Долг человечества. Том 3

Глава 14

Одна из девушек промурлыкала, что она все сделает, поднялась и, судя по всему, пошла где-то добывать стул. Я услышал только скрип по деревянной половице, затянутый и раздражающий. Поднять не могла, что ли⁈ Тем не менее, вскоре этот звук прекратился, мне на плечи легли ладони и с нажимом постарались усадить.

Я сохранял контроль над своим телом, дернул плечом, сбрасывая чужие руки, нащупал рукой сидушку и сел сам. Пальцы прочертили по моей щеке, а за шиворотом мантии резко стало щекотно. Мне стало немного дискомфортно от этого ощущения, ведь я не понимал его причин.

Однако, все быстро прояснилось:

— Помогите, пожалуйста. — Услышал я мольбу пленницы, так тихо, что ощутил горячее дыхание в ухе. — Этот человек слепой.

— Леонид, ты закончил заполнять бумаги? — Тоном властным и с ощущением абсолютной вседозволенности спросил мой еще не представившийся собеседник. Или оппонент, время покажет.

— Конечно, глава, все как вы велели. Могу идти? — Заерзал, залебезил Леонид. Крыса сраная.

— Иди. Только сначала девочкам принеси вина, да и мне пожалуй тоже. Чувствую разговор будет интересен. Затем иди. — Скомандовал человек с трона.

Я же по прежнему ничего не видел. Эффект слепоты, которым меня наградили, не был болезненным, но до чертиков пугал. Чувство полнейшей дезориентации, а полагаться только на слух и нюх я не привык. Просьба о помощи тоже ничерта не добавляла мне энтузиазма, и пора бы почесать чертову косточку за воротником.

Бумажка. Эта девица засунула мне за шиворот какое-то послание. Стоило мне коснуться ее пальцем, я тотчас спрятал ее в инвентарь. Разберусь с этим позже, когда представится возможность.

— Как тебе видится мир? — Спросил уже, наконец, меня мой собеседник. Шум шагов по скрипучим половицам Леонида утих, и мы остались почти одни. Похоже, своих рабынь за людей он не считал.

— Я его не вижу. — Ответил я очевидное. — Твоими стараниями или кого другого, но сейчас я ослеплен.

— Ослеплен буквально, или тебя захлестнула ярость и гнев человеческий? — Говорил он какие-то пространные вещи, и я, судя по всему, столкнулся с каким-то демагогом или философом.

— Как будто непонятно, что буквально. На мне ограничивающая зрение магия. — Устало выдохнул я.

— На мне — тоже. — Скорбно подметил собеседник. — Но только я не избавлюсь от наваждения, как ты, когда мы договорим. А сейчас мы просто в равных условиях.

— Не таких уж и равных, — воспрепятствовал я, — по твоему сигналу любой из присутствующих приставит мне нож к горлу, чтобы я был посговорчивее.

— Ты имеешь полное право так думать. И, будучи абсолютно честным, я бы мог и воспользоваться подобным ухищрением. Но пока я просто хочу понять тебя получше. — С усмешкой, даже издевкой проговорил старик. В этом я почти убедился, ведь даже голос его кряхтел и перемежался легким кашлем.

— Я тоже. Для начала, с кем я вообще говорю? — Решил я для себя прояснить ситуацию, как называть того, к кому меня направили на допрос.

Собеседник не ответил, ведь его прервал короткий стук в дверь. Короткое приглашение войти, затем шаги по правую руку от меня, негромкая фраза с пожеланием приятно провести вечер, и снова шаги мимо меня. Вино, значит.

— Люди зовут меня по разному. Барон, Зрячий, а в миру я Константин Майоров. Полагаю, если бы ты мог видеть, мой статус отобразился бы у тебя при зрительном контакте, которого я тебя лишил. А ты, насколько я понимаю, Марк Орлов.

— Зрячий? Весьма иронично, учитывая, что ты слеп. Да, так меня зовут. — Прокомментировал я первую часть, а на вторую выдал сухое подтверждение.

— Я тот еще балагур, и жаль, что знакомиться нам пришлось вот так. — Прыснул он, прошамкал, и стал ждать реакции.

— А я человек дела. Если у тебя были ко мне вопросы, ты мог послать курьера. — Раздраженно бросил я.

— Мог. — Протянул гласную Константин. — И сделал. Только вот не припомню, чтобы мои люди вернулись домой.

Вот и полетел камень в мой огород. Барон зарабатывает очки влияния, постепенно разыгрывая имеющиеся у него карты. Но сейчас это цветочки, ведь частично он уже показал и свою власть, и свою силу. Дальше пойдут уже ягодки.

— В изменившемся мире нужно быть готовым к тому, что кто-то не захочет говорить с тобой и пожелает держаться особняком, когда узнает, что к нему был заслан шпион. — Заметил я, не оправдываясь за содеянное, а парируя наличием лжеца Леонида в моем лагере.

— И верно. — Утвердительно сказал Константин, и могу поклясться, что он закивал. Просто доказать не могу. — Но Леон действовал по собственной инициативе, приказа такого я ему не давал.

— И именно из желания поговорить по душам за чашечкой чая ты отправил ко мне целый отряд. Сколько их было? — Язвительно спросил я, не боясь усложнения ситуации. Ведь скоро начнется торг, и я чувствовал это нутром, пройдя за свою жизнь через множество тяжелых переговоров и заключенных невозможных сделок.

— Восемь, если меня не подводит память. Четверо убитыми, трое тяжело ранеными, двое из которых никогда больше не смогут ходить, и еще один, чудом уцелевший. Тебе, наверное, что-то скажет его имя. Антон, лучник-дрессировщик, хороший следопыт и примерный семьянин. — Вот и пошли козыри.

— Ты не ответил на главный вопрос. — Проглотил я очевидное предательство Антона. Нужно постараться удержать лидерство и ведущую роль в разговоре как можно дольше. Открываются новые и очень интересные факты.

— Не веди себя как маленький ребенок, Марк. Пока тебя сюда вели, ты прекрасно видел и способен сопоставлять увиденное с пережитым. Ты умеешь делать выводы. Я собираю людей со всей тестовой площадки. Ты и твои люди не станете исключением. — Твердо заявил он в конце, уверенный в том, что ему удастся нас поработить.

— Тогда по какой причине я все еще не в яме или не на стройке? — С вызовом спросил я.

— Ты не прост, и я не хотел бы растрачивать твой талант на тупую, изматывающую работу. Несмотря на то, что я слепец, я прекрасно вижу людей. — Горделиво заметил он.

— В таком случае, я откажусь от предоставленной возможности на тебя поработать. Где тут выход? Я немного в затруднительном положении, надеюсь, девочкам не трудно будет показать мне дорогу? — Закинул я ногу на ногу и сложил руки на груди, откинувшись на спинку стула.

Константин засмеялся. Нет, даже заржал. Его так проняла моя шутка, что он разразился длительным, неудержимым смехом, а наученные, словно собаки Павлова, пленницы, поддержали веселье своего хозяина, и тоже стали смеяться. Хотя для них, полагаю, ничего смешного в сказанном мной не было.

— Ох, развеселил ты старика! — Отсмеявшись, выдал он, несколько раз кашлянул, и продолжил. — Я же говорил, Марк, — тон его сменился на отеческий, обучающий, — твоя участь предрешена, ровно так же, как и для твоих людей. Как только ты оказался здесь, к твоему логову дракона был отправлен хорошо обученный отряд. Уже к завтрашнему обеду ты сможешь воочию лицезреть, что случится с твоими женщинами, если ты не согласишься сотрудничать.

Вот и пошли козыри. Лиза, Варя, Борис, Ренгу — в опасности, фактически уже в заложниках. Из-за того, что я не обладал достаточной информацией. И если здоровых девушек они силой приведут себя, то тяжело раненного Бориса вполне могут и убить. Защитить их некому. Катя тоже где-то здесь, и ни сном, ни духом о том, что происходит.

Я стал судорожно соображать, как сидя в плену помочь им. Но каждая быстро посещающая меня идея тотчас отрезалась каким-то невозможным фактом, который я не в силах преодолеть. Тогда было решено на козырь доставать еще более сильную карту.

— Сколько времени? — Проигнорировал я прямую угрозу безопасности моим людям.

— Что? — Искренне удивился Константин.

— Время. Сколько времени? — Повторил я с нажимом.

Послышался неразборчивый шепоток, из которого я сумел разобрать лишь имя. Леонид.

— Не нужно посылать за ним, — догадался я, — видеть его рожу не могу. Пусть одна из девочек подойдет ко мне, и громко скажет по моим часам, сколько сейчас времени.

— Что ты собрался разыграть, Марк? — Мне удалось его буквально загипнотизировать своей нетипичной реакцией. — Лара, иди, уважь человека, сделай ему приятно.

Девушка промурлыкала на команду Барона, поднялась и босыми ступнями пошлепала прямо ко мне. Из-за слепоты остальные чувства обострились, и я мог с точностью до метра сказать, как долго девушка ко мне шла. Между нами больше пятнадцати метров, и это хороший знак.

Я вынул из инвентаря часы, щелкнул крышкой и оставил их у себя на коленях. Лара, так звали одну из наложниц, наклонилась ко мне, заглянула в циферблат.

— Без пятнадцати час после полуночи. — Сказала она совсем ангельским голоском.

— Так, — возбужденный и в предвкушении Барон заговорил, — ты узнал время. И что дальше?

Девушка, кстати, не получив команды возвращаться, осталась сидеть рядом со мной, словно собачонка, и положила свою голову мне на колени. Я чувствовал, как мои штаны, там, где была кольчуга и ткань, заливаются безмолвными слезами. Сказать я ничего не мог, но свою руку положил на голову девушке и осторожно погладил ее по волосам, доказывая свое присутствие и то, что я буду готов помочь, как только разберусь с этим старпером.

— А то, что на переговоры у нас осталось всего пятнадцать минут. Ты сыграл довольно низко, поставив меня в зависимое положение от твоей милости, пригрозив устроить показательную порку моим людям. Но я сделаю тоже самое. — С угрозой и нажимом в голосе вскрыл я карты.

— Ха! — Выкрикнул он. — Пятнадцать минут! Да что ты можешь! — Я выбил его из колеи.

— Судя по черному дыму, ты пытаешься силами своих дегенератов синтезировать порох, я прав? — Продолжил я наступление, чувствуя сейчас абсолютную власть. Я отсюда слышал, как скрипят его старческие зубы.

Барон ничего не ответил, ожидая продолжения, и я не преминул возможностью додавить.

— Лара, солнышко, — обратился я к девушке у себя на коленях, — возьми вот эту книгу, открой на восемнадцатой странице и громко зачитай вслух то, что там написано.

Несмотря на то, что я сейчас тоже ничего не вижу, я помнил, в каких ячейках инвентаря что у меня лежит. А сильный навык, мне ведь тоже такой предлагали когда-то, не думал я, что он даже доступ к системным вкладкам и меню перекрывает. И как сам Константин пользуется возможностями системы, как прокачивается? А, вспомнил, специально для такой ситуации механический голос дублирует информацию прямо в мозг. Даже уши не нужны для того, чтобы усвоить эту информацию. Все предусмотрели, скоты.

— Состав… сера, селитра, аммиак, жир, осмос, хитин. — Начала читать Лара, а я наслаждался каждый произнесенным ей звуком. Жаль, я не вижу сейчас лица своего собеседника.

— Продолжай… — Голос Барона изменился с шутливого на обеспокоенный.

— Вытопить жир с золой, отделить мыло, оставшуюся сладкую и вязкую жидкость профильтровать до получения чистого глицерина… Обжечь размолотую в пыль серу, конденсировать газ на металле, выпаривать до появления белого концентрированного дыма. Смешать селитру, аммиак и воду в пропорциях, одна часть, одна часть, пять частей, нагреть смесь на ровном огне с использованием песчаной подушки, собрать и конденсировать красноватый газ… в… в охлаждаемую емкость с осмосной водой…

— Хватит. — Остановил я девушку, которая исполняла команду. — Вырви эту страницу и отдай хозяину этого прекрасного места. Книгу верни мне. — Решил я не просто козырнуть самым сильным, что у меня есть, но еще и показать, что я великодушен, и отдаю рецепт. Только там имелась серьезная ошибка, которая приведет к детонации на последнем этапе. И найти ее без многочисленных проб и смертей не удастся, только если не показать эти записи химику, который синтезировал бы нитроглицерин без этого рецепта. А такого у них нет, если они застряли на попытке повторить мой порох.

— Ты… ты синтезировал его? — Даже здесь я слышал, как тяжело он сглотнул.

— Да. Десять минут, и сработает таймер. Это произойдет в том случае, если я не отменю детонацию. А весь твой форт напичкан эквивалентом десяти, — тут я, конечно, приврал, но был не слишком далек от правды, — килограммов в тротиловом эквиваленте. Хватит, чтобы не оставить тут камня на камне.

Я хотел сделать розыгрыш этой карты чуть-чуть более внушительным, когда готовился к чему-то подобному. В этот момент, когда я презентовал свое изделие, мне следовало бы достать одну шашку, чтобы показать ее собеседнику. Кто же знал, что он окажется слепым стариком, который не оценит подобного перформанса.

— У меня есть веские основания полагать, что ты блефуешь. — Усомнился в моей честности Барон.

— Неужели? — Картинно удивился я.

— Ты бы вряд ли позволил себя пленить, обладай ты таким оружием. — Высказал Константин предположение.

— Я сдался специально. Видишь ли, у меня есть определенные счеты с, как оказалось, тобой. Раньше вопросы были к лагерю работорговцев, а теперь, так уж вышло, и ты сам во всем сознался, что адресовать я могу их лишь тебе и никому другому. Так что я сам хотел сюда попасть. Шутки кончились, Константин. — Я поднялся во весь рост, размял затекшую шею.

— Пять минут, полагаю. — Нейтральным тоном изрек Константин.

— Чуть больше. Шесть двадцать. — С ухмылкой произнес я.

Единственное, что меня напрягало, так это поразительное спокойствие собеседника. Он перестал выдвигать требования, не стал торговаться и просить отсрочить исполнение угроз. Он знает чего-то, чего не знаю я?

— Жаль, я не увижу этого, безусловно, феерического зрелища. Фейерверк будет как на Новый год, да? — Меланхолично произнес он.

— Пожалуй. — Я накинул капюшон на голову и покрыл себя упрочняющей магией, ведь доподлинно точно, где Катя заложила взрывчатку, я не знал. Баротравма возможна только если шашка где-нибудь в непосредственной от меня близости, в чем я очень сомневался.

— А ты, наверное, хотел бы посмотреть на результаты своего инженерного гения? — Мне казалось, что в такой ситуации человек, вроде Константина, чувствовал бы себя загнанным в угол, ведь я поставил под угрозу кучу жизней его людей. Но он был… подозрительно спокоен.

— Предлагаешь снять с меня слепоту? — Повернул я голову в сторону, где предполагалось сидит собеседник.

— Да. — Коротко ответил он, но немного подумав, продолжил. — Ведь даже если я убью тебя, ты не остановишь детонацию?

— У тебя еще есть время предложить мне что-то, чтобы я передумал. — Зрение стало постепенно возвращаться, когда вражеское заклинание развеялось. Было чрезвычайно тяжело проморгаться, все же я довольно долго провел во тьме, и глаза к ней адаптировались. А свет чадащих у стен факелов и светильников больно врезался в сетчатку.

— Нет, я бы предпочел взглянуть на то, как человек из камней и панцирей смог сделать одно из главных изобретений человечества. Я хочу, — он подчеркнул последнее слово интонацией, — увидеть, прочувствовать, как ты этого добьешься. Единственное, тебе ведь надо будет что-то сделать, чтобы динамит взорвался, не так ли?

— Нет, — отрицал я, — все случится так или иначе.

— Кроме одной маленькой детали. — Я услышал свист, распахнутую настежь и ударившуюся об косяк дверь и заброшенную внутрь с воплями и матами мужиков Катю.

У меня внутри что-то оборвалось. Все пошло на смарку. Мой план не сработал. Катя, судя по виду, сильно избита, и сейчас она безвольным кулем лежит на деревянном полу.

— Ведь она — твой фитиль, так? — В дверном проеме появился Антон, держащий в руках моего зеленого лягушонка.

Я смотрел на распластанное тело Кати, и внутри меня разрастался такой неудержимый гнев, что если бы его можно было потрогать, я бы именно им людей бы и убивал. Антон наклонился к брошенной на пол девушке, присел на одно колено и поднес к ее горлу нож, отпустив лягушонка на землю.

— Ловко она пряталась, — процедил он, несильно ударив девушку в бок кулаком, но та даже не дернулась, — если бы не необходимость обновлять ее навык, так бы мы ее и не нашли. Я подозревал, что ты приготовишься.

Я рассмотрел Антона в свете танцующего пламени. Его лицо и шея сильно посечены осколками, и получены эти шрамы, вероятно, от той бомбы. На лице лучника, бывшего товарища и союзника, застыло выражение превосходства и некой брезгливости.

Мне хотелось немедля вытащить копье и заколоть этого ублюдка. Но пока здесь Константин, я в любой момент снова останусь без зрения. Это знали все, в том числе и сам Барон. Но сдержаться я не смог, тело само подалось вперед, и я невольно сделал пару шагов навстречу союзнице.

— Ни-ни. — Погрозил он мне пальцем и приставил к шее девушки клинок совсем близко, в отблесках света я увидел проступившую по лезвию кровь. — Не стоит.

— Теперь, когда представление не удалось, мы можем поговорить о твоей дальнейшей судьбе, Марк. — Барон на троне довольно крякнул, отпил вина из глиняной чаши, и отставил ее, опустевшую. Его старческие пальцы подрагивали от возбуждения.

— А ты молодец, Антоша. Молодец. Удивил старика, ты заслужил должность. Все провернул, да так красиво! — Рукоплескал безумец на троне.

Лучник, не убирая кинжала с горла Кати, схватил ее за волосы, поднял над собой, перехватил под груди и поволок ближе к трону, волоча ногами по доскам. Я четко видел, как голова Кати безвольно мотается из стороны в сторону, и не понимал до конца, жива ли она еще. Но раз он ее все еще держит в заложниках, наверняка жива. Иначе это не имело бы смысла.

Я скрежетал зубами, в бессильном гневе, сжал кулаки до боли врезающихся в плоть ногтей. И соображал, как я оказался в такой ситуации и что могу предпринять.

— Оставь ее. — Процедил я сквозь зубы Антону.

— А то что? — Осклабился мужик. — Без нее у тебя все равно ничего не выйдет, так что ее жизнь теперь от тебя и твоей сговорчивости зависит. Видишь, к чему ты пришел?

Антон вместе с Катей корпусом повернулись ко мне, и я рассмотрел обезображенное ударами лицо девушки. Веки ее дрогнули, она с трудом разлепила глаза, увидела меня, и в ее мутном взгляде я увидел что-то, что она хотела бы сказать, но прямо сейчас не могла. Но взгляд ее был полон решимости, несмотря на состояние.

— Марк… — Прошептала она разбитыми, опухшими губами. — Прости… я попалась… не успела…

— Молчи, сука! — Антон тряхнул ее за волосы, и девушка инстинктивно вцепилась пальцами в запястье лучника и вскрикнула от боли.

Если дернусь — они ее убьют. Останусь стоять на месте, то подохнем оба, а вслед за нами и ничего не подозревающие люди на горе.

— Значит так. Пора внести ясность, Марк. — Барон поднялся, и одна из девушек тот час распрямилась, чтобы помочь сопроводить старика в центр залы. — Ты все еще можешь отделаться легким испугом и грязными штанами. Подумаешь о своем поведении, а завтра, молчаливо, словно ветошь, начнешь варить для нас нитроглицерин. Это будет твой единственный правильный выход из ситуации, при котором никто больше не пострадает, и даже, обещаю, будет на хорошем счету.

— А если откажусь? — Спросил я, стараясь затянуть время.

Антон ухмыльнулся и медленно, как фарфоровую куклу, уложил Катю на пол, придавив ее шею коленом и все еще удерживая ее за волосы.

— Тогда Антоша раздавит ей голову. Прямо сейчас. И на тебя управу найдем, пока не договоримся. — Спокойно и с толком, расстановкой, произнес Константин. — Если придется, линчуем всех, кто тебе дорог, прямо на твоих глазах. Ты сломаешься, Марк, это уже свершившийся факт, просто ты пока до этого еще не дошел.