Долг человечества. Том 3

Глава 20

— Какой кошмар, правда! — Яростно одобрительно кивала Лиза, сидя напротив меня, поджав на кресле теперь уже с подстилкой из шкуры, ноги.

— Дак ты подожди, ты же не видала наверное. — Я хищно ухмыльнулся, сдвинул брови, наклонил голову, чтобы в отблесках костра мой взор выглядел нарочито мрачнее, и продолжил. — Представь себе броненосца, такого, с подвижными бурыми пластинами на спине, тупыми огромными когтями, приплюснутой мордахой, и размером все это добро с автобус… — Заговорщически продолжил я рассказ.

— Мамочки! — Едва не воскликнула девочка, но вовремя одумалась, резко залепив рот обеими ладонями, дабы не перебудить весь лагерь.

— Он передвигается, сворачиваясь в огромный, многотонный шар, и катится со скоростью автомобиля, что и правда тот автобус! — Я, как мог, поддерживал рассказ жестами одной руки, выкладывая не только аудио, но и видеоинформацию.

— А что ж с ним делать-то, типа, как его победить! — Вопрос, но без вопросительной интонации, скорее просто констатация факта.

— У самого волосы дыбом, когда думаю об этом. Так вот, сворачивается он в такой клубок, разгоняется, валит все деревья на пути, будто это зубочистки, а затем с грохотом вминает тушу медведепаука в стену, ломая тому кости и хребет! Бам! — Нагнетал я и сгущал краски.

— Ой! — Вздрогнула девочка, слушая страшилку у костра, словно ребенок в детском лагере.

— Затем снова, откатывается, разгоняется, и врезается вновь. Бам! Бам! С гор, вот прям как наша, сверху начинается оползень, нетопыри орут, разлетаясь, медведепаук повержен! Бам! — Я ликовал. История удалась на славу.

— И ты говорил, — вдруг внезапно, словно мы не давнишнюю историю, ставшую уже почти мифической, обсуждаем, а самые что ни на есть вчерашние события, — что кто-то, по твоему мнению, может этого монстра контролировать? Типа, управлять им, как чертов Юрий?

— Кто такой Юрий? — Я опустил пока детали ее вопроса, и решил вернуться позже, ведь меня напрягло прозвучавшее весьма конкретное имя.

— А, — девочка протянула гласную, махнула рукой и отвернулась на мгновение, мол, старый, ничего не понимаешь, — игра компьютерная такая была, про космос там, и там фракция СССР была, и типа один из сильных юнитов там был менталист Юрий, который, короче, мог подчинять себе разумы других. — Лиза подыграла мне, сделав волну пальцами в мою сторону, вроде как говорит о чем-то таинственном и напускает дополнительный слой метафизики на нашу беседу.

— Понял, спасибо, что разъяснила. — Поблагодарил я и удивился, ведь несмотря на то, что иногда я поиграть в компьютер любил, но такой игры не знал. — А по твоему вопросу, да, я предполагаю, что кому-то удалось сделать что-то подобное. Подчинить его, или хотя бы заставлять действовать по указке.

— Ты же победишь его, правда? — Сменила интонацию мелкая трансмутаторша на такую более открытую, мягкую, что ли. Податливую, как теплый пластилин.

— Кого? Броненосца? Едва ли. А вот того, кто им управляет, думаю сумею победить. Но сейчас главное не это, а то, что мы на какое-то время в безопасности. — Увел я тему разговора немного в сторону.

Мы поболтали еще немного, а вскоре морок одолел и нас. Тем более, вновь куда-то запропостившаяся Ренгу вернулась, и обещала подежурить за дополнительную миску рагу от тети Кары. Я пообещал ей такое, но взамен попросил быть невидимой для обитателей лагеря, ведь новоприбывшие легко испугаются, и могут учудить дел.

Птица сузила свои хищные четыре глаза, все разом, пару раз прыгнула ко мне, сократив дистанцию до вытянутой руки, и клюнула меня в плечо, покрытое сейчас одной лишь мантией.

— Ау! За что? — Я отпрянул, вжался поглубже в кресло. Атакуют!

— Ренгу красивая. — С такой дикой обидой в голосе и без запинки произнесла ворона, что я диву дался. — Не страшный, не пугает, а красивая. Марк должен понимать это!

— Так вот ты чего разъярилась! — Я не сдержал смешок. — Да-да, ты очень красивая, и ты мне нравишься. Но ты очень необычная, понимаешь? А те люди, — я указал в застенки пещеры, в сторону южного угла, где сейчас на теплых шкурах, вповалку, расположились бывшие рабы, — видели только жестокость и смерть в этом мире, они могут принять тебя за враждебное существо.

— Ладно, Ренгу понимает, но Марк обещает не обижать. — Смягчилась моя бессменная дозорная, и клювом выдернула перо из бедра.

— Марк не хотел ничего плохого, не обижайся. — Я поймал себя на мысли, что как идиот сам стал подражать птице и говорить о себе в третьем лице, но это я бессознательно. — Кстати, все хотел спросить. Тебе не холодно?

Здоровой рукой я указал на голый человеческий животик и женскую грудь с оголенными сосками. И вдруг еще раз поймал себя на мысли, какое же странное это существо — зачем ей молочные железы, если она, по сути, птица, и яйца наверняка высиживает? Не млекопитающее же она?

— Иногда. — Неопределенно призналась птица и уловила мой взгляд. — А Ренгу нравится Марку, как женщина?

— Мы с тобой слишком разных видов, подруга. — Прыснул я. — Хочешь, я сошью тебе куртку? Думаю, летать мешать не будет, зато будет и теплее, и защита.

— Ренгу хочет! — Закивала и затопала она почти по-человечески, словно требовательный ребенок, которому в магазине не купили конфету.

— Хорошо, завтра будет тебе куртка. Какого цвета хочешь? — Я понимал, что выбор не слишком велик, но что-то можно придумать. Есть фиолетовые, белые, оранжевые, грязнозеленые и синие мантии, ну и кожа конечно. Металла, я думаю, добавлять не стоит, дабы не снижать аэродинамику летающего существа.

— Такую. — Она коснулась когтистой рукой-лапой моей мантии серого цвета, ранее бывшую белой.

— Хорошо. — Улыбнулся я, порадовавшись этому разговору. Отвлекся от тяжелых дум. — А кстати, вот ты с нами все время, а тебя сородичи не хватятся?

— Марк уже спрашивал. Ренгу — вид одиночный, мы не селимся стаями. — Посерьезнела она.

— Но ведь такие, как ты, есть где-то в округе? Может, тебе партнер нужен? — Подумал я и об этом, ведь неспроста же она спросила у меня, нравится ли она мне.

— Нет. — Я совсем не понимаю причин, но Ренгу отреагировала как-то резко негативно на мои расспросы о ее виде. Когда я только с ней познакомился, она ответила на несколько моих вопросов, но в сущности рассказала мне тоже самое, что и сейчас.

— Понял, больше не спрашиваю. — Утвердительно кивнул я, решив не копать, куда не просят.

Утро началось у меня довольно рано. Я неплохо выспался накануне, пусть и без удобств, но именно сон организм получил с лихвой. Добравшись до постели, я долго ворочался, отказываясь вырабатывать мелатонин. Все было не так — с повязкой лежать дико неудобно и больно, спать я привык на животе, подложив руку под голову, а сейчас приходилось лежать только на спине. Раны ныли, мышцы гудели и саднили, да я еще и, похоже, простудился! Мой главный индикатор температуры, такой, что никакой градусник никогда не скажет точнее, это глаза. Если чувство магического истощения сродни тому, что переносил одноразовые контактные линзы, и в глазах появляется сильная резь, то при даже небольшом повышении температуры тела у меня начинают адски гореть глаза. Я почувствую, что даже до тридцати шести и восьми нагрелся, хотя и не так явно, а вот все, что выше тридцати семи отличу безошибочно. Вот такая вот особенность.

И меня это не обрадовало, потому что проснулся я еще и с першением в горле. Где-то на задворках не до конца проснувшегося организма подумал о том, что кто-то из форта Барона мог принести вирус или еще какую заразу, а это мгновенно могло стать серьезной проблемой, но пока пренебрег, нет оснований полагать что-то подобное. Скорее всего, мне не достает каких-то витаминов и я банально простудился.

Вчерашняя кровопотеря аукается мне неприятной слабостью, граничащей с подавленностью. Словно за ночь я стал вдвое тяжелее. А еще и вода наша, которая в магазине продается, лишена всяких микроэлементов, в особенности минералов и железа. Так что только и остается, что обильно пить и есть мясо, постепенно поднимая гемоглобин.

К сегодняшнему дню я подготовиться решил немного заранее, ведь в чем заключалась работа руководителя отдела продаж, кроме как вокруг непосредственного отслеживания показателей эффективности отдела — так это еще и найм. Относиться к грядущему подбору кадров буду так же, словно это просто работа. Возвращение к этому чувству позволило мне ощутить прилив сил, что ли, будто все встало на свои места.

Помимо меня не спали двое. Татуированная, чьего имени я еще не знаю, сейчас с опаской бродила по долине, держа крепко зажатый в пальцах небольшой камень, и заглядывала буквально под каждый куст. И Борис, лениво зевающий и силящийся разлепить глаза.

— Борь, привет. — Поприветствовал я этого здоровяка, который встрепенулся и застыл с бревном на полдороги к печи.

— Доброе утро, шеф. — Обернулся он через плечо. — Как ты себя чувствуешь?

— Все в порядке. — Не совсем честно ответил я, но и поводов для беспокойств я не видел. — А ты как?

— Мутит еще, и сплю постоянно, в остальном, вроде бы, неплохо. Варя говорит, что у меня башка чугунная. — Усмехнулся он.

— Чугун довольно хрупкий. — Начал душнить я, но быстро прервался. — Не посмотришь, что там у меня? Перевязку я сам сделаю, может, немного магии не помешает?

— Сам хотел предложить. — Забросив полено, Борис с натугой поднялся, уперев руки в колени, и разогнулся. — Давай, садись, сил у меня много, быстро тебя на ноги поставим.

— А ты сам себя, кстати, лечить можешь? — Вдруг подумалось мне, и ответ меня озадачил.

— Вообще-то могу, но как будто с сильно пониженной эффективностью. Не знаю, как объяснить, но вот на себе я царапину буду заживлять десять минут, а на тебе, к примеру, за минуту управлюсь. — Разъяснил он.

— Это многое говорит о тех, кто выдумал правила для этого мира. Ограничение работоспособности самоисцеления всего лишь защита от возможный эксплойтов. — Многозначительно выдал я и уселся в свое кресло.

— А? — Непонятливо глянул на меня Борис.

— Не бери в голову. — Махнул головой я и принялся снимать повязку.

Что ж, вчерашняя экзекуция дала свои плоды. Пришлось немного пострадать, однако, нагноения и сильного воспаления не случилось. Рану очистили, обеззаразили, как сумели, вынули осколки и куски инородных тел, а затем стянули края и активизировали процесс регенерации. Я мог бы шлифануть это все еще одним бутыльком с исцеляющей жидкостью, но решил, что остатки валюты в ближайшее время можно будет потратить как-то иначе, не так эгоистично. Тем более, что никаких предрекаемых инстинктом самосохранения ужасных последствий не наступило.

Рану мы с Борей в очередной раз почистили от отмирающего эпителия, он поколдовал, причем основательно так, около получаса, и я сам себя замотал обратно, стягивая края поплотнее, но так, чтобы не перекрывать кровоток. Поблагодарив целителя за его работу, я собрал грязные окровавленные тряпки и ушел к бассейну. Зубы почистить и постираться.

Там я и познакомился с новенькой.

— А у вас зубные щетки есть? Как, откуда? — Ошалело смотрела на меня юная девица, едва за двадцать.

— Шделали. — Ответил я, прополоскал рот, сплюнул, и щетку припрятал в инвентарь. — И зубной порошок. Не паста, но похоже. За зубами следить надо.

— Вот как… — Протянула она, и на просьбу не решилась. — А когда вы начнете?

— Начну что?

— Ну… Собеседование, или как там его.

— Могу начать с тебя. — Ухмыльнулся я.

— Блин, нет, не надо! — Запротестовала девушка, отшатнулась, но поняла, что повела себя странно и быстро успокоилась. — Ну, если надо, то я готова.

— Хорошо, пошли прогуляемся. — Вытер я лицо чистой тканью, провел рукой по отрастающим волосам и пошел вперед, к южному склону, теперь — закрытому иллюзией.

Мы остановились вдали ото всех, и пусть место не самое располагающее для переговоров, ввиду того, что здесь отсутствуют какие-то детали мебели и в принципе комфорт, однако это то самое место, где можно пообщаться без лишних ушей. Так я планировал поступить с каждым.

Я заговорил первый, прерывая затянувшуюся паузу:

— Начнем. Как тебя зовут?

— И-ира. — Почему-то совсем потерялась и поплыла девушка, а мой стереотип о татуировках начал разбиваться в пыль, как хрустальная посуда. Ведь, казалось бы, яркая, притягательная внешность и ее осознание должны делать человека более уверенным в себе, но я отдавал себе отчет в том, что это просто стереотип, ничем не подкрепленный, кроме пересуд.

— Ира. — Подтвердил я, забивая себе в голову новое имя. — Кем ты была до того, как сюда попала?

— Я работала администратором на шиномонтаже и училась на заочке. — Ответила она. — Но я много чего умею, бабушка в детстве обучала рукоделию, но только у сестры ничего не получалось, а я преуспевала. Могу одежду чинить, могу вязать из шерсти, могу…

— Погоди. — Остановил ее я. — Для начала, выдохни. Так не пойдет, если ты будешь нервничать. Я спрашиваю для того, чтобы понимать, какой у тебя опыт, чтобы соотнести его с потребностями лагеря. Я не преследую цели выявить что-то, чтобы тебя выгнать. — Последнее было, честно говоря, лукавством, ведь именно какие-то темные паттерны я и искал, но пресловутое сильное волнение явно не входило в список грехов.

— Л-ладно. — Тише, и спокойнее ответила она. — Спрашивайте.

— Итак, администратор и студент. На кого училась? — Продолжил я.

— Мы с сестрой поступили в РИНХ, на связи с общественностью. — Уже без того волнения, но все еще неуверенно ответила девушка.

— Ты все время упоминаешь сестру. — Зацепился я. — Я понимаю, что это вопрос бестактный, но она тоже попала сюда? На полигон?

— Как же! — Просияла девушка, будто я затронул что-то важное. — Вон она, проснулась только что.

Признаться, вчера я банально не обратил на это внимания, решив, что брежу или галлюцинирую после кровопотери и тяжелого дня. Прямо сейчас к северному краю долины дефилировала точно такая же, красивая юная особа с белокурыми кудрявыми волосами, чуть ниже лопаток, с совершенно идентичной внешностью. Единственным существенным отличием во внешнем виде было то, что у Иры все тело покрыто цветочным орнаментом, драконами, феями и даже немного религиозными мотивами, как мне показалось, а вот кожа девушки, что сейчас склонилась к воде, чтобы умыться, была идеально чистой.

— Близняшки? — Смекнул я, и оказался прав, получив подтверждение.

— Старшая. — Словно с каким-то недовольством бросила Ира. — На три минуты раньше меня вылезла, а ведет себя, как будто ей по праву старшинства все обязаны!

— У вас хорошие отношения? — Я понимал, что лезу не совсем в свое дело, но мне не слишком понравилось то, как собеседница отзывается о сестре.

— Да, и со стороны может показаться, что мы вечно в ссоре, но у близнецов так бывает. Мы слишком разные по характеру, и вечно соревнуемся. — Успокоила меня собеседуемая. — Но мы дружим.

— Это хорошо, до нее еще дойдет очередь. — Выдохнул я и продолжил своеобразную форму допроса. — Какой класс и навык ты выбрала в начале, перед попаданием на полигон?

— Я так сильно перепугалась, — пустилась она в далекие дали своей предыстории, — но понимала ведь, что скорее всего меня будут пытаться убивать, потому выбрала ловкачку с луком. Ведь это лучше, чем лезть в самое пекло, правда?

— Почему не выбрала волшебницу или целительницу, чтобы отсидеться в тылу? — Попытался я понять ход ее мыслей лучше.

— Магия — даже звучит странно, я подумала, что ни за что во всем этом не разберусь, а целительницу не выбрала, подумав, что с оружием я буду выглядеть опаснее, и на меня, возможно, не нападут. Ну и я хотела все-таки как-то иметь возможность защититься. — Неуверенно принялась она объяснять, но я чувствовал, что стеснение и робость не равны лжи. Она говорит правду.

— Убивала? — Произнес я так легкомысленно, как только мог, дабы не нагнетать мрачных мыслей.

— Нет, что вы! Людей — никогда! — Запротестовала она, но резко себя одернула. — А так… да, когда голод на третий день стал нестерпимым, мы с сестрой пошли искать себе еду. Она, выскочка долбанная, смогла подстрелить огромную летучую мышь, а на следующий день уже я смогла попасть.

— Получается, она тоже лучница? — Я сдвинул брови. Вот же, как бывает, договориться заранее было невозможно, как ни крути.

— Нет, она целительница, но мы в пути нашли… — Девушка замялась. — Погибшего, у него был лук. Мира подумала, что оружие тому мертвецу больше ни к чему, и тоже обзавелась луком.

— Я тебя понял. — Кивнул я, и завершил записи. Да, я не упомянул, но все это время вел небольшую заметку, записывая важные для себя вещи. — И последний пока вопрос. Я помню тебя, там, у Барона. Со своей стороны обещаю не поднимать эту тему никогда больше, но сейчас мне важно знать. Как ты попала к нему?

— Мы, две дуры, ночью замерзли, когда стало холодать, кое-как развели костер на открытой равнине, и нас окружили четверо мужчин. Сказали… — Девушка посмурнела, словно грозовая туча, скуксилась и повесила нос. — Сказали, чтобы мы вели себя хорошо и с нами ничего не случится. Но нам угрожали! А уже там… Ну, в общем, я и Мира приглянулись этому старому ублюдку-извращенцу, он называл нас котятами, зоофил сраный, и… и… — Я успел предотвратить начинающуюся истерику, схватив девушку за плечо и резко прервав ее рассказ.

— Не продолжай, я все понимаю. Еще раз, обещаю, эту тему я больше никогда не затрону. Ира, значит. Лучница. — Я старательно уводил тему в сторону. — Значит, будешь прокачивать свои навыки и класс, выбираясь на вылазки. Обучим тебя, будешь охотиться, приносить пользу.

— Х-хорошо… — Проглотила она едва не вырвавшийся ком.

Ох, это будет гораздо сложнее, чем я думал. Если на обычном собеседовании достаточно понять компетенции и опыт, стремления, а также соотнести ценности и идеалы с курсом компании, то здесь приходится ковыряться в людских душах. День будет трудный, так что по мере пробуждения новичков, я выдергивал их по одному, без какой-то системы, просто кто первый попался на глаза и оказался готов поговорить.

Случилось так, что закончив с Ирой и приняв решение ее ассимилировать в коллектив, я начал разговор с ее сестрой, Мирой. И она оказалась полнейшей противоположностью робкой и застенчивой Иры!

— Я намеревалась сделать яд. — Говорила она уверенно и твердо, чеканя каждое слово, и даже на пол тона громче меня. — Да только мозгами не вышла, не знала, из чего. Но в тайне мечтала, когда меня и сестренку этот ублюдок сношал, что отрежу его ублюдочные яйца и запихаю ему их в глотку. Чертов сучий сын, я надеюсь, он сдох. Сдох же?

— Возможно. — Не стал я говорить никакой конкретики, ведь и сам ее не знал. — Итак, ты целительница. Какой уровень и навык у тебя?

— Что у меня, что у сестренки, по второму уровню. Мы результативно кокнули четверых тварей, пока нас люди этого плешивого рваного презерватива не схватили. Я целительница, только сама не понимаю, почему голос в голове подсовывает мне какую-то хрень вместо навыков.

Я диву давался разнице между ними двумя, сестрами-близняшками. Эта была куда более пылкой и несдержанной, говорила грубо и откровенно, ничего не стесняясь и не боясь, активно жестикулировала и в целом производила впечатление если не хабалки, то как минимум девушки без тормозов.

— Это как? — Уточнил я, для лучшего понимания.

— Сам смотри. — Хмыкнула она и прикоснулась к моему плечу.

Вокруг меня сформировалось нечто вроде едва заметной, полупрозрачной яичной скорлупы, прямо вокруг всего тела. Я с удивлением себя оглядел, протянул руку вперед, и изнутри скорлупы не обнаружил никакого сопротивления. На мой невысказанный вопрос о том, что это вообще такое, девушка не ответила, и принялась показывать. Наклонилась, подобрала с земли небольшой камешек и несильно бросила в меня.

Ударившись о полупрозрачный полог, я сделал вывод, что это барьер. Стенки его срезонировали от удара и погасили инерцию, не позволив камню проникнуть внутрь.

— Интересно. — Протянул я. — Какие особенности у навыка?

— Поглощает малую кинетическую энергию в течение трех минут либо до разрушения. Мы проверили — стрелу не пропускает, но от второй подряд барьер разрушается. Это видно невооруженным взглядом. Мы так и выжили, однажды на мелкую напала тварь из засады. Я среагировать успела, барьер выдержал когти существа.

— А второй? — Я с удивлением записывал в книжку новый для себя навык и его особенности.

— Второй что? Навык? — Не сразу поняла меня девушка, но это дело привычки, я любитель обрывать фразы на половине. — Почти тоже самое, только наоборот.

— Продемонстрируешь? — Попросил я.

Меня окружил почти такой же барьер, только будто более плотный, что ли. И вот именно он действовал уже как ловушка — изнутри был твердым, как бетон. Однако, явив в реальность из инвентаря свое копье, я с легкостью эту ловушку разрушил.

— Отличные навыки, хочу я тебе сказать, хотя и не свойственные целителю. — Сделал я заключение. — Ты осознанно выбрала второй, из трех предложенных, или решила просто следовать определенному архетипу?

— Я знала, что делаю. Да и там такая муть была, что лучше не говорить. — Каждый раз, когда девушка задумывается, у нее на подбородке появляется бугорок, в то время как сестра была лишена этого рефлекторного действия.

— Понял. Что ж, информативно. Чем бы ты могла принести пользу, по твоему?

— Марк, извини что прерываю, — ко мне приблизилась Катя, и с расстояния метров в десять помахала рукой и крикнула, — но там нужна твоя помощь.

Я тотчас обернулся на кинжальщицу и вопросительным кивком уточнил, в чем дело. Она продолжила:

— Там Егор… — Назвала она имя пока незнакомого мне мужчины. — Он куском обсидиана попытался вскрыть себе вены.