Дар огненной саламандры

Эпилог первый. Обряд

Меня знобило. Это если так можно назвать крупную дрожь, от которой подгибались ноги. Руками я вцепилась в плечо Аверика, и оттого его рука тоже ощутимо тряслась. Какое-то время он тревожно поглядывал на меня, потом плюнул на условности, и, не обращая внимания на возмущенный взгляд жреца, выдвинул меня перед собой, прижав спиной к твердой груди и накрест обхватив горячими руками. Под таким натиском страх, вызывающий дрожь, спрятался куда-то глубоко, забрав с собою и озноб.

Я нашла в себе силы оглядеться. Этот зал отличался от того, что я видела в видении Дмитрия. И в то же время он был точно таким же. Вместо каменных стен — резные колонны, вместо естественного каменного бассейна — мраморный. Но освещение, запахи и общий антураж навевали точно такое же благоговение и страх. И этот алтарь за бассейном... Гладко отполированный, огромный и вызывающий странные чувства — темного ужаса, необъяснимого восторга и... тайного предвкушения.

Жреца в видении Дмитрия почему-то тоже не было. Видимо, тогда я видела только часть обряда, а сейчас имела честь присутствовать с самого начала, хотя и не понимала ни слова из того, что говорил служитель святилища.

Мои нервы были опаснее оголённых проводов, и даже простые поддерживающие прикосновения Аверика очень скоро стали обжигать сквозь тонкую ткань полотняной рубашки. На нем тоже были только свободные светлые штаны и тонкая туника на завязках у горла. А вот жрец был наряжен в несколько слоев парчовой и бархатной ткани, увешан кистями, лентами, шнурами и цепочками. Я сначала даже восхитилась его выносливостью, но потом мужчина начал меня раздражать. Своей неторопливостью, гневливыми взглядами на малейшее наше движение, монотонной речью и... вообще!

Ярра, в отличие от меня, была в экстазе. Добившаяся своего драконица ловила чистое блаженство и, кажется, получала удовольствие буквально от всего. О сути обряда она молчала, отделавшись туманными намеками. Такими смутными, что я почувствовала себя средневековой девственницей, которой пытаются рассказать о предстоящей брачной ночи с помощью цитат из божественных книг.

Наконец, когда я уже совсем было успокоилась и даже комфортно привалилась к груди своего будущего мужа, все закончилось. Внезапно. Жрец обошел нас по кругу в последний раз, прогремел какими-то склянками и торопливо вышел, оставив нас наедине.

— Ты готова? — мягко спросил Аверик, разворачивая меня лицом к себе.

— Нет, — честно призналась я и уточнила, — а к чему?

Он нежно улыбнулся и за обе руки потянул меня к бассейну. Я доверчиво сделала несколько шагов, как обычно околдованная многообещающим блеском его золотистых глаз. Потом чуть притормозила и несколько нервно пробормотала:

— Я не люблю сюрпризов, Аверик. Чувствую себя неуютно.

— Никаких сюрпризов не будет, ящерка. Нам нужно попасть в воду.

— Зачем?

— Такова суть обряда. Смешать священную воду с...

Аверик смотрел с лукавой улыбкой, делающей его как никогда похожим на младшего брата. Я невольно улыбнулась в ответ и следом за ним подошла к краю бассейна.

— И с чем ее следует смешивать?

Вместо ответа Аверик подхватил меня на руки и перешагнул невысокий мраморный бортик.

— Теплая? — почему-то шепотом уточнила я.

— Горячая, — также тихо ответил герцог и опустился на колени.

Вода коснулась обнаженных ступней, смочила подол, добралась до бедер. Я сидела на коленях у своего, наверное, уже можно считать мужа и смотрела в его невероятные глаза. Я, конечно, лукавила. Я знала, что случится, догадывалась с самого начала. Видение Бродерика, туманные объяснения Ярры и само название обряда — единение — не оставляли простора воображению. Именно поэтому, хотя самой себе я призналась только сейчас, довлеющим над всем чувством было — предвкушение.

Я потянулась к его губам, жаждая получить желанную порцию пламени и ласки, и Аверик с готовностью качнулся ко мне, целуя меня неторопливо, но настойчиво. Так, как будто имел на это полное право, а ещё несколько сотен лет в запасе. И время послушно остановилось. Вместо капель воды мои уши заполнил бушующий ток крови, вместо ароматов цветов и растений — запах желанного мужчины — одуряюще приятный и необходимый.

Его горячие, шероховатые ладони легко стянули с моих плечей намокшую рубашку. Я скользнула ладонями под его тунику и потянула ее вверх. С лёгким стоном мы разорвали поцелуй, чтобы избавится от этой детали одежды и коснутся другу друга обнаженной кожей — сердце к сердцу, смешивая огонь и дыхание, страсть и нежность, любовь и желание.

Ласки становились все откровеннее, желание все более явным. Между нами совсем не осталось одежды и стеснения. Мы исследовали тела друг друга — ласкали и руками, и губами везде, куда позволяла добраться вода. И иногда даже там, куда не позволяла.

Я откинулась на бортик, обвив его бедра своими ногами. Аверик положил свою руку под мой затылок, навис надо мной и одним медленным плавным движением качнулся вперёд, утверждая и подтверждая свои права. Я резко втянула воздух и тут же выдохнула, привыкая к своему мужу. Лёгкие поцелуи усыпали мое лицо, движения были нежны и неторопливы. Вода, как проводник, усиливала удовольствие и передавало его от одного другому. Вечное, длинное, невероятно яркое мгновение. Полет, падение и взлет, давление глубины и головокружение высоты. Такое невозможно долго терпеть, и мы не смогли, взорвавшись одной яркой сверхновой, ослепительной звездой, извержением вулкана.

— Аверик, — испуганно сказала я, когда смогла открыть глаза и оглядеться.

Теперь на бортике лежала его голова, а я приходила в себя, устроившись у мужа на груди. Он медленно открыл глаза, в которых ещё не погасли искры взорвавшейся звёзды, неспешно посмотрел по сторонам и довольно улыбнулся:

— Наконец-то я смогу спать спокойно.

— Это почему? — я все ещё настороженно приглядывалась к воде, которая утратила свою прозрачность, став темной и густой. В полумраке, в который погрузился зал, казалось, что мы купаемся в крови.

— Обряд свершился, — просто сказал Аверик, — наши жидкости смешались со священными водами.

— Но вода...

— Такая как и должна быть. Ты еще свою руку не видела.

— А что с рукой? — я поспешно поднесла обе кисти к глазам.

Даже в приглушенном свете грота тонкая замысловатая вязь была четко видна на светлой коже. Я потерла запястье и Аверик тихо рассмеялся. Поднял свою кисть и приложил к моей. Его рисунок был шире и менее изящен, но удивительно гармонировал с моим. Как украшения из одного гарнитура.

— А где жрец? — запоздало забеспокоилась я.

Муж тихо рассмеялся:

— Нас не потревожат. Мы будем здесь столько, сколько захотим. Ты согласна?

— Да, — прошептала я, вновь склоняясь к его губам.