Дед в режиме стража. Том 3

Глава 20

Северная Пальмира, улица Садовая

Машины ехали мимо Юсуповского сада, а одна чёрная с тонированными стёклами стояла возле тротуара, словно грелась в лучах неожиданно тёплого утреннего солнца.

— Как ты умудрился упустить старика, Юров⁈ — прошипел Шмидт, стиснув баранку руля так, что у него пальцы побелели.

— Он оказался очень прытким, — буркнул красный как рак капитан, стараясь не встречаться взглядом с собеседником.

— Прытким? Старик, которому на том свете уже прогулы ставят⁈ — жёлчно выпалил Шмидт. — Может, для тебя и улитки носятся со скоростью света⁈

— Поумерьте свой тон, — неожиданно огрызнулся Георгий Францевич. — Я не потерплю, чтобы со мной так разговаривали.

— Юров, не бесите меня! — рявкнул на него Шмидт, играя крыльями носа. — Знайте своё место! А оно там, где я укажу! Вы по уши в дерьме! И погружаетесь в него всё глубже. Если к вечеру вы не доставите Зверева ко мне, то пеняйте на себя. Поднимайте свою задницу, и за дело!

Кровь бросилась к щекам Юрова, стыд и ярость раздирали грудь. Рот распахнулся, желая поставить зарвавшегося Шмидта на место. Но капитан смолчал и выскочил из машины, разозлённый и униженный.

— Суки, суки, вокруг меня одни твари, — прошипел он, дёрганой походкой ринувшись по тротуару.

Неподалёку от Волкова кладбища, общежитие

Алкаш на полу продолжал что-то мямлить разбитыми губами, не открывая чёрных век. И он даже не догадывался, что пропускает эпохальную схватку двух вымогателей и ведьмака в теле старика.

— Выворачивай карманы, не доводи до греха, — прорычал один из мужиков, многозначительно поиграв заточкой.

— Будь уверен, никакая полиция сюда не приедет, — вторил ему другой, угрожающе впечатав кулак с кастетом в мозолистую ладонь.

— Ребята, ну вы чего? — сглотнул я, имитируя испуг.

Уроды довольно переглянулись и расслабились, почувствовав себя хозяевами положения.

— Бабки гони! И кроссовки снимай! — свирепо выдал вымогатель с заточкой, двинувшись на меня.

Доски под его ногами поскрипывали, а тяжёлое чесночное дыхание пугало даже мух, жужжащих в коридоре.

— Телефон есть? Его тоже давай сюда! — рявкнул второй, едва не задевая первого плечом. — Это будет моральная компенсация за то, что ты оскорбил таких достойных людей, как мы. Гы-гы.

— Оскорбил? Вы до сих пор помните об этом? Не живите прошлым, господа, — промычал я, пряча ироничную усмешку.

Но первый, к моему удивлению, оказался человеком тонким и чувствительным, он ощутил иронию и сощурился:

— Юморист, да? Ну, сейчас вместе посмеёмся!

Он махнул рукой с заточкой, целясь в мою грудь, желая прочертить на коже кровавую борозду, чтобы клиент стал более сговорчивым. Движение оказалось вальяжным, ленивым. Урод не ожидал от дедушки никаких сюрпризов. Потому мне довольно легко удалось отшатнуться, попутно ударив раскрытой ладонью по руке вымогателя, придав ей большую скорость. Траектория пути заточки стала шире, благодаря чему она чиркнула по руке второму мужику. Тот вскрикнул от боли, глядя вытаращенными глазами на выступившую из пореза кровь.

— Ох твою мать! — ахнул первый, раззявив рот. — Братан, я не хотел!

— Ого, действительно смешно вышло. Как ты раньше и обещал, сказав, что мы вместе посмеёмся, — улыбнулся я краем рта и изобразил хохот.

— Сейчас я вобью смех в твою глотку, ублюдок! — выпалил разозлённый вымогатель и всерьёз взялся за меня, размахивая заточкой.

Придурок с кастетом рьяно поддержал его. А народ в комнатушках даже не думал никак реагировать. Там жизнь шла своим чередом.

К слову, я сейчас впервые осознал, что тело Игнатия Николаевича вообще-то окрепло с тех пор, как его занял один не лишённый обаяния ведьмак. Оно стало более ловким и сильным. По крайней мере, на фоне двух увальней, привыкших пинать алкашей и прочую шушеру. Так что я проворно дал одному в рыло и подсёк ноги, а у второго из руки вырвал заточку и с сочным чавкающим звуком воткнул в его бедро, пропоров замызганные джинсы.

— А-а-а! — заверещал он и упал на задницу, хлопая расширившимися глазами.

— Дед, ты охренел⁈ — разъярённо выпалил второй, пытаясь подняться с пола.

Но мой удар ногой в голову убедил его вернуться на доски. Он хряснулся о них спиной, раскинув руки.

— Ты кто, твою мать, такой⁈ — заголосил морщащийся первый, зажимая рукой рану в бедре.

В его взгляде ошеломление соседствовало с болью и стыдом, что их двоих поставил раком дед.

— Я ужас, летящий на крыльях ночи…

— Да он больной… — просипел второй, приподнявшись на локтях. — Сбрендивший, как и множество других, появившихся в последнее время.

Я не стал его разубеждать, а изобразил свою самую безумную улыбку и указал заточкой на первого, словно примеривался, как его лучше вскрыть: вдоль или поперёк.

— Э-э-э… только не убивай меня, — пролепетал тот, мигом побледнев.

— Ладно, не буду, просто пырну, скромненько так, в бочок.

— Старик, не делай глупостей. Давай разойдёмся краями, — пробурчал второй и медленно поднялся на ноги.

— Эх, вы верёвки из меня вьёте. Валите отсюда. Но если ещё раз попадётесь мне на глаза, так легко не отделаетесь.

Те смолчали, бросив на меня гневные взгляды.

Второй помог подранку подняться на ноги, после чего они скрылись за поворотом. И даже если они вернутся, жаждая отомстить, то меня уже здесь не будет. Нужно постоянно двигаться, путать следы. И желательно, не оставлять свидетелей. Эти-то двое точно смолчат о сегодняшнем конфузе, чтобы их репутация не рухнула ниже плинтуса. Но впредь надо избегать стычек, хотя это будет непросто — народ-то всеми фибрами души впитывает безумие, просачивающееся из Лабиринта.

Вздохнув, я переступил через рыгнувшего алкаша и отыскал свою комнатушку. Та произвела на меня неизгладимое впечатление, будто тараканий инкубатор. Рыжие усачи прыснули во все стороны, стоило мне войти. Зато над столом с изрезанной клеёнкой висел портрет императора. Правда, он почему-то оказался весь в веснушках. Но подойдя ближе, я понял, что его засидели мухи, не разбирающиеся в социальном строе.

Отдельного туалета в моём роскошном номере не оказалось, однако в углу ржавела раковина с треснувшим зеркалом. Я подошёл к ней, предварительно раздевшись догола.

— Ну-с поехали, — пробормотал я, азартно щёлкнул ножницами и дал волю своему внутреннему парикмахеру.

На голове вскоре появился неровный боевой ёжик, а борода превратилась в небольшую бородку.

Потом я прочитал инструкцию на краске для волос и смело взялся за дело. В итоге из зеркала на меня смотрел пожилой шатен, не лишённый привлекательности.

— Хм, а мне так даже лучше, — проговорил я, придирчиво рассматривая своё отражение. — Максимум лет на пятьдесят выгляжу.

Бросив ещё один взгляд в зеркало, оделся и принялся наводить порядок: все волосы отправились в чёрный мусорный пакет, как и остатки краски.

Теперь, по идее, можно и покидать сей притон. Но я вспомнил о зубочистке с возможным ДНК де Тура. Повертел её в пальцах и брезгливо уселся на табуретку, покрытую давно засохшими пятнами. А затем принялся усиленно звать Черныша, без особой, впрочем, надежды.

И каково же было моё изумление, когда он возник на подоконнике, покрытом растрескавшейся грязно-белой краской. Утреннее солнце красиво играло на его блестящей, чёрной шерсти, а горящие огнём преисподней глаза уставились на меня. Язык же слизал с мордочки красные капли. Кровь? Надеюсь, не человеческая.

— Черныш, — медленно начал я чеканить слова, сопровождая каждое подходящим мысленным образом, — мы же с тобой друзья. Я принёс тебя в этот мир, помог выбраться из артефакта, накормил, дал первые знания. Можно сказать, что ты мне как внук. А уж ежели откровенно, то я тебя ценю больше Павла. И вот теперь твоему дедушке нужна помощь. Один нехороший лягушатник жаждет убить меня. Представляешь? Он, кстати, был в Лабиринте, когда ты явился туда на мой зов. Может, ты знаешь, как он пахнет? Или что-то иное запомнил о нём, что поможет тебе отыскать его? Он наверняка где-то в городе. Вот зубочистка. На ней, скорее всего, ДНК этого мерзавца.

Я привстал с табуретки и сунул зубочистку коту под нос. Тот брезгливо отвернулся, недовольно махнув пушистым хвостом. На пол с подоконника упала пара прогоревших спичек.

А я вдруг почувствовал себя идиотом. Безумная, конечно, была идея использовать монстра в теле кота для того, чтобы найти француза. Но с другой стороны — а что я теряю? Только чуть-чуть самоуважения, но у меня его хоть отбавляй. На всех ведьмаков хватит.

— Мяу, — хрипло мявкнул кот и испарился как застройщик, собравший деньги с доверчивых покупателей.

Понял ли он меня? Хрен его знает. А даже ежели Черныш и уразумел мою просьбу, то сумеет ли отыскать де Тура?

Пожав плечами, я взял мусорный пакет и вышел из комнатушки, закрыв её на замок. Прошёл по пустому коридору и остановился на лестнице, откуда был виден холл. К счастью, мадам там не оказалось. Только её дед продолжал смотреть выключенный телик, так что я, никем не замеченный, выскользнул во двор и шустро покинул его.

Пакет выкинул в канализацию спустя пару кварталов, а ещё через один купил уже другой спортивный костюм. Переоделся в проулке, добрался до набережной и взмахом руки поймал такси. Шофер оказался жизнерадостным парнем лет двадцати пяти на новенькой иномарке, чьё заднее сиденье аккуратно приняло мой зад.

— Куда едем, отец? — весело спросил он, явно не признав во мне дворянина.

— Поезжай прямо… — бросил я и назвал адрес, находящийся неподалёку от особняка Владлены Велимировны.

— Быстро домчу, — белозубо улыбнулся парень и нажал на педаль газа.

Машина сорвалась с места, отражая яркие лучи солнца, подбирающегося к полудню.

Погода нынче стояла чудесная. Опротивевший туман исчез, лужи высохли, серость сменилась яркими цветами. А потеплевший воздух пах листвой, побелкой и выхлопными газами.

Парень же постукивал пальцами по баранке руля в такт музыке, несущейся из колонок.

Внезапно зажигательные ритмы сменились рекламой, а потом начались новости.

— … В торговом центре «Атлантида», что на улице князя Трубецкого, случился сильный прорыв водоснабжения. Под воду ушёл цокольный этаж. После вчерашнего появления блуждающего прорыва на Невском проспекте погибшими числятся три человека. В баре «Сова» по улице Рубинштейна посетитель ранил ножом двоих девушек, выбежал на улицу, убил мужчину и покончил с собой. А теперь к новости, пришедшей только что. Полиция разыскивает Игнатия Николаевича Зверева, преподавателя института, изучающего Лабиринт. Он характеризуется как человек хитрый и опасный…

Хитрый и опасный. Оценили меня по достоинству! Аж приятно стало.

— И за что, интересно, разыскивают этого Зверева? — задался вопросом парнишка, когда ведущий дал подробное описание моей прежней внешности и упомянул о щедром вознаграждении за любые сведения обо мне.

— Пёс его знает, — отозвался я, внутренне напрягшись.

Да, визуально я изменился, но не до неузнаваемости же. А силы, брошенные на мои поиски, кажется, весьма крупные.

— А вы, случайно, не он? — подозрительно посмотрел на меня в зеркало заднего вида парень и замер.

Но мгновение спустя он весело рассмеялся.

Я тоже загоготал, хлопая себя ладонью по бедру, но другую руку держал неподалёку от дверной ручки.

— Эх, вот бы действительно этот Зверев сел в мою машину, — мечтательно вздохнул отсмеявшийся таксист. — Я бы тогда кредит закрыл, получив деньги, обещанные за сведения о нём.

— В жизни всякое бывает. Может, вам и повезёт.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулся шофер и остановил такси возле особняка из красного кирпича. — Вот и приехали.

Оплатив поездку наличными, я выбрался из машины и шагнул под весёлые, почти издевательски безмятежные солнечные лучи.

Полдень и вправду выдался на редкость удачным, особенно здесь, среди старинных фасадов с лепниной и ажурными балконами, под которыми прохаживались горожане. И все люди, от младенца в коляске до бабки с тростью, будто бы начали подозрительно коситься в мою сторону. Словно мысленно сверялись с фотороботом Игнатия Николаевича Зверева.

Ощущение, надо признать, премерзкое. Но понятное дело, всем было глубоко плевать на меня.

Я беззаботно зашагал по тротуару, нарочито размахивая правой рукой, чего Зверев никогда не делал. Маленькая деталь, меняющая походку. Теперь бы ещё поменять статус с «подозреваемого» на «свидетель».

Прежде всего нужно сварить то самое зелье, способное обмануть «сыворотку правды». Где? Особняк Зверевых, вне всякого сомнения, уже оцеплен. Логово де Тура — тем более. Остаётся домашняя лаборатория Владлены Велимировны. Только ей я мог доверять. И то строго дозировано.

Проблема в том, что она сейчас, скорее всего, в институте. А за её домом почти наверняка ведётся наблюдение. В городе слишком многие осведомлены о наших… взаимоотношениях. Значит, придётся проникнуть в её особняк так, чтобы меня никто не заметил: ни полиция, ни соседи, ни прислуга.

Владлене же точно звонить не стоило. Её телефон, вероятно, прослушивают. Лучше без ее ведома пробраться в особняк.

Придя к таким выводам, я зашёл в магазин канцелярских товаров, пропахший чернилами и бумагой. Купил там всякого, что способно было помочь открыть дверные замки, а потом вышел и завернул за угол, чувствуя приятное дуновение свежего ветерка.

Отсюда открывался премилый вид на особняк Владлены. Он был, красный как кровь, украшенный лепными рожами монстров и небольшой остроконечной башенкой.

Особняк стоял на набережной реки Мойки, потому людей здесь шастало до одного места: горожане, туристы, доставщики еды и прочие.

К счастью, мой намётанный взгляд вычленил парочку типов, постоянно держащих под прицелом парадный вход особняка Велимировны. И ещё один явно приглядывал за воротами гаража.

Казалось бы, серьёзный подход, но мне-то известно, что обычно мимо полицейских не то что мышь прошмыгнёт, целый отряд крыс вместе с духовым оркестром промарширует. Надо только найти лазейку.

И таковая отыскалась… Позади особняка Владлены имелся небольшой дворик с вишнями. Он граничил с соседним участком, на котором тоже стоял старинный дворянский особняк. Надо только пробраться на его территорию, перемахнуть забор — и вуаля, дальше нужно будет лишь вскрыть заднюю дверь, и добро пожаловать!

Выглядело всё просто, как отобрать конфетку у ребёнка, но на практике я убил целых полчаса на эту операцию. Пробирался затаив дыхание, оглядывался и выгадывал наилучшие моменты. Однако всё же благополучно добрался до задней двери особняка Владлены. Та, кстати, оказалась незапертой.

Я прошмыгнул в небольшой коридор и двинулся в сторону лаборатории, прекрасно зная, где она находится. В подвале. Где же ещё?

Благо Владлена не позволяла прислуге спускаться туда, когда её не было дома, что сильно играло мне на руку.

И всё вроде бы складывалось сладко да гладко, что было поводом напрячься. Так что я совсем не удивился, когда чуть ли не передо мной внезапно открылась дверь.

— Устинья, ты слышала⁈ — взволнованно выдохнула молоденькая служанка, ступив на дорогой ковёр, разлёгшийся в гостиной.

— Ты о чём? — ответила ей другая простолюдинка, окинув взглядом резную мебель, пропахшую запахами сандала и жасмина.

Её взгляд на миг замер на диване с гнутыми ножками, за которым я скрючился в три погибели, чувствуя, как протестующе потрескивает позвоночник.

Эх, если меня застанут здесь… проблем не оберусь.

— Не о чём, а о ком. Об Игнатии Николаевиче Звереве! — протараторила служанка, двинувшись через гостиную. — О нём сейчас все говорят. Меньше часа назад его объявили в розыск. Из-за чего — непонятно. Рейтинг рода Зверевых сильно обвалился.

— Какие-то дворянские интриги, — фыркнула другая. — Вечно аристократам спокойно не живётся. И чего им ещё надо? Деньги есть, власть имеется… Совсем зажрались. А Зверева мне жалко. Интересный мужчина. Он запал мне в сердечко, когда в тот раз довёл Владлену Велимировну. Помнишь, как она вопила, словно из неё демоны рвались? Хи-хи!

Девушки весело рассмеялись, миновав диван.

— Устинья, перестань так шутить, а то Владлена Велимировна услышит, и всё… найдут тебя в канаве полностью обескровленной, — посмеиваясь, проговорила простолюдинка.

— Я на всякий случай тогда сразу куплю билет на самолёт.

— И ты улетишь без меня? — притворно обиделась другая девушка.

— Да брось ты. Шучу я. Какой самолёт? Ты же знаешь, что я летать боюсь. На поезде уеду от этой дьяволицы.

Они снова захохотали и наконец покинули гостиную.