Долг человечества. Том 3

Глава 13

Пустоголовый я тупоумец. С айкью комнатной температуры. За что я себя сейчас так костерил? За то, что безоговорочно поверил, будто мой родовой уникальный навык подсказывает мне что-то, кроме угроз, исходящих от зверей и прочей нечисти. Я было уверился, что и от нападок со спины, от людей, теперь защищен чутьем и повышенным восприятием. Я был уверен, что ко мне невозможно подобраться так, чтобы я этого не знал.

Я ошибся.

И сейчас, расплачивался тем, что меня, на привязи, словно животное, волокли на север. Когда я прочухался после тяжелого удара по голове какой-то дубиной, все, что смог сделать — это взбрыкнуть, стараясь разорвать веревки на запястьях и перекусить кусок ткани, который мне запихали в рот, вроде кляпа.

Не знаю, уместно ли, но волокли меня не по грязи и камням, а валялось мое скованное путами тело на волокушах. Что еще важно — глаза мне не закрыли, только лишили возможности говорить. Я подмечал странные совпадения с тем, до чего доходил ранее своим умом. Примитивный транспорт на лыжах был сильно конструкционно похож на тот, что я делал в лагере греллинов. А крепость не особо толстых пут обосновывалась зеленоватой магией на них. Среди этих людей есть трансмутатор? Наверняка.

— М-м-ммм-м!.. — Мычал я, как загнанный зверь, силясь избавиться от омерзительной, пропитавшейся слюной тряпки.

— Остановка. — Рыкнул незнакомый человек, идущий впереди и не запряженный в труд перетаскивания меня.

Команда была воспринята моментально и однозначно. Еще трое, судя по очертаниям, мужчин, остановились и бросили перекладину, распрягаясь от транспортировки. Обошли по сторонам, кто-то щелкнул кресалом и, похоже, затянулся. Вот уж не думал, что кто-то начнет использовать свои земные знания для изготовления сигарет или чего-то подобного.

Один из троицы отделился ото всех, подошел ко мне, резко схватил меня за капюшон и рывком поднял мое тело наверх, выгнув мне спину. Завязки моментально врезались в шею, но пытка продлилась недолго, мне сняли кляп и с силой бросили обратно на дерево и землю, что волокуша успела в себя нагрести.

— Вставай. — Сказал затянувшийся. — Если вытащишь из инвентаря оружие, мгновенно умрешь. — Я ощутил тычок своего собственного, как мне показалось, меча себе в позвоночник. Кто-то снял его с моей спины.

Быстро бросив взгляд на нагрудный ремень, я убедился, что и ножи у меня были изъяты. Единственное оружие, что у меня было, это копье, которое действительно было именно там. Но пускаться во все тяжкие с туманными перспективами выжить я посчитал излишеством, в конце-концов, меня куда-то транспортируют, задачи убивать меня не стояло. Если только я не начну барагозить.

Я поднялся, все еще стянутый путами на руках. Но ноги, к слову, мои не были оплетены тканью. Ранее я тестировал свои возможности, в том числе убеждался в том, как именно работает инвентарь. Неважно, где именно мои руки, то, что мне нужно переложить из пространственного кармана в реальность, окажется рядом с моей ведущей рукой. А я — правша.

Как учат безопасники в такой ситуации, с похитителями споры вести нельзя, выводить их из себя и провоцировать — тоже. Сейчас мне ничего не остается, кроме как принять правила и следовать им, не подставляться, и в нужный момент разыграть свои козыри. Так что я, как только принял вертикальное положение, так и остался стоять на месте.

— Теперь потолкуем, ботаник. — Шагнул ко мне тот, кто говорил до этого. — Положение твое хреновое, с какой стороны не посмотри. Если бы не приказ, я бы пустил тебя на ливер прямо сразу. Твоими стараниями был убит мой брат, так что, поверь, я найду способ оправдаться на базе за то, что прикончил тебя. — Он окинул взглядом присутствующих, и те нестройно закивали, выражая раболепие перед этим… человеком.

Отвечать я не стал, ведь каждое мое слово может легко использоваться против меня. Так что просто стал ждать развития ситуации.

— Молчишь… это хорошо. Мужики, как думаете, — обратился он к троим другим, — если я изобью его до того, что он кровью ссать начнет, и еще для профилактики сломаю ему руки, мне сильно за это достанется от начальства?

— Руки не надо ломать, у нас приказ. — Ответил кто-то из тени, голосом приглушенным, и каким-то странным. Будто кто-то нарочно пытался сделать его взрослее, чем есть, перебарывая юношеские высокие ноты. — А вот насчет остального его тела указаний не было.

— Хптьфу. — Омерзительно громко сплюнул угрожающий, но руки распускать не стал. — Везучий ты ублюдок. Но это до поры до времени, не сомневайся, я до тебя доберусь.

— Уложи его. — Была отдана команда тому, кто остался за моей спиной, снова заговорил этот юношеский голос. — И поехали дальше. Засветло надо вернуться.

— Я пойду сам. — Первое, что я сказал с тех пор, как меня пленили.

— О-о-о! — Резко обернулся ко мне мужик с самокруткой в зубах. — А мы думали, что ты обосрался и проглотил от стыда язык!

Я и это смолчал. Ну нет мне смысла вступать в демагогию с кем-то, вроде него. Тупая, беспросветно дремучая обезьяна, по случайности похожая на человека. Я и сам-то не интеллектуал из буржуазии, но этот передо мной — наглухо перекрытый олигофрен. У него даже отсутствует вертикальный желобок под носом, что свидетельствует о том, что зачат он был в алкогольном угаре, и всю беременность мамаша его не чуралась незамерзайки.

— Ну, парням проще будет. — Хмыкнул он, когда понял, что поиздеваться надо мной не выйдет, ведь я полностью игнорирую его нападки. Однако, я запомнил эту ублюдочную кислую рожу, от которой за версту тянет глубокой, беспросветной дебильностью.

С остальными мне «познакомиться» не удалось, были эти двое чересчур уж молчаливыми, и в целом выглядели так, словно не сильно-то и хотели тут находиться. На это намекает скованность движений, какая-то заторможенность, словно команды они исполняют не из собственной воли, а из-под палки. Но то лишь догадки.

Пойти мне действительно позволили самому. Несмотря на то, что удар по голове был тяжелый и хлесткий, я отделался только сильно ноющим затылком с растущей там огромной шишкой, о наличии которой я лишь догадывался, и, возможно, легким сотрясением мозга. Намекала на этот диагноз подступающая тошнота, пульсирующая боль, а также небольшое нарушение координации. Мне приходилось контролировать каждый свой шаг, чтобы не завалиться в бок.

Итак, совершенно очевидно, что никого из знакомых мне здесь нет. Но тот факт, что о месте нашего появления, как я рассуждал ранее, знали лишь трое, не считая тех, кто остался со мной при разделении, могу сделать предположение, что место встречи скомпрометировали мои бывшие союзники. По собственной ли воле или из принуждения — еще предстоит понять. И как удачно, но судя по направлению, ведут меня сейчас как раз туда.

Теперь Катя. Ее миссия, безусловно, очень сложна. Но то, что я увидел, когда украдкой открыл мысленной командой вкладки инвентаря, говорило лишь о том, что она справилась. Был маленький шанс на то, что ее поймали и под угрозой убийством заставили отдать динамит, но я бы дал такому исходу не больше десяти процентов. Все же она, как мне кажется, одна из самых прокачанных инициированных на всем полигоне, и то, что она так упоролась в развитие одной лишь маскировки, говорит о многом.

Меня пугало только то, что среди врагов может оказаться кто-то вроде изыскателя, как наша Лиза. Она безоговорочно видела Катю каждый раз, словно та и не скрывалась, но шансы этого невелики. Наверняка кинжальщица и сама знает о своей ахиллесовой пяте, и без необходимости шнырять на открытых пространствах не стала бы.

О, это что? В нижнем ряду моих вкладок появился предмет, который я туда не клал.

(Лист бумаги (с записями))

Бумажка… Катя что-то написала и придумала способ обратной связи? Гениально. Я хочу знать, что именно она пишет, для этого придется разыграть сцену.

— Я ссать хочу. — Рявкнул я, решив говорить на одном с ними языке, понятном, состоящем из вульгарности и грубостей.

— Что за шутки? В штаны пруди, если приспичило. — Немного замешкавшись, ответил имбецил.

— Постой, — урезонил его юноша, — нам нельзя доставлять его боссу обоссавшимся, с нас три шкуры спустят.

— Что сделают?

— Отведи его за дерево и проследи, чтоб он не выкинул чего. — Устало, словно мужчину с подозрительно детским голосом самого заколебало объяснять элементарные вещи этому дегенерату.

— Как скажешь… — Промямлил тот и, с силой дернув меня за плечо, отвел в сторону.

Странно. Во-первых, главный у них тот сопляк, никак не эта тупая перекачанная скотина. По крайней мере в конкретно этой группе лидерство за ним. Во-вторых, с меня ничего, кроме оружия, не сняли, а я, признаться, первым делом бы, натяни на себя шкуру этих варваров, еще и снял бы с меня этот новый доспех и мантию. Да, вот так просто, но это было бы хотя бы логично. Значит, я что-то упускаю. Приказ… Хм, думаю, скоро мне все станет понятнее.

Меня подвели к ближайшему дереву, кивнули, мол, делай свои дела и идем дальше. Я воспротивился:

— У меня руки за спиной, мне член чем доставать предлагаешь? — Логично возразил я.

— Я уже предупреждал, что завалю тебя и глазом не моргну, если продолжишь так разговаривать. — Ответил мне провожатый и разрезал внезапно ставшие податливыми путы на руках. Значит, трансмутатор — кто-то из присутствующих.

Почувствовав свободу в руках, я размял затекшие и дико ноющие запястья. Затем, действительно, повернулся к дереву и приступил к делу. Но на половине, не закончив, снова обернулся к дурачку.

— Нравится смотреть, как мужик нужду справляет? — Я знаю, что рисковал сейчас, но этим вопросом мог проверить сразу несколько гипотез.

Это сработало. Открытая провокация и фактически болезненное оскорбление не привели скотину в исступление и ярость, и наказания не последовало. Значит, нарушить приказ он опасается больше, чем своей уязвленной чести. И он отвернулся, позволив мне украдкой явить в реальность записку.

Марк, тут ужас, сплошь клетки, много рабов, здесь настоящий концлагерь. Я смогла прошмыгнуть внутрь, заложила динамит, но мне нужно еще, форт огромный, цепной реакции не произойдет. Видела Женю, она с пузиком лежит, на невольницу непохожа, вроде как в каком-то шалаше. Антона и Диму не видела, но могу поклясться, что слышала их голоса. Просто пока не могу найти. Пожалуйста, переложи еще динамита, иначе ничего не сработает. Я хочу поскорее слинять отсюда. Катя.

Я моментально заполнил еще восемь ячеек из девяти, в девятой оставил листик. Возможно, там информация обновится, а у меня сейчас написать ответ и обрисовать случившуюся ситуацию возможности нет. Будем надеяться, что Катя поймет, что я в затруднительном положении.

Вскоре дорогу мы продолжили. Меня снова связали, и вели на поводке, видимо все еще ожидая, что я могу начать огрызаться. И я бы мог, но опыт подсказывает, что нельзя кидаться в омут с головой, не зная, насколько он глубок. Пережитое в пещерах все еще больно аукается, а люди куда более непредсказуемые, чем местные звери. Даже такие тупые, как один из моих конвоиров.

Часом позже показался на горизонте форт, горящий огнями факелов и чадящий черным дымом вверх. Что они там, покрышки жгут, чтоли?

— Они опять продолжают? — Спросил тупица у своего, как бы его назвать, главного.

— Заткнись. — Негромко осадил второй первого.

— Не хватило им Лехи… — На выдохе, с какой-то грустью в голосе, сказал первый.

Меня заинтересовал этот диалог, но к сожалению, он не продолжился, и мне оставалось лишь оставаться в неведении, причем таким, что даже догадки строить банально не из чего. А вскоре я вместе со своими захватчиками добрались до форта.

Что ж, вид у руин, перестроенных под базу, был внушительный. Они смогли построить откидные ворота на лебедке, что уже само по себе заслуживает уважения, отбросив то, кто именно меня ждет за этими стенами. Короткий взмах рукой, затем сжатый кулак и оттопыренный большой палец, брошенный юношей, и ворота начали открываться. Какой-то условный сигнал, значит, но я ни за что не поверю, что он у них во-первых универсальный, а во-вторых не меняется ежедневно. Нужно быть идиотом, чтобы так сделать.

Хотя, я ничему не удивлюсь.

Внутри было множество крошечных, два на два метра деревянных хибар, затем по левую руку от входа высились бараки или общежитие, тоже грубо сколоченное из досок, а вот дальше, под сводами данжеона форта, располагались клетки. Сотни, наверное, перебор, но десятки точно. И в них сидели люди, наши, земляне. Подранные, с пустыми глазами, не видящие надежды на спасение, полуголые.

Повсюду костры, оформленные высоким цилиндром камней, промазанных в пустотах глиной. Что-то вроде очагов, жаровен. По правую руку были склады, каменные здания неясного назначения, тренировочные площадки, где сейчас устраивали мордобой какие-то мужики, а стоящие кругом вокруг клетки скандировали и выкрикивали слова ободрения.

Еще удивил небольшой загон из дерева, где было пяток хрюшек, помельче земных, с клыками, вроде кабаньих, но без такой густой шерсти. Сходства с хряками есть, но все же отличия не менее заметны. Животноводство, значит, получается и местные поняли, что на еде лучше экономить.

Возле одной из башен шла стройка. Были воздвигнуты леса, а небольшая горстка, судя по всему, рабов, вкалывала во вторую смену, поднимая камни наверх. Так же я увидел яму, вырытую в земле, недалеко от туалета. Но это не новый септик, как мне подумалось вначале, ведь когда я проходил мимо, увидел, что яма перекрыта длинными жердями в клеточку, а внутри сидел человек. Видимо, это какой-то местный карцер.

Кати, Антона, Димы и Жени я нигде не видел, как бы не старался озираться. Меня вели сквозь весь форт, и те, кто не был занят просмотром мордобоя на ринге, с ухмылками пялились на меня. Что-то мне это теперь совсем не нравится, поджилки так и трясутся, несмотря на то, что я приготовился.

Еще парой примечательных мест мне показалось каменное строение из которого валил густой, тяжелый черным дым, а из другого, напротив, чуть на возвышении данжеона, по лестнице вверх, доносились стоны наслаждения. Оттуда валил сильный запах чего-то, похожего на земной травяной наркотик, но я не был уверен, что это именно он, не доводилось встречаться с этим лицом к лицу.

Меня провели по лестнице мимо одной из завалившихся стен, подняли наверх, и завели в застенки форта, в некое подобие главного зала. Тут тоже были люди, вооруженные, экипированные, в основном мужчины, но были нет-нет и женщины, хотя и кратно меньше. Огромный деревянный стол ломился от еды, а в дальней части стены горел самодельный очаг из глины и камней.

Кормить меня, конечно же, никто не намеревался, а потому, резко дернув в сторону, потащили коридорами. В этот раз снова на лестницу, которую, судя по ее виду, уже неоднократно ремонтировали. И уже на втором этаже внутри форта меня остановили перед массивной деревянной дверью.

— Слушай сюда. — Заговорил оскорбленный мной ранее бугай, и в его голосе все сильнее, с каждым словом, сквозила вражда и ненависть. — Видел клетки? Примеряй для себя одну такую. Нет, лучше яму. Потому что поговорив сейчас с моим боссом, только от него зависит, где ты заночуешь. Но знай, — фыркнул он особенно язвительно, — что бы ни случилось, отсюда, из этого форта, ты больше никогда не выйдешь. Мы выжмем тебя досуха, а твои кости пустим на муку, которой накормим свиней.

— Прекрати, Гриша. — Остановил его юноша, которого я смог разглядеть в неярком свете чадящего на стене факела в кольце из ржавого металла. — Марк, иди внутрь.

Мне развязали руки, похоже полностью уверенные, что словами, как выяснилось, Гриши, напрочь сломили мою волю к сопротивлению. И я подыграл, испуганно закивал, огрызаться не стал. Рано показывать зубы. Но когда я это сделаю, навсегда покажу, что со мной лучше не связываться.

Отдельно заметил свои догадки по поводу возраста того, кто был «сержантом» в этой группе: ему действительно едва-едва восемнадцать. Молодые самые идейные, как показывает практика. Самые внушаемые, с еще не устоявшимися моральными ориентирами. Им можно скормить любую пропаганду. Жаль пацана, что он превратился в такое чудовище. Хотя и выводы делать рановато.

Дверь передо мной раскрылась, меня затолкали в спину в просторное и богато обставленное помещение. Первое, что бросилось в глаза, это трон, вездесущие шкуры ржавых волков, несколько абсолютно голых девушек, немногим старше того юноши, похоже одурманенных чем-то, ведь взгляды их были очень мутными, и сидящий за письменным столом правее трона Леонид. Его скотскую шевелюру я запомнил.

Он обернулся на меня, ехидно ухмыльнулся, затем сказал что-то негромко, я не расслышал, и последнее, что смог увидеть своими глазами — это из тени за троном выходящего на свет очагов мужчину в возрасте. Я не сумел разглядеть ни единой детали его внешности, кроме того, что он, кажется, старик. Он прошаркал к трону, сел в него, опьяненные девушки тотчас обвили его ноги в шортах, а затем я потерял зрение.

— Это мера предосторожности. — Заговорил он, с трона, голосом глубоким и хорошо поставленным. — Принесите нашему гостю стул, нам есть, о чем потолковать.