня ждала, потому что градус ее раздражения явно вырос, когда она, не дождавшись, развернулась и пошла прочь, остановившись около пожилых мужчины и женщины и бросив им пару слов.

Женщина тут же направилась ко мне, а мужчина ушел вслед за герцогиней.

— Вита Ярра, приветствую вас в доме герцога вит Ррарна, — вежливо обратилась женщина ко мне, — Я Марта — экономка усадьбы. Пройдёмте за мной.

И тоже пошла в сторону дома, абсолютно уверенная, что я последую за ней. Женщина была приветлива, без тени насмешки или высокомерия в глазах, поэтому я не стала ее разочаровывать и послушно двинулась следом.

Мы поднялись по огромной парадной лестнице на второй, а затем и третий этаж, прошли в правое крыло и остановились у последней двери. Марта толкнула ее и вошла первой, придерживая створку для меня.

Я осторожно шагнула мимо нее, с любопытством оглядывая новое помещение. Комната явно гостевая — довольно скромная по сравнению с остальным убранством. Минимум мебели — деревянной, добротной, но очень простой. Все в бежевых и шоколадных оттенках. Видимо универсальных для гостей мужского и женского пола. Но жаловаться было не на что — помещение было чистым и аккуратно прибранным. Обернулась к экономке, не зная что делать дальше. Та, заметив мой взгляд, сразу спросила:

— Вита Астерия, вы хотите перекусить сейчас или дождетесь ужина?

Есть не хотелось, наверное, от потрясения, но и сидеть здесь взаперти я не собиралась:

— Я хотела бы прогуляться.

Экономка занервничала. Не знаю, какие ей были даны указания насчёт меня, но прогулка туда точно не входила.

— Тогда может быть вы принесёте мне что-нибудь попить? Чего-нибудь горячего, — тут же добавила я, заметив графин с водой на столике у окна.

— Конечно, — с явным облегчением сказала Марта, сразу же направляясь к двери.

Пошла за ней, сделав вид, что придерживаю дверь, а на самом деле для того, чтобы не дать ей полностью закрыться. Хочу быть уверена, что меня не закроют здесь на ключ. Посмотрела вслед экономке, которая ушла, несколько раз обернувшись по дороге, и тоже вышла в коридор. Осторожно дошла до лестницы, услышала шум Мартиных шагов где-то на втором этаже и, решив, что осматривать дом можно и с самого верха, прошла в левое крыло. Самая первая дверь оказалась чуть приоткрыта и я замерла, услышав знакомый голос:

— "...теперь моя невеста. Прошу тебя, не спрашивай почему я сделал этот выбор и отнесись к девушке соответственно ее статусу. Она — вита, без сомнения, но убедись, что она достаточно хорошо воспитана, чтобы представлять ее ко двору. Мне нужно завершить неотложные дела, потом я приеду и займусь девушкой сам. И позаботься о ее гардеробе, пожалуйста, не похоже, что у Астерии есть нормальная одежда. Это все. Ррав с вами, матушка."

Я замерла, переваривая услышанное и боясь выдать себя в тишине. Этот тон — снисходительный и безразличный — доводил меня до бешенства. Ах ты ж, благодетель. "убедись, что достаточно воспитана, нет нормальной одежды". Да кто ты такой, чтобы меня осуждать? В этот момент голос раздался снова:

— "Приветствую вас, матушка. Понимаю, что сейчас удивлю вас своим сообщением, но прошу любить и жаловать. Девушка, которую я отправил к вам — Астерия Дорн — теперь моя невеста..."

Дальше я слушать не стала. Бедная герцогиня видимо прослушивает запись не в первый раз, не понимая, как ей себя вести со мной. Вернулась к себе в комнату. Гулять мне резко расхотелось. Нужно все обдумать в спокойной обстановке, вводных, итак, слишком много. Успела как раз вовремя, чтобы Марта не заметила моей выходки.

Когда вошла экономка с подносом, я, как прилежная ученица, сидела у окна, как за партой. Экономка бросила на меня испытующий взгляд и начала выставлять посуду на столик. Два чайника, сливочник, две чашечки, несколько тарелок с крошечными то ли пирожными, то ли бутербродами.

— Что вам налить? — спросила она, закончив.

— А что есть? — осторожно спросила я. В основном, эта реальность почти не отличалась от нашей, но с едой и напитками я пока не сталкивалась.

— Я принесла кофий и чай, но можно сделать фруктовый или травяной настой.

— Кофий, спасибо, — облегчённо выдохнула я. Марта налила напиток и собралась уходить.

— Марта, — окликнула я ее, — может составите компанию?

— Что вы, вита, — округлила она глаза, почему-то оглянувшись на дверь, — это неправильно.

— Почему? — нахмурилась я. Чашек было две, и я надеялась поговорить с человеком, который хотя бы не выказывал явного пренебрежения.

— Меня накажут, — вдруг сухо сказала женщина и торопливо вышла, оставляя меня в одиночестве.

Съев пару пирожных и выпив горьковатого кофе, я легла на кровать поверх одеяла и глубоко задумалась. Для чего-то я очень нужна этому герцогу. И никакой романтики в этой нужде и близко нет. Но что ему может быть нужно от простой студентки, которую он судя по всему и не знал до встречи? Настолько сильно нужно, что он немедленно объявляет меня своей невестой, знакомит с матерью и отправляет к себе домой. Сам при этом, зараза, спокойно остаётся в академии.

Кроме того, он никого не ставит в известность о факте наличия у меня необходимой... вещи? Способности? Магии? В общем, гадать пока бесполезно. Матери просто представляет все как данность. Что должна была подумать эта величественная дама? Наверняка, то, что подумала бы любая мать драгоценного сыночка: малолетняя нимфетка забралась в постель к ее дитятку, спровоцировала и что там по сценарию? Самое щадящее — девушка скомпрометирована, самое кошмарное — беременна. Так что ее негодование и брезгливость вполне оправдана. При моем-то внешнем виде.

Тут я потрясённо замерла. А, собственно, как я выгляжу? Наверное, эта мысль должна была прийти мне в голову раньше, но, похоже, она не вынесла конкуренции в очереди таких же важных раздумий.

Подскочила с кровати и заозиралась в поисках зеркала. Ничего вроде туалетного столика в комнате не было. Зато было ещё две двери кроме входной. Открыла первую — пустая гардеробная. За второй ожидаемо находилась ванная комната и да! Зеркало здесь было и в нем отразилась я вся целиком.

Ну, от образа сейлормун меня отделяла только прическа. А так полноценный косплей.

"Бедная герцогиня", — в очередной раз пожалела я женщину.

Подошла ближе и вгляделась в лицо. Ну, что сказать. Вроде я, а вроде не я. Мои рыжие кудряшки, для собеседования тщательно залакированные, сейчас свободной гривой падали на спину, сдерживаемые лишь синей лентой в тон юбке. Косметики как будто бы нет, или нанесена так умело, что я не вижу. В общем, вроде бы я. Но в то же время мимика совершенно не моя. Я не так хмурюсь. Попыталась улыбнуться и вроде тоже не так. Хотя, возможно, это улыбка такая — неестественная.

Вернулась в комнату и вновь завалилась на кровать. Но продолжить размышления мне не дали. Раздался стук в дверь, я было дернулась, чтобы открыть, но этого никто ждать не стал. В комнату вплыла моя не-свекровь, за ней вошла Марта и ещё две девушки в одинаковых тёмно-синих платьях.

От такой бесцеремонности мне захотелось конфликта. Развалиться на кровати ещё беспардонней, надуть огромный пузырь из жвачки и громко лопнуть его. Эх, жаль, что жевательной резинки у меня нет, а то к образу бы пошла. Вместо акции протеста я взяла себя в руки и молча встала с кровати, ожидая дальнейших действий противника. То, что я понимала и даже жалела герцогиню, все равно не делало ее моим союзником.

Дама встала чуть в стороне, позволяя Марте вести со мной диалог:

— Вита Ярра, девушки пришли снять мерки для платьев.

— Что мне нужно сделать? — покорно спросила я.

— Снять одежду, если вам не сложно.

Я так понимаю, выходить никто не собирался. Во мне снова созрел бунт. Не отрываясь глядя на герцогиню, я сначала расстегнула, а затем сняла рубашку, сдернула юбку, носком правого кроссовка стянула за пятку левый, потом дернула ногой, стряхивая правый с ноги. Затем, прогнувшись, скатала и сняла один за другим гольфы. Оставшись в одном белье — кстати, довольно симпатичном — белом, лёгком, с кружевной вышивкой — лениво процедила:

— Догола?

И усмехнулась про себя, глядя на ошарашенный вид герцогини.

— Нет, вита, достаточно, — торопливо проговорила Марта, отводя глаза.

Мне показалось или я заметила понимающую улыбку? В любом случае боевой настрой отступил, и я, послушно поворачиваясь вокруг оси, позволила девушкам снять мерки. Те справились довольно быстро, а затем исчезли, прихватив мои разбросанные по полу вещи. Я было возмутилась, думая, что меня, в наказание за выходку, оставят в одном белье, но Марта уже протягивала мне лёгкое голубое платье. Она же помогла одеться, застегнув пуговки и затянув шнуровку. Слава богу, корсет предусмотрен не был.

Оказавшись одетой в приличное платье, я почувствовала себя спокойнее. Всё-таки такая одежда мне привычнее. Повернулась к герцогине, которая уже успела прийти в себя, и вопросительно на нее посмотрела. Насчёт манер ее сынок был безусловно прав — ко двору меня представлять очень преждевременно. Но дворцовый этикет в изучаемых мной предметах не значился, так что прошу меня извинить.

Не-свекровь оглядела меня придирчивым взглядом, вздохнула и пошла к выходу.

— Прошу вас, вита, — обратилась ко мне Марта, — я провожу вас к ужину.

— Я должна идти босиком? — уточнила я, хмурясь.

— Нет, что вы, вита Ярра, обувь уже принесли.

И действительно, одна из девушек вернулась с коробкой в руках.

— Платье можно было подобрать без примерки, — пояснила Марта, — а обувь нет. Вам было бы некомфортно.

Я взяла у девушки коробку и, открыв, обнаружила в ней пару бежевых, тканевых балеток. Надела и поразилась, что те сели прямо по ноге.

— Пройдёмте, вита, — поторопила меня Марта, — Ее Светлость уже ожидает в малой гостиной.

Чтобы пройти в гостиную, нам пришлось спуститься на первый этаж. Едва войдя в комнату, отметила ее впечатляющие размеры. Интересно будет посмотреть на большую гостиную, если в малой можно легко разместить полсотни гостей.

В самом центре комнаты стоял вытянутый стол, накрытый белоснежной скатертью с темно-сиреневой подложкой в цвет оформления гостиной.

Во главе стола ожидаемо сидела герцогиня. Она выразительно посмотрела сначала на меня, потом на огромные белые деревянные часы. "Интересно какой у нее голос?" — подумалось мне. При мне женщина ещё не сказала ни слова.

Я постаралась тепло улыбнуться хозяйке дома, благодаря за ужин. Но та смерила меня таким убийственным взглядом, что моя улыбка сразу потухла.

Я очень неконфликтный человек, честно. Но хамского отношения не выношу. Мы обе не желали этого брака, и прояви мадам хоть каплю участия, я бы с радостью поставила ее об этом в известность. И, вполне возможно, уже была бы на полпути обратно в академию. Но, война, так война.

Марта проводила меня к месту слева от герцогини. Напротив меня — справа от женщины — тоже лежали столовые приборы, но от вопросов я воздержалась.

В абсолютной тишине мы приступили к ужину. За моей спиной, как и за спиной хозяйки, теперь стояли девушки, подкладывающие выбранные угощения. Я указала на несколько симпатичных на вид блюд, но вкуса еды практически не чувствовала. Мне вдруг пришло в голову, что, если малая гостиная — это вот такая роскошная зала, то комната, в которую меня поселили настолько скромна, что скорее всего предназначена для бедных родственников. Вряд ли для слуг — все-таки гардеробная и отдельная ванная комната говорили о некоторой заботе о гостях, но убранство... Как будто из Икеи оформляли. На самом деле мне было абсолютно все равно. Моя съёмная квартира в Москве была ещё меньше и скромнее, но тут дело принципа. Не могу я больше терпеть этот надменный взгляд.

— Я хотела бы оставить сообщение своему жениху, — сказала я наугад, — рассказать, как меня разместили и поблагодарить за комнату и этот наряд.

Я сделала ударение на последних словах. Герцогиня нахмурилась и, аллилуйя, выдала:

— Ваши покои были ещё не готовы. Но после ужина вы сможете занять их.

Голос у хозяйки был приятный — грудной, спокойный. Она и в целом вызывала у меня симпатию, если бы не предвзятое ко мне отношение.

Кивнула, принимая как данность. По крайней мере, теперь я понимаю, что мой статус в доме достаточно высок. Завтра обязательно настою на прогулке.

Ещё несколько минут тишину нарушал лишь звон приборов, но внезапно дверь шумно распахнулась, и в комнату ворвался новый персонаж. Молодой человек, примерно мой ровесник. Очень, прямо подозрительно, похожий на одного моего знакомого ректора.

А потом случалось сразу несколько событий.

— Матушка, — громко воскликнул мужчина, широко улыбаясь и также широко шагая к нам.

— Сын, — констатировала герцогиня, откладывая приборы.

— "Этот тоже нам подходит" — раздался голос у меня в голове.

В этот момент я порадовалась, что все внимание сосредоточено на пришедшем, потому что в моей жизни происходил локальный катаклизм — я всё-таки сходила с ума.

Нет, я помнила, что слышала этот голос, когда думала, что сплю. И продолжение своего имени он тоже мне подсказал. Но, не найдя этому объяснения, отодвигала мысли о слуховых галлюцинациях на задний двор сознания — к прочему хламу разной степени нужности.

Теперь голос игнорировать было невозможно, и я осторожно спросила про себя:

— "Кто подходит?"

— "Этот двуединый", — с готовностью отозвался голос.

— "Для чего?" — я продолжала спрашивать, но уже чувствовала приближение очередной панической атаки.

— "А для всего", — прошелестел голос с неожиданным весельем, — "ребёночка хочешь?"

Занавес. Эти шипящие интонации, этот образ ящерицы с красными глазами в моей голове всё-таки привели к тому, чего я всячески старалась избегать — к обмороку. В глазах потемнело, я начала заваливаться набок. Инстинктивно ухватилась за скатерть, но та поползла под рукой, и я разжала пальцы. Потом почувствовала, что меня подхватили на руки. Возглас "Не может быть!". И темнота.