Дед в режиме стража. Том 3

Глава 17

Посёлок Лесной, окраина Северной Пальмиры, несколькими минутами ранее

Туман клубился над заросшим травой огородом, а по тропинке между кустами смородины и дебрями борщевика ковыляли двое мужчин лет по сорок. За ними увязался худой пёс со свалявшейся шерстью, изобилующей репьями.

— Серёга, а твой сосед точно уехал? — боязливо спросил тучный простолюдин, шмыгнув мясистым красным носом с синими прожилками.

— Уехал, зуб даю. Да и не сосед он вовсе… так пришлый какой-то. Я его лицо даже не видел. Токмо фигуру, — прохрипел другой мужчина и вытер мокрую ладонь о грязную засаленную тельняшку.

Она удивительно шла к его опухшему от пьянства несвежему лицу. Да и вообще у Сереги свежим было только одно — перегар. Вот он был хорош — насыщенный, крепкий, разящий без промаха с двух шагов. Почувствовав его, с забора сорвалась худая чёрная кошка. А может, и из-за пса она нырнула в кусты и как угорелая помчалась в сторону Серёгиной халупы.

Собака вскинула морду и вроде бы вознамерилась ринуться за кошкой, но передумала и потрусила за Серёгой. Тот уже подошёл к забору, отделяющему его участок от соседского. Он привстал на цыпочки и положил худые руки со вздувшимися венами на жестяной лист, скрывающий дыру между гнилыми досками.

— Вот и фургон, — довольно пропыхтел Серёга, глядя на машину, замершую под навесом.

— А ежели в нём нет ничего ценного? — задался вопросом тучный, потирая побитую сединой жёсткую щетину.

— Э-э-э… не говори так. По телику талдычат, что надо мыслить позитивно. Вот и представляй, что в фургоне пара ящиков водки. Или хотя бы нечто такое, что можно Ваське продать. Деньгу срубим и устроим процедуру… Есть пилинг, а мы устроим пропилинг, гы-гы, — ухмыльнулся Серёга, показав чёрные зубы. — Так, ладно, соберись. Полезли. Авось боженька нам поможет.

— С хрена ли? — насмешливо фыркнул второй простолюдин. — Ты в церкви-то када последний раз был? Ты же из заповедей соблюдаешь только «не прелюбодействуй». И то лишь потому, что на тебя бабы не смотрят.

— Заткнись и лезь! — разозлился Серёга и отодвинул лист жести.

Тучный пожал покатыми плечами, отпихнул ногой пса, с кряхтением согнулся и шагнул в дыру. Зацепился боками за доски и с усилием сделал второй шаг. Тут-то хлипкий забор и не выдержал — с шумом повалился да прям на бочку с водой. Та тоже упала, расплескав мутную жижу. Ещё и висящий на заборе детский горшок со звоном угодил в горку растрескавшихся красных кирпичей.

Посёлок Лесной

Грохот забора, упавшего за фургоном, ударил меня по ушам, как взорвавшаяся граната. Я с сильно колотящимся сердцем отскочил от машины и присел за раскидистой яблоней. Под ногами чавкнули гнилые плоды, лежащие в мокрой траве.

— Твою мать… млять… кабан ты жирный… — донёсся от поваленного забора злой хриплый голос, приглушённый туманом. — Вставай, дебила кусок! Забор надо обратно ставить!

Внезапно с деревянным треском приоткрылась оконная створка и грубый мужской голос выхаркнул:

— Валите отсюда, придурки, пока не пристрелил!

Попутно неизвестный врубил сильный фонарь. Яркий свет мазнул по упавшему забору, выхватывая из темноты улепётывающих алкашей.

Пёс же убегать не собирался. Он яростно залаял, глядя в мою сторону. Будто меня винил во всех проблемах своих человеческих спутников.

Реакция пса заставила луч фонаря пробежаться по этой части огорода.

— Вон он, у яблони! — раздался крик остроглазого мужчины, сумевшего заметить меня, хотя я согнулся в три погибели. — Вали его!

Повинуясь рефлексам ведьмака, я прыгнул за кусты сирени. И тут же раздался жалобный звон бьющегося оконного стекла и стрекот пары автоматов. Пули срезали веточки над моей головой, и они упали на затылок, добавив сладковатые нотки в воздух, пропахший чернозёмом.

— За сиренью! В огороде! — вылетел из дома голос второго стрелявшего.

— Суки, — просипел я.

Одновременно выставил «воздушный щит» и швырнул в сторону избушки «клинки». Они ударились в оконную раму, ощерившуюся осколками. Раздался хруст и фрагменты рамы упали внутрь дома. Но «клинки» не задели стрелка. Тот успел спрятаться за стеной.

А из другого окна очередной гад, уже третий, выпустил автоматную очередь. Свинец угодил в «воздушный щит». Тот исчез, а остановленные им пули попадали в кусты сирени, которые, переплетаясь с крыжовником и малиной, делили участок примерно пополам. Справа от этой зелёной изгороди возвышался дом, слева — громоздился скособоченный сарай с провалившейся крышей. Упирались же кусты в ту самую ванну, стоящую на кирпичах возле абрикоса.

Вот к ванне-то я на четвереньках и ломанулся, решив, что такое укрытие лучше «воздушных щитов», исчезающих после попадания нескольких пуль.

Пока я двигался к ванне, под ладонями и коленями лопались прогнившие коричневые яблоки. Руки чуть ли не по запястья уходили в мокрую рыхлую землю. А над головой свистели пули. Ветки и листья взвивались в воздух, раздираемый поднявшимся собачьим лаем и треском автоматов.

Стреляли как минимум трое. А у меня даже не было возможности активировать «духовную броню». В «клетке» ведь закончились души.

А ежели ставить «воздушный щит», то он же, зараза, стационарный, а не мобильный. Где его выставишь, там он и останется.

Впрочем, я всё равно активировал его, а сам, пригибаясь, побежал к ванне.

— Вон он возле крыжовника! — заорал кто-то из дома, и вся мощь стрелков обрушилась на «воздушный щит».

Идиотов обманул мой простенький трюк, позволив мне без происшествий бухнуться за ванну. Тотчас по ней с той стороны ударило несколько пуль, отколов эмаль. Та брызнула на клубнику.

Заметили, твари! Пожри их гидра!

К счастью, и я кое-что заметил в лунном свете, втекающем в оконный проём сарая. Там холодно сверкнуло дуло «калаша». Ещё один! Зажали с двух сторон! А я на виду!

Автомат с заупокойным треском выплюнул поток свинца. Тот срезал несколько листьев с покачнувшейся ветки и ударился в «воздушный щит».

Фух, всё же успел выставить защиту!

Стиснув зубы, я ответил хлопками револьвера и «удушьем». Пули свистнули мимо стрелка, но магия выгнала из сарая воздух. Мужик, как я и рассчитывал, выбежал из строения, шмаляя от бедра.

Между нами мелькнула искра, то бишь пронеслась «шаровая молния», испугав туманную дымку потусторонним голубым светом. Магия угодила точно в голову уроду, заставив того с душераздирающим криком упасть в кусты смородины. Падая, он рефлекторно нажал на спусковой крючок. Пули пошли вверх, попав в скворечник. Тот вздрогнул, посыпались щепки, а изнутри вылетел ошалелый воробей. Он унёсся прочь, явно мысленно клянясь, что больше никогда не будет занимать чужое жильё.

Стрелок же помер, испустив душу. Она отправилась в «клетку», где заняла пять ячеек. Вот и хорошо. Кодекс ведьмаков меня за это не осудит.

— Дед, сука, грохнул Борзого! — заорал из дома всё тот же глазастый гад.

— И вас грохну, мрази! — авторитетно заявил я, будучи известнейшим специалистом по мразям и всему, что с ними связано. — У вас есть единственный шанс спастись — сложить оружие и честно рассказать, кто вас нанял. Точнее, не кто, а как и где.

— Хрен тебе в грызло, чмошник! Я тебя порву как ссаную тряпку! — зло выпалил мужик. — Будешь валяться в ногах, моля о пощаде! Я, сука, своё слово держу! Выходи, тварь, что ты ныкаешься как крыса⁈ Ссыкун!

— Да у тебя в голове куры насрали. Ты хоть примерно понимаешь, как происходит перестрелка? Или раньше тебе попадались лишь дебилы, лезущие на пули, пока ты такой «смелый» сидел в укрытии? — насмешливо выдал я, пытаясь вывести из себя бандита.

Тот и вправду гневно заорал, выпустив очередь. Свинец угодил в ванну, выбив незамысловатую мелодию, но не такую насыщенную, как прежде, поскольку двое других стрелков промолчали.

Уж не затеяли ли они какую-то каверзу? Пока один отвлекает, двое других заходят с флангов. И у них вполне могут быть припасены для дедушки какие-нибудь мерзкие артефакты. Или они и вовсе маги, только пока скрывают свою силу.

Мой взгляд принялся судорожно скользить по сторонам, пытаясь пронзить туман. Тот вился среди кустов и веток под несмолкающий собачий лай, дополнившийся хлопающими где-то на соседних участках входными дверьми.

— Не иначе блуждающий проход открылся! — донёсся с улицы истошный женский вопль.

Тут же что-то вылетело из туманной дымки слева от меня и шлёпнулось в метре от ноги. Граната! Она рванула, разбрасывая землю и осколки.

К счастью, вовремя выставленный «воздушный щит» снова спас меня. Только тоненький писк в ушах появился, словно там насиловали комара. Да ещё листья с абрикоса посыпались.

Но уже через миг на землю грохнулись ещё две гранаты. И их уже не остановить «воздушным щитом». Осколки одной точно прошьют моё бренное тело! Но ведьмака так просто не возьмёшь!

Я лихо перевалился через борт ванны, бухнувшись в скопившуюся на дне вонючую воду, припорошённую опавшей листвой. И выставил сбоку «воздушный щит».

Гранаты бабахнули так, что зазвенело в ушах. По моему укрытию ударила целая россыпь осколков, металл кое-где выгнулся пупырышками, и полетели хлопья эмали. В двух местах мной было зафиксировано пробитие, но «воздушный щит» всё отразил.

— Шустрый урод! — зло выпалил головорез из дома. — Швырни в него ещё пару гранат, чтобы его прямо в ванне разорвало на куски дерьма! А пока держи, старикан!

По моему укрытию яростно застучали пули, не давая поднять голову.

Прижавшись ко дну, я сунул под ветровку руку в перчатке, липкой от яблочного сока, вытащил кинжал-артефакт и, почти не глядя, сильно швырнул его в ту сторону, откуда прежде прилетели гранаты. Появилась у меня одна идейка. Туда же наугад метнул «каскад молний», второй отправил в сторону говорливого стрелка в доме. А сам активировал «духовный доспех». На него пошла душа бандита, едва не пристрелившего воробья.

Схватившись за борт ванны, я шустро перевалился через него и снова упал на землю.

К сожалению, головорез из дома не только избежал смерти от «каскада молний», но и успел попасть мне в спину. «Духовный доспех» выдержал, но боль пробрала такая, что аж рот мучительно распахнулся. Будто лошадь лягнула, которой я задолжал с прошлого года.

— Мля! Он убил Рыжего! Прям в грудь попал кинжалом! — вылетел из тумана яростно-изумлённый голос мужика, метавшего гранаты.

Попал⁈ Нет, мне так не могло повезти! Артефакт же вообще летел рукоятью вперёд! Он всего лишь должен был убить какого-нибудь идиота, решившего цапнуть дорого выглядевший клинок. Ведь тот позволял лапать себя лишь демонам и полудемонам.

— Вот ведь сука! — гневно выпалил козёл из дома и следом отбарабанил: — Но ничего, я его подстрелил! Тоха, проверь его, он за ванной валяется!

Да что ж у него глаза такие острые⁈ Всё он видит! Но это даже хорошо. Не буду подавать признаков жизни, пусть думают, что застрелили.

Я осторожно пополз к абрикосу, чувствуя, как промокшая одежда прилипает к спине, продолжающей болеть. Дышал через раз, наблюдая за тем участком огорода, где раздавался голос Тохи. Но тот молчал и вообще никак не проявлял себя. Хитрит? Обходит с другой стороны, пока я ползу к нему с этой, скрипя жирной землёй на зубах?

Внезапно из тумана показались лежащие возле куста сирени ноги, обутые в потёртые берцы. Защитного цвета штаны как-то странно облегали конечности. И только когда подполз ближе, я сумел разглядеть труп целиком. Тот сморщился до состояния мумии, рыжие волосы стали ломкими, а истончившиеся пальцы сжимали гранату. Чека оказалась на месте.

— Спасибо, Рыжий, — прошептал я и взял боеприпас, попутно глянув на валяющееся рядом второе тело, такое же иссохшее. — А вот и Тоха.

В его сморщенной руке поблёскивал «Вампир».

Демон не соврал. Артефакт и вправду высасывал душу из тех, кто брал его, не имея никакого отношения к демоническому роду.

А ещё кинжал, кажется, имел шикарную функцию «автопилот». Он сам, скажем так, подправлял траекторию полёта, чтобы воткнуться. «Вампир» ведь и меня чуть не убил, когда он после моего удара выпал из руки демона. Я тогда лишь чудом успел отдёрнуть ногу, а он вонзился в землю.

М-да, хорошее оружие. А ещё лучше оно станет, когда я полностью овладею им!

Мои губы исказил предвкушающий оскал, а потеплевший кинжал снова отправился во внутренний карман перепачканной ветровки, успев передать мне немного выносливости.

Один из двух «калашей» перекочевал с земли в мои руки. Потом я поднялся и, согнувшись, подкрался к дому.

— Тоха, ты где⁈ Отзовись! — выпалил из избушки последний бандит. Надеюсь, что последний. — Тоха, ты чего молчишь? Ты мёртвый? Дед и тебя убил?

Я едва не хлопнул себя по лбу ладонью! Боже, какой же тупой идиот! Однако надо понимать, что его сейчас раздирала быстро накатывающая паника, путая мысли.

— Тоха! — снова заорал он, срываясь на визг.

Тяжёлое, прерывистое дыхание будто наяву долетало до моих ушей, пока я вдоль стены дома крался к окну, откуда стрелял мужик.

— Тоха! — чуть ли не плача провыл головорез, стуча зубами. — Тоха, мля… отзовись!

Но на такой вой могли отозваться лишь волки.

Впрочем, я ошибся. Отозвались полицейские, видимо, какие-то оборотни в погонах. Среди яростного лая окрестных собак прорезался вой всеми хорошо знакомой сирены.

М-м-м, как не вовремя-то! Ежели меня тут повяжут, придётся отвечать на кучу вопросов. Всё дойдёт до Барсова, а то и до князя Корчинского. Точно выплывут мои разборки с де Туром. Неудобных вопросов станет ещё больше. Нет, нельзя мне попадать в руки полицейских!

Душегуб подумал так же и жарко протараторил:

— Пошло оно всё! Я сваливаю. Если дед ещё жив, то и хрен с ним. Свобода дороже денег.

Мужская фигура мелькнула в окне, до которого я наконец-то добрался. Зараза! Ещё миг, и можно было бы взять его на мушку, а он скрылся.

В доме раздался топот, а затем входную дверь сотряс тяжёлый удар. Навесной замок выдержал, а дверные петли — нет. Дверь завалилась, повиснув на дужке замка, соединяющей её с проушиной, приколоченной к косяку.

— А-а-а! — с воплем выскочил на крыльцо невысокий мужичок в маскировочном костюме и в балаклаве на башке.

Автомат в его руках дёрнулся из стороны в сторону, выдав косую очередь. Пули разнеслись по двору, со стуком угодив и в деревья, и в сарай, и в забор. Естественно, в меня ничего не попало, поскольку я скрючился за углом дома.

— Дерьмо! — выдохнул взбудораженный мужик, услышав сухие щелчки «калаша».

Он бросил бесполезное оружие под ноги и метнулся в сторону калитки.

— Стой, мразь! — выпалил я и выскочил из-за дома, нажав на спусковой крючок.

Одна пуля попала в крыльцо, выбив сноп щепок, ещё несколько ударили возле ног мужика, а последняя чиркнула по его бедру, несмотря на то что я не целился в него. Но туман, ночь и моё неидеальное зрение сделали своё дело. Уроду вообще крупно повезло, что он не упал рожей в траву с дыркой посередине спины.

— Арх-х! — болезненно выдохнул головорез, сбившись с бега.

Его рука метнулась к бедру, зажимая лёгкую рану, засочившуюся кровью. А сам бандит обернулся, сверкая через прорези в балаклаве злыми глазами.

— А куда ты собрался, дружок? — глумливо выдал я, медленно двигаясь к нему с «калашом» в руках. Лишь бы не поскользнуться на влажной траве. — Ты же обещал, что я буду валяться в ногах, моля о пощаде. Клялся, что держишь слово, а сам удираешь. Но я прощу тебя, поскольку сердце у меня доброе… Ты только расскажи, как вас, идиотов, наняли. Вы встречались с заказчиком? Где это было? Он вам что-то передавал? Он был в этом доме?

— Старик, ты даже не знаешь, с кем связался! — выпалил охваченный бешенством головорез, уже мало контролируя себя. — Лучше беги, урод, беги и забудь о том, что тут произошло! Иначе тебе конец… За тебя такие люди возьмутся! Ты кровью ссать под себя будешь, ежели хоть пальцем тронешь меня! Наш главный знает, за кем мы шли, и поймёт, кто уработал пацанов. А если позволишь мне уйти, то я замолвлю за тебя словечко! Всё, на хер, я ухожу. Мусора уже рядом! Слышишь, сирена воет! Или ты оглох к старости на оба уха⁈

Не дожидаясь моего ответа, душегуб развернулся к калитке, сунув руку в карман штанов. И вряд ли у него там хранилась мятная жвачка, чтобы свежее дыхание облегчало понимание. Посему я снова открыл огонь. Две пули угодили ему в плечо, заставив мужика с воплем упасть на грудь, уткнувшись лицом в крапиву.

Я быстро подскочил к стонущему от боли бандиту и даже умудрился пинком перевернуть на спину, наставив «калаш».

— А теперь, идиот, замри и не дёргайся, — холодно процедил я, сглотнув вязкую слюну.

Неконтролируемая ярость в глазах мужика сменилась страхом и пониманием того, что он полностью в руках человека, которого пытался убить.

И прежде чем я продолжил свой проникновенный монолог, он залепетал:

— Послушай, дружище, послушай… я всё расскажу… и заплачу, сколько скажешь. Только не убивай. Не убивай. Дети у меня… И ещё кое-что есть… сейчас увидишь…

Его глаза стремительно налились чернотой, а зубы яростно скрежетнули.