Долг человечества. Том 3

Глава 10

Оттеревшись от кислоты, грязи, пыли и гемолимфы, поговорив с Катей о завтрашнем дне, я решил еще и сегодняшний закончить. Вышло так, что обсудить последствия экспедиции было необходимо, и непосредственно в диалоге с кинжальщицей я в этой мысли укрепился. Она тоже считала, что обговорить все необходимо.

Собственно, с ней мы к лагерю и вернулись. Здоровый храп доносился из-под сеней сети с прикрученной листвой, Борис крепко спал, остальные пили ягодный отвар, рассевшись у очага каждый в своем каменном креслице.

Мясо было почти готово, и его чарующий, не побоюсь этого слова, аромат, сильно мешал сосредоточиться. Но сначала горькие пилюли, а только потом вкусняшки. Кивнув присутствующим у костра, я плюхнулся в свое место, которое, как бы, неформально было моим. У людей есть нехорошая привычка назначать себе собственность и привязываться к ней, пусть даже это просто камень с вырезанным местом под седалище.

— Смеркается, долго не охота сидеть, сегодня еще есть дела, Марк? — Первой заговорила Варя.

— Немного. Выдохните, самое страшное позади. Сегодня останется только как следует вымыться, чтобы перебить запахи, которые мы принесли снизу. И спать будет комфортнее, и меньше шансов на то, что внизу нас почуят. — Спокойно объяснил я необходимость помывки, но я был уверен, что в нашем небольшом сообществе нет грязнуль, которые будут лениться мыться.

— Я сделала кое-какие наблюдения насчет тех гадов внизу, так что, разведку боем можно считать относительно успешной, — вставила Катя, и продемонстрировала мне точно такую же как у меня книжку, купленную в магазине, но написано в ней было угольком, а не чернилами, как у меня, — вот.

Я взял листок с немного кривыми записями, и прочел в них систематезированные знания о сколопендроморфах. Почти все из написанного я так или иначе знал, либо понимал подсознательно, но не мог правильно выразить.

Это иерархические существа, что не нуждалось в проверке. Системная идентификация здорово выполняет функцию бестиария, особенно прокачанная. Их градация от низшего рабочего до туннельного стража была заполнена также офицерами, солдатами и хипурами, что бы последнее слово не означало.

Эти существа отлично ориентируются в темноте и не любят свет, но он для них не опасен, наоборот, вызывает дополнительное раздражение и агрессию. Так же Катя упоминала в своих записях, что твари не умеют плавать, а их тела, на земле контролируемые анаэробностью, здесь с какого-то перепугу слишком велики для их системы дыхания. И от этого тяжелы. Но лапки их к плаванию никак не приспособлены, потому они топором идут ко дну.

Далее Катя отводит целый абзац туннельному стражу, и описывает его как «контролера», который способен определенной частотой звука вызывать к себе всех близлежащих существ из роя. Они беспрекословно подчиняются этому призыву. Но также она пишет, что более важная особь мало того, что умеет их призывать, так она вполне себе отдает им конкретные команды, причем тоже звуками. Значит, они обладают каким-то примитивным способом общаться, и это наводит на плохие мысли.

В завершение своей работы она приводит характеристики кислоты, но делает это наивно и совсем без научной точности. Жжется, плавит кожу, пахнет как кислятина и в носу потом тоже неприятно, как будто лимоном брызнули.

— Это великолепный труд. — Похвалил я старания девушки. — Когда ты успела?

— Да пока мысли свежие были, а ты у водопада отстирывался, я быстренько и набросала. — Порадовалась похвале девушка.

— Возьми. — Я вынул из инвентаря перо и примерно половину миски черной пасты для письма. — Сделай красиво, основательно. У меня, если честно, нет времени вести записи на текущий момент. Я себе потом другой комплект сделаю.

— О, спасибо! Так, я потом к тебе обращусь еще, чтобы дополнить информацию. — Стала вдруг она серьезной как никогда.

— Хорошо. — Кивнул я и обвел взглядом присутствующих девчат. — Ладно, надо бы обсудить нашу вылазку.

— В каком ключе? — Недовольно взглянула на меня Варя. — Будешь костерить нас за провал?

— Нет, не буду. — Ответил я не шелохнувшись и не сводя с нее взгляда. — Я не преследую цели устроить разбор полетов в стиле старого времени, я лишь хочу предупредить ошибки и сделать так, чтобы в наших вылазках никто больше не пострадал. — Закончив, я склонился ближе к очагу, сложил локти на колени и пальцы скрепил замком. Я не пытался выглядеть более важным, просто грел заледеневший нос.

— Тогда ладно. — Отвела Варя взгляд, и мне на миг показалось, что она решила, будто я буду ее за что-то ругать.

— Я типа во взрослые дела не лезу, — взяла слово Лиза, — но разве тут есть, кого вообще можно поругать? Мы тут, вернее там, ничего ж типа не знали, шли почти на удачу.

— Не совсем так, Лиз. — Перевел я на девочку взгляд. — Мы усвоили опыт, и его нужно в следующий раз правильно применить.

Катя вскинула руку, снова прикидываясь школьницей за партой.

— Да?

— Я для этого и делала записи. Чтобы все могли прочитать, дополнить своим опытом, а затем собрать его воедино и точно знать, чего ожидать. Наблюдательность у каждого своя, короче что хочу сказать, мы все молодцы и действовали по ситуации правильно. — Выпалила она, как на духу, и наша посиделка из усвоения опыта превращается в тимбилдинг.

— Да, пожалуй, я вообще должен был начать именно с этого. С вклада каждого в то, что у нас есть раненные, но нет погибших. Все — молодцы. — Кивнул я и заявил это уверенно, в действительности так считая. — А теперь конкретика.

Я отметил действия Вари в первую очередь. Во время отступления, когда все пошло не так, она не растерялась во втором в своей жизни полноценном бою, а сильно повлияла на численность врагов огненной магией. Пусть твари и хитиновые, но огонь сильно их тормозил, а затем убивал, когда температура локально становилась очень высокой. Затем, когда мы свалились в воду, она первая предположила пути спасения и завела нас в место, где мы смогли переждать бурю. Ну и в третьих, ее стараниями Борис не истек кровью. Все эти действия в совокупности сделали магичку выше в моих глазах. Памятуя ее реакцию раньше, мне кажется, что она действительно собралась с силами и взяла себя в руки.

Варя была довольна, как кот, объевшийся сметаны. Я этого не замечал раньше, но она очень падкая на слова похвалы и внимание к себе, ей важно признание, и длительное время из-за ран она считала себя бесполезным якорем, и кем-то, кто только приносит проблемы. Наконец, когда ее вклад заметили и оценили по достоинству, я увидел, как в огненном маге вспыхнула какая-то дополнительная искорка. И мне это тоже понравилось, по крайней мере я нашел важный ключик к тому, как на девушку влиять.

— Катя, — не скрывая удовольствия, продолжил я, — ты меня удивляешь. Вроде бы убийств у тебя было немного, но именно благодаря тому, что ты, рискуя, быстро сориентировалась, раскидала полученные очки обучения и вывела людей из западни достойно уважения.

— Ой спасибки! — Кинжальщице тоже пришлись по духу внимание и похвала, но без явного для меня результата. У нее другой склад характера, более дерзкий, она сама знала, что она молодец, и лишнее подтверждение со стороны ей пусть и приятно, но сильно на нее и ее действия не влияет.

— Лиза. — Я состроил сердитую мину, дабы еще немного разрядить обстановку и малость ее разыграть. — А вот с тобой… с тобой совсем другая история.

— Что⁈ — Сложила она тонюсенькие пальцы у губ, широко раскрыла и без того огромные черные глазища, нахохлилась и вытянулась, словно шпагу проглотила.

— Я думаю, ты понимаешь, что твои действия сегодня, это просто кошмар? — Кривлялся я еще сильнее, но мне хотелось посмотреть, как она будет себя вести под давлением, пусть и таким наигранным. Не из злых и корыстных побуждений, а для понимания ее, как личности.

— Что, что я наделала? Только не ругайся сильно, пожалуйста! — Так, ее реакция мне не понравилась, необходимо срочно исправлять ситуацию. Я отдавал себе отчет в том, что действовал очевидно наигранно, и по взглядам Кати и Вари я убедился в иллюзорности своего поведения, которое заметили все, кроме нее.

А сейчас я вижу, наверное, не самую адекватную реакцию на пока несуществующую критику. Есть какие-то травмы из прошлой жизни? Не исключено, ведь кроме того, что она попала в самую гущу событий со своим парнем и работала в пиццерии я почти ничего о ней не знал.

— Ты сделала сегодня для спасения людей больше всех остальных! — Воскликнул я, резко меняя тон и настроение обращения к ней, сломав иллюзию. И надеюсь, девушки не обидятся и не начнут ревновать, что именно Лизе я сейчас выдал как бы главную роль.

— Ой! — Она поняла, что подводка была розыгрышем, но не обиделась на это, а лишь залилась краской.

Ее действия, самоотверженность, идея в том, чтобы восстановлением воссоздавать скалы для создания укрытий, в которых Катя могла перезаряжать навык скрытности, а так же несгибаемая сила духа, ведь этих укрытий наверх я насчитал не меньше шести штук, все это не осталось незамеченным. Отдельно я отметил, что раньше, в относительно спокойной ситуации, она начинала капризничать и уставать после третьего применения элементарного восстановления, а в экстренной ситуации, рискуя свалиться от магического истощения, продолжала восстанавливать скалы и не пикнула, даже сейчас, что ей сложно и плохо.

А я как никто другой знал, к чему приводит превышение людских пределов по использованию навыки в этом дивном, новом мире.

— Девчат, — обернулась на соседок Катя, — раз у нас сложилась ситуация положительного подкрепления, давайте и Марку расскажем, в чем он был хорош сегодня?

Идею огненная и трансмутаторша поддержали активно, закивали, а затем хищно ухмыльнувшись, принялись одаривать меня неприкрытой лестью, причем довольно быстро из фактических заслуг по организации миссии и вкладу в спасение группы они перешли к чему-то совсем далекому, типа того, что я, как мужчина, чертовски привлекателен, брутален, умен и хорош собой, буквально сын маминой подруги.

Отсмеявшись, мы действительно перезарядились после почти убившего нас дня. Но именно разбор ошибок тоже был необходим. Сейчас лучшее время для этого, когда люди вокруг настроились на положительный лад и не будут заниматься самокопанием от совершенных промашек, а действительно воспримут это как материал для улучшения себя в частности и командного взаимодействия в общем.

Мне, хоть и было тяжело признать это и проговорить вслух, пришлось отметить низкую командную слаженность. У нас не было плана отступления, были ошибки в скрытности, мы не подготовили тщательно оборону тыла и разбросали боезапас бомб почти мгновенно, хотя я считал его достаточным. Отдельно пришлось указать, что действия Бориса мы рассматривать сейчас конкретно не будем, ведь из второй фазы он буквально выпал, поранившись. И в том я видел свою вину, в чем признался — я никого не предупредил о том, что собираюсь сделать, потому что ничего другого просто не пришло на ум. В тот момент счет шел на секунды до того, как кому-то перекусят артерию на шее. Тем не менее, здоровяк активно применял свою целительную магию и даже разок спас меня от слепоты, пожертвовав своими руками, чтобы стереть с меня кислоту.

Тем не менее, проговорив спорные моменты и те, которые можно было бы улучшить, я все равно завершил обсуждение случившегося на хорошей ноте, заявив, что в ситуации стресса, темноты, непонимания и вообще кучи допущенных организационных ошибок, все поступали максимально правильно и выгодно с точки зрения общего выживания. И это сработало — когда я говорил о, скажем так, плохих вещах, видел, как девушки начинали кукситься. Но тут же просияли, когда я завершил свою речь.

Дальше был ужин и неспешное обсуждение каких-то конкретных моментов, эмоций и впечатлений, пережитых там, внизу, в недрах горы, захваченной страшными насекомыми. Я сильно в суть не вникал, просто жевал годно приготовленное жареное мясо, и старался ни о чем не думать, чтобы поскорее унять головную боль. Поев, мы все, игнорируя принципы и нормы морали и стеснения, пошли мыться. Да, вот так просто, банально из-за того, что соблюдать очередность сейчас совершенно невозможно из-за накопившейся усталости, а отмыться надо.

Все, что я мог сделать для девчонок, как мужчина, это сесть к ним спиной, заняв ванну поменьше. Мне хватит отогреть кости, размять мышцы и смыть с себя налипшую кровь, гемолимфу и прочую гадость, а то, что происходило позади меня, было мне хоть и интересным, как и любому другому, но я все же был высоких моральных идеалов, и до подглядывания не опустился. Особенно тогда, когда там находится несовершеннолетняя, что в корне недопустимо и является табу для здорового мужчины. Впрочем, девушки постарше были бы непротив, и довольно часто об этом намекали. Но я, помимо того, что порядочный, я еще и муж. Так что все происходящее считаю просто неудачной командировкой в задницу мира, и вскоре окажусь в объятиях любимой. И тогда, тогда то и восполню все свои недополученные низменные желания.

Спать мы разбрелись уже молча. Казалось, остаток дня после того, как мы вернулись, растянулся в одну бесконечно длинную и монотонную серую кинокартину, как немое кино, заунывное до ужаса, но досмотреть его было необходимо. А едва часы показали девять, мы все сладенько похрапывали в своих норах, укрывшись теплыми спальниками и слушали треск дров в печах.

Уже утром я осознал, что уснул «неправильно». Перед сном мне всегда обязательно нужно вызывать лягушонка, чтобы тот хотя бы свои четыре активные часа вязал веревки. И каково же было мое удивление, когда я, еще в полудреме, толком не соображая, сходил попить воды и почистить зубы, а затем вернулся к дотлевающему очагу, обнаружил лягушонка, который вязал веревки. Да еще и сколько он их сплел! Огромный толстенный моток, и главное не прекращал это делать.

А еще этот зеленый работяга изменился. Вырос раза так в два, заматерел, обрел другой тон своей кожи, теперь он больше серый, да еще и обзавелся характерными «взрослыми» пятнами. Но, черт, мне либо все еще снится сон, либо он сидит совсем как человек, на попе, своими лупатыми глазами лениво моргает, а когда я удивленно уставился на него, перевел на меня взгляд с немым вопросом.

Вспомнил. Я ведь прокачал его до третьего уровня, но в описании навыка призыва не заметил изменений. Значит, непосредственная прокачка вызывает взрывной рост и усложнение организма, но только вот о новых возможностях я пока ни сном ни духом. Может, он просто растет, и ничего в сущности не меняется.

Весь лагерь еще спал, и я им даже завидовал. Ведь это я привык вставать ни свет, ни заря, и даже после апокалипсиса не смог отделаться от этой привычки, а всем остальным было фиолетово на распорядок дня, когда организм требует отдыха и восстановления.

Начал я свой день в рабочем настроении. Первым делом, что хотелось сделать, это прогуляться до южного заваленного входа и замаскировать его иллюзией непреодолимой скалы. Я уже дока в создании ненастоящих стен, проблем быть не должно, будет выглядеть аккуратно и незаметно снизу. А еще хотелось проверить, как долго я смогу поддерживать иллюзию, сильно ли она растрачивает мои силы при длительном поддержании и насколько далеко я могу от нее уходить.

Собственно, приоритеты я немного сместил, и возле очага создал крошечную иллюзию маленького, играющего с клубком шерсти у огня котика. Пусть там и сидит. Его все равно развеют, когда кто-то проснется и поймет, что он фальшивый, но пусть будет. Расстояние проверю.

Удалившись на примерно сто метров на юг, прямо к стене, я своего ненастоящего кота видел. Не развеивается, стало быть, если выйти за радиус десяти метров для использования. Это хорошо. И, как только я задумался об этом, меня больно кольнула одна мысль. А развеял ли я странный стрекочущий звук внизу? Не помню, но почти уверен, что не сделал этого. А если он все еще там… Можно совершить много неожиданных открытий, когда мы в следующий раз соберемся в пещеры.

Но сейчас я все же решил выкопать сделанные Борей завалы, чтобы оставить для себя возможность смотровой площадки на верхотуре. С высокой точки вне долины будет отлично видно огромную часть полигона, ведь вокруг нашей горы сплошь равнины, и только дальше, за километр, начинаются густые смешанные леса. Пока что-то, что у нас есть в качестве прохода на внешнюю стену, слабо дает обзор, потому что с одной стороны мы закрыты непроницаемой стеной края полигона, а с другой стороны непосредственно скалой. Получается узкое горлышко для просмотра, градусов в тридцать, может, вряд ли больше.

Разложением я разрушил несколько булыжников и выбрался наружу. Светает, и погода обещает быть нормальной, небо не затянуто. Почти бескрайние равнины завалены снегом, все вокруг белым-бело, и мне от этой картины сделалось холоднее.

К моему удивлению, с внешней стороны, прямо рядом с проходом, на камнях повыше сидела Ренгу и что-то жевала. Прежде, чем окликнуть ее, я иллюзией расширил местность, скрыв свою точку наблюдения, а уже затем позвал сюда птицу.

— Марк не кормит Ренгу! — Птица пребывала в дурном настроении и начала общаться с претензией.

— Вчера же мясо было, вкусное, ты где была? — Ответил я удивленный наездом с утра пораньше.

— Ка-а-а-а, — бедняга никак не могла проговорить имя девушки самостоятельно, потому внезапно для меня сказала его моим же голосом, скопировав, — Катя сказала чтобы Ренгу уходила улетала, или улетала уходила. Ренгу улетала уходила, ей больше нравится. — Начала она объяснять тоном возмущенным до безобразия. — Но обратно Ренгу никто не звал!

— Мда, прости, птичка, вчера замотались и даже не подумали, что нас не пятеро, а шестеро в группе. — Извинился я, понимая, что оскорбить такого ценного союзника себе дороже, и тут же открыл вкладки магазина достижений, чтобы найти там мясо. А зная, что продукты в категории «джи» не слишком вкусные, сразу пошел в премиум для меня сегмент. В новые вкладки «эф».

Нашел. Нечто, что называлось мясом Бивола, не знаю уж, имя ли это собственное, или название, или какой-то вид. Но что есть, то есть. Это была сочная мякоть, очень похожая на говядину, заготовленная для копчения единым куском, перевязанное вязью.

— Бросай свой завтрак. Вот, хороший кусок мяса. Ты же любишь мясо, Ренгу? — Предложил я обиженной птице, и та, совершенно по-человечески, повела клювом в сторону, противоположную от меня, сложила руки крылья на человеческой груди и отказывалась от угощения.

— Марк сам едай свой кусок. — Фыркнула она. — Ренгу будет доедать Кориту.

— Кориту? Птичка такая? — Переспросил я.

— Да. — Ответила птица по существу.

— А это не каннибализм случайно? — Выдал я, понимая, что этимология слова поедания себе подобных Ренгу не знакомы, так что это просто были мысли вслух.

— Нет! Ренгу отличается, она другая! А Кориту, фу, пернатая! — Распалилась она, но удивила гораздо сильнее тем, что с понятием выше она все же знакома.

Признаться, я не стал выспрашивать, откуда. Могу предположить, и подробности мне не нужны. Много дикости и первобытной жестокости вокруг происходит, так что с голоду многое могло происходить. Даже думать об этом не хочу. А еще меня позабавило то, что Ренгу назвала Кориту «пернатое фу». Забавно то, что она сама — пернатая.

— Давай меняться. — Решил я пойти хитростью. — Ты отдаешь мне это невкусное пернатое, а я тебе вкусное и без перьев. — Предложил я очевидно выгодный торг.

— Не подачка? Обмен? — Заинтересовалась ворона и, наконец, обернулась на меня.

— Обмен. Как у людей, договор? — Протянул я на одной ладони кусок мяса в пару кило, а другую вытянул для рукопожатия.

Сработало, как часы. Кусок с моей ладони молниеносно был захвачен, а протянутая мной рука когтистой лапой была пожата. Погрызанная наполовину Кориту упала мне под ноги. Я всмотрелся в трупик, потому что больно уж напоминал он мне о тех деньках, когда мы с Антоном отправлялись в логово к медведепауку. Он тогда научился таких приручать.

И тут меня словно током прошибло. К лапе был примотан лист бумаги, скрученный в трубочку! Едва-едва заметный!

— Ренгу, — дрожа от возбуждения, обратился я к довольной новым лакомством птице, — где ты охотилась, что поймала эту добычу? — А сам наклонился и отвязал примитивную веревку от лапы, разворачивая тонкую полоску не бумаги, а кожи, как оказалось.

— Нигде. — С набитым ртом прокаркала собеседница. — Сюда летело, я поймала.