Дед в режиме стража. Том 3

Глава 8

Котова заулыбалась после своей шутки, но практически тут же её взгляд стал серьёзным.

— Игнатий Николаевич, у вас, кажется, кровь на бороде. Что случилось?

— Пирожок с вишнёвым вареньем ел, вот и обляпался, — криво ухмыльнулся я и проскользнул в прихожую.

Её освещала единственная тусклая лампочка в затейливом абажуре, похожем на цветок.

— А этот пирожок не доставит вам хлопот? Не напишет заявление в полицию? Полковник Барсов, конечно, попробует вас выгородить, но всё будет зависеть от родовитости пирожка, — проговорила женщина, тревожно глядя на меня большими глазами.

— Пирожок вполне живой, но его нужно найти. Я ведь могу тебе доверять?

Котова спокойно выдержала мой изучающий взгляд и кивнула, из-за чего пара рыжих кудряшек упали на её чистенький лоб.

— Если не затеваете что-то против империи, то я вас не сдам, даже ежели вы сейчас сообщите, что сбили электросамокатчика, — с бледной улыбкой добавила она, закрыв дверь на щёлкнувший замок.

— Помнишь де Тура? Его надо найти. У меня с ним случился конфликт. Не могу рассказать всех подробностей, но поверь мне. Я прав на сто процентов, — внушительно проговорил я, взяв женщину за плечи.

Та слегка покраснела от моего прикосновения и отвела взгляд.

Кажется, она вспомнила, что минувшим днём в пьяном состоянии предлагала мне остаться. Да, точно. Жаркий румянец залил её щёки, а дыхание стало прерывистым.

Евгения выскользнула из моих рук и поспешно упорхнула на кухню.

— Давайте я пока поставлю чайник, а вы сходите в уборную. Приведите себя в порядок. А потом мы все обсудим, — предложила она почти ровным голосом.

— Хорошая идея, — согласился я и отправился в санузел.

Тот мог похвастаться простенькой ванной, голубой плиткой на полу и стенах, а также фарфоровым троном и раковиной. Над последней висело круглое зеркало, мигом отразившее первого в мире красавца-ведьмака.

Бороду и вправду украшали капли засохшей крови. Да, хорошо меня подрали чудища де Тура. Чуть ли не до смерти. Плечо до сих пор болело. Я помассировал его и достал телефон, усевшись на бортик ванны. Надо позвонить Павлу.

Тот долго не брал трубку, но потом раздался его хриплый после сна голос:

— Деда? Ты чего звонишь так поздно?

— Хочу пожелать тебе спокойной ночи, — иронично проронил я, вдыхая воздух, отчётливо пахнущий лавандовым освежителем.

— Деда, ты совсем с ума сошёл? — зашипел парень.

— Молчи и внимательно слушай. Проверь сигнализацию в доме, запри все двери и окна. Возьми оружие и спи вполглаза, будто ты маленькая пухлая девочка, а вокруг маньяки-педофилы.

— Что… что случилось⁈ — взволнованно выдохнул он.

— Расскажу, когда вернусь домой. Не по телефону. Но знай, что тревога не учебная. Всё очень серьёзно, — отчеканил я, прикинув, что де Тур может оказаться вконец бесчестным человеком. А такой без всяких угрызений совести впутает в наши разборки моих близких.

— По… понял, — сказал пухляш, заикнувшись.

— И дом не покидай, даже если тебя какой-нибудь дядечка поманит конфеткой. Или Миронова предложил воплотить в реальность все твои самые извращённые сексуальные фантазии.

— Да понял, понял.

— Вот и хорошо. Я скоро буду.

Сбросив вызов, встал и попытался открыть новомодный кран. Такой, который не пойми куда крутить и что нажимать. Наверняка его спроектировал сам Сатана, чтобы люди мучались. Но я всё-таки поборол дьявольское изобретение. Вода ударила тугой холодной струёй. И уже через пару минут я вытирал махровым полотенцем тщательно отмытое лицо, бороду и руки.

— Ух, хорошо, — пробормотал я и покинул санузел.

На кухне под высоким лепным потолком уже витали ароматы крепкого чая, а на столе исходили паром две чашечки. Между ними стояла тарелочка с горкой печенья и конфет.

— Угощайтесь, — проронила Котова, восседая за столом.

Она тоже успела привести себя в порядок. Уложила кудряшки и даже слегка накрасила ресницы.

— Благодарю, — пропыхтел я, усаживаясь на табуретку. — Итак, в моём почтенном возрасте не стоит что-то откладывать в долгий ящик, так что слушай историю, коей нет печальнее на свете…

Сперва, конечно, хотелось придумать какую-нибудь сказочку, но потом всё же решил поведать Евгении правду. Чтобы она уж точно не заподозрила меня во лжи и не отказалась помогать.

Котова внимательно выслушала меня, хмуря брови. Не побледнела, не стала охать и ахать. А сразу перешла к вопросам, показав, что работа в тринадцатом отделе вылепила из неё рационального человека:

— Выходит, вы не знаете, почему де Тур желает убить вас? И не хотите подключать к его поискам полицию и наших коллег?

— Верно. Де Тур знает обо мне то, что я бы предпочёл не разглашать. А ежели его схватит за задницу полиция, то он непременно всё разболтает. Мой рейтинг упадёт, а на репутации появятся чёрные пятна.

Евгения кивнула, не став расспрашивать, что именно обо мне знает француз. Она большая девочка, потому понимала, что у аристократов полно скелетов в шкафу и лучше их не трогать, чтобы не завалило.

— Так, — вздохнула она, задумчиво хмуря лоб. — Моя должность в тринадцатом отделе позволит использовать в поисках француза разные программы: городское наружное видеонаблюдение, применение банковских карт, оформленных на де Тура…

— Он, к сожалению, не дурак, — вставил я, разворачивая шоколадную конфету. — От телефона он наверняка избавился, картами тоже вряд ли будет пользоваться…

— Попробовать всё же стоит, — произнесла Котова и постучала кончиком пальца по чашечке. — Утром и начну.

— Спасибо. Я твой должник.

— Бросьте, Игнатий Николаевич. Ну какой должник? Вы спасли меня в Лабиринте, — благодарно улыбнулась она и пригубила чай. — Но, возможно, в будущем у меня будет к вам какая-нибудь крохотная просьба.

— Хорошо. И ещё вот что… кое-что вспомнил. У тебя есть доступ к информации, которую собирают сотрудники, следящие за появлением блуждающих проходов, монстров и прочих аномалий?

— Угу.

— Дай мне знать, если вдруг появятся сведения о странном чёрном коте.

— Чего? — удивлённо вскинула она брови, и в её глазах мелькнули какие-то сомнения.

— Просто хочу завести себе странного чёрного кота. Такого, чтоб и примус починял, и из браунинга стрелял. Вот и ищу кандидата, — испустил я сухой смешок и встал из-за стола. — Что ж, Евгения, за всё благодарю, а теперь мне пора отчаливать. Можешь не провожать. Я знаю, как найти выход из твоего гнёздышка.

Та расплылась в печальной улыбке и вздохнула.

— Да, моя квартира по квадратуре точно гнёздышко.

Весело фыркнув, я покинул её квартиру и на такси отправился на Васильевский остров, прикидывая, что же делать с де Туром. Конечно, на Котову есть кое-какая надежда. Может, она и найдёт его следы. Но в первую очередь это моя забота. Надо как можно быстрее придумать план, как выманить де Тура, пока он не воспользовался каким-нибудь особо поганым шаманским зельем или не нанёс внезапный удар.

Думал об этом весь путь до дома.

Расплатившись, покинул машину и подошёл к входной двери. Поковырялся ключом в замке, отпер его, да и проник в тёмную прихожую.

Тут же ярко вспыхнул кем-то включённый свет, заставив меня зажмуриться. А когда я поднял веки, то увидел Павла в костюме цвета хаки и бронежилете. В руках поблёскивал калаш, а на пухлом лице читалось облегчение.

— Деда! — выдохнул он, опустив оружие.

Я с трудом проглотил готовую сорваться с губ шутку и серьёзно произнёс:

— Молодец. Хвалю. Правильно подошёл к делу.

Внучок польщенно заулыбался, но тут же встревоженно выпалил:

— Так что происходит⁈ Кого ты уже своими шуточками оскорбил так сильно, что даже мне приходится вооружаться?

Вот тут уже я не смог сдержаться.

— Ты на мои шуточки не гони. Они людям жизнь продлевают получше обычного смеха, — нахмурился я и прошёл в холл.

Внук посеменил за мной, повесив автомат на плечо. Встал под загоревшейся люстрой и уставился на меня. А я уселся в кресло, вздохнул и рассказал ему то же самое, что и Котовой.

Павел, понятное дело, воспринял мой рассказ гораздо эмоциональнее Евгении. Он и бледнел, и краснел, и таращил зенки, а когда пришла пора задавать вопросы, сперва лишь прерывисто дышал, но потом всё-таки прохрипел, схватившись за голову:

— Де Тур хочет твоей смерти! Дедушка, но почему?

— Да пудель его знает. Может, завидует моей красоте, как та мачеха-царица из сказки Пушкина, — невесело проговорил я, чувствуя запахи свежей древесины, побелки и краски, идущие со второго этажа, где сегодня делали ремонт.

— Деда, не время для шуток. Дело-то серьёзное! Надо срочно обратиться в полицию! — выпалил внук и бросился к стационарному телефону на журнальном столике.

— Не надо. Ты забыл, что де Тур знает обо мне кое-что неприятное, способное запятнать нашу семью?

Тот остановился как вкопанный, распахнул рот и следом тихо спросил, опасливо оглядевшись:

— Что именно он знает? Мне-то ты можешь довериться.

— Даже не хочу говорить об этом, — скривился я, как от нестерпимой зубной боли.

— Деда… — промычал пухляш, заглядывая мне в глаза.

— Ладно, только не мычи. Я однажды на приёме… кхем… в носу ковырялся, а этот гад снял меня на камеру.

Павел захлопал ресницами, а затем мрачно надулся и недовольно запыхтел.

— Я думал, ты доверяешь мне.

— Доверяю, но рано тебе знать, что дед не совсем святой. Однако на будущее в своё оправдание хочу сказать, что пока был на том свете, меня назначили и ангелом, и бесом. У них там просто тоже оптимизация процессов, да и хороших кадров не хватает. Не хрипи ты, не хрипи. Лучше ответь… ты можешь вывести на телефон трансляцию с видеокамер, которые я в доме де Тура установил? Надо постоянно держать его особняк под наблюдением. Вдруг француз вернётся?

— Могу, — буркнул Павлушка, бросая на меня косые взгляд.

— Тогда пошли. Быстрее всё сделаем, быстрее спать ляжем. Мне утром в институт надо. Лекцию вести буду. Тебе, кстати, тоже на учёбу придётся заглянуть.

Внучок поджал губы, но всё же пошёл следом за мной. И он не соврал, действительно сумел вывести трансляцию на телефон.

Я поблагодарил его и выставил вон, а сам отправился в душ. Нежился там под тёплыми струями минимум четверть часа, после чего вернулся в спальню с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем.

Капельки воды на бороде поблёскивали в свете настенного бра, а кровать манила меня мягким матрасом и одеялом. Но что-то не давало мне беззаботно плюхнуться на неё. Что-то было не так…

По спине пробежался холодок, и я прислушался: вот рёв пронёсшейся по улице машины, почти неслышное тиканье часов, попискивание мышей где-то за шкафом.

Появилось ощущение, что кто-то смотрит на меня через прицел снайперской винтовки. Шторы оказались раздвинутыми, и из окна широким потоком лился лунный свет. А где-то на соседней крыше легко мог затаиться стрелок… Но всё оказалось не так банально.

На подоконнике сидел Черныш, сверля меня красными угольками глаз. Когти выпущены, хвост неподвижен. И он совсем не напоминал того, кто вот-вот помрёт. Усы топорщились в стороны. Уши шевелились, улавливая звуки.

— Ты вернулся, — изобразил я улыбку, почувствовав, как сердце ускорило бег. — Добро пожаловать в мой дом. Только ты это… никого здесь не убивай, хорошо? Лучше займись крысами. Их в подвале уже столько, что они скоро пойдут захватывать первый этаж.

Я попытался максимально правдоподобно представить сочных нажористых крыс, переполненных аппетитной кровью. А людей, наоборот, вообразил в виде бедолаг, поражённых всеми видами смертельных вирусов.

Хрен знает, что уразумел Черныш, но в любом случае он молча исчез.

В очередной раз в моей душе вспыхнуло разочарование. Он что, играет со мной? Черныш вообще думает помирать?

Но хорошо хоть он объявился. Значит, в теории, я всё же смогу завладеть его душой. Рано или поздно он помрёт. Надо только ловушку для него подготовить.

Пока же я на всякий случай обошёл дом, пытаясь найти кота. Естественно, его нигде не оказалось. Но спать мне всё же придётся вполглаза. Хотел ещё и Павлу поведать о том, что в доме может объявиться монстр десятого ранга, но передумал. Он и так не будет нормально спать после известий о проделках де Тура.

Вернувшись в спальню, положил под подушку револьвер и забылся тревожным сном — тягучим, зыбким, с обрывками сновидений, вызывающими холодный пот. Простыня промокла, а серый хмурый рассвет я встретил чуть ли не с облегчением, глядя мутным взором в потолок.

Тело не отдохнуло, а как будто ещё больше измучилось, как и разум. Вставать совершенно не хотелось. Ныло плечо.

Но я буквально вскочил с кровати, когда прозвучал дикий женский крик. Он разорвал воздух, как визг бензопилы. В нём ужас тесно переплёлся с застарелым, глубинным страхом.

Я вылетел из спальни в одних трусах, но с револьвером в руке. Промчался по коридору, едва не сбив перепуганного Павла, выскочившего из своей комнаты, а затем широкими прыжками преодолел лестницу и замер в холле, бросив взволнованный взгляд на бледную, как мел, Прасковью.

Та в ужасе прижимала к перекошенному лицу ладони, глядя выпученными стеклянными глазами на гору трупов… Те громоздились прямо посередине холла. Десятки серых тел с длинными голыми хвостами и раззявленными пастями со скошенными жёлтыми зубами.

Крови оказалось поразительно мало, хотя тела давили друг на друга, но под ними образовалась лишь небольшая лужица, уже успевшая подёрнуться коркой.

— Это… это што такое? — еле слышно просипела служанка, указав дрожащей рукой на трупы.

— Крысы, на латыни rattus, род высокоадаптивных грызунов из семейства мышиных, — хрипло проговорил я, испустив вздох облегчения.

Никого не убили и даже не покусали. Серые вредители не в счёт.

— А кто их так? — спросил из-за моей спины Павел, чья помятая физиономия одновременно выражала удивление и отвращение.

Я пожал плечами, не зная, что и соврать. А со мной такое бывало редко.

— Другие крысы? Коты? Или в нашем доме завёлся какой-то монстр, ненавидящий крыс? А может это чья-то злая шутка? — накинул вариантов Павел и посмотрел на меня, словно предлагал выбрать и обосновать.

— Не знаю, — угрюмо бросил я, хмуря брови. — Но крыс нужно закопать, пока не пришли рабочие.

— Я… я не смогу этого сделать. С детства их боюсь, — пролепетала Прасковья, шмыгнув носом.

— Павел, ты давно держал в руках лопату? Вообще знаешь, что это такое?

— Пфф, конечно знаю, — фыркнул он и следом вымученно сострил: — В книге на картинке видел.

— Вот сейчас и пощупаешь её, а там, глядишь, и грудь Мироновой не за горами.

Внучок слегка покраснел, но его зенки мечтательно блеснули.

— Можа, сперва пройдёмся по дому и поищем того, хто это мог сделать? — предложила служанка, косясь на горку крыс.

— Давай, — согласился я, прекрасно зная, кто это сотворил.

Но всё же вместе с Павлом и Прасковьей обошёл особняк, выискивая того, кто мог убить крыс. Ясный пень, мы никого не нашли.

И тогда Прасковья суеверно поёжилась и прошептала, пугливо глядя по сторонам:

— Может, призрак орудует?

— Ерунда. Всему есть рациональное объяснение, и мы его найдём, — заверил я её и хлопнул по плечу Павла. — Всё, пошли хоронить крыс.

Внук кивнул. И уже совсем скоро все его внимание занимала лопата, с чавканьем втыкающаяся в раскисшую после дождя землю на крошечном заднем дворе. Пока мы выкопали яму и сложили в неё трупики крыс, оба покрылись потом. У Павла аж с носа капало, а у меня опять поясница разламывалась.

Благо закапывать всегда легче, чем откапывать. Мы забросали крыс землёй и пару мгновений помолчали над братской могилой, а затем вернулись в дом.

Мне снова пришлось принять душ, после чего я спустился в лабораторию, где выпил очередное зелье, поднявшее мой дар до семьдесят третьего уровня.

Дальше меня ждал плотный завтрак и обсуждение «крысиного побоища». Павел и робеющая Прасковья выдвинули множество теорий, но почему-то никто не предположил, что крыс убил монстр десятого ранга, вселившийся в кота. А ведь именно он это и сделал. И я тешил себя надеждой, что по моему велению.

Весьма вероятно, что вчера Черныш воспринял мои слова о крысах как некий приказ или просьбу. По какой-то причине он выполнил её и аккуратно сложил доказательства своих трудов в холле. Хорошо хоть в постель мне не принёс крысиные трупы.

Снова стало жаль, что этот уникальный монстр скоро помрёт. Эх, мы бы с ним такого наворотили!

На моих губах появилась мечтательная улыбка, вдохновившая Павла на шуточку:

— Чего ты так, деда, лыбишься? Уже представляешь, как будешь издеваться над студентами? Зря. Они, знаешь, какие отвратительные бывают, кичащиеся своим происхождением и влиянием семей.

— Справлюсь. Доедай и поехали в институт. Чую, там нас ждёт весёленький денёк.

Да, надо ехать, хотя очень хочется попытаться отыскать Черныша и завладеть его душой. Но он, как истинный кот, ходит сам по себе. Может, даже и не вернётся в этот дом.