Дороги мертвецов

ГЛАВА 20

ЛЕЙТОН

Мои ноги стучат по беговой дорожке в устойчивом, жестоком ритме.

Тук, тук, тук.

Я представляю Харлоу — спящую и умиротворенную рядом со мной на диване, ее большой палец зажат между губами в детском жесте, который показывает ее уязвимость. Но она гораздо больше, чем это.

Тук, тук, тук.

Я ненавижу ее тихие стоны боли, когда она сражается с невидимыми демонами, мечется во сне, убегает от моих прикосновений, когда я пытаюсь помочь. Даже не осознавая этого, она не доверяет неизвестному.

Тук, тук, тук.

Черт, надеюсь, с ней сейчас все в порядке. Хантер — сержант по строевой подготовке. Он обеспечит ей безопасность. Вся эта поездка — ужасная идея, но Джиана настояла на личной встрече со своей дочерью.

Их нет уже два дня. Очевидно, разразился шторм, поэтому они укрылись в отеле, чтобы переждать его. Мысль о том, что Хантер и Харлоу застряли в тесноте, смехотворна.

Энцо взбунтуется и разнесет страну в клочья, если эта Джиана хотя бы подумает о том, чтобы забрать у нас Харлоу. Ее место здесь, вдали от тех, кто посмел бы причинить ей боль.

Я бегу до тех пор, пока не чувствую, что меня сейчас вырвет. Падая с беговой дорожки потной кучей, я смотрю в потолок спортзала в подвале. Физические упражнения — это то, что помогло мне выжить в тюрьме.

Это дало краткое утешение от хаоса жизни с тысячами разъяренных, загнанных в ловушку мужчин. Это место сломало во мне что-то, чего нельзя исправить. Но с приходом Харлоу я чувствую себя более прежним.

Отдышавшись, я прислоняюсь к стене и беру бутылку воды. Мои тренировочные шорты насквозь промокли от пота. Я занимаюсь этим уже больше часа, слишком взволнованный, чтобы сидеть сложа руки.

Энцо скоро должен вернуться с работы, но хуй знает. С тех пор, как они ушли, он был несчастным бессонным ублюдком. Я чертовски скучаю по Харлоу. Она подслащивает его.

Я молча чищу оборудование, но чуть не роняю полотенце, когда с лестницы доносится оглушительный грохот. Звук разбитого стекла и чей-то крик ни с чем не спутаешь.

Черт!

Больше никого нет дома.

Протягивая руку под скамью для гирь, я беру пистолет, который Хантер прикрепил скотчем. Проверяю патронник, он полностью заряжен. Нельзя расти рядом с нашим стариком, не научившись стрелять.

Поднимаясь по лестнице, все новые звуки грохота эхом разносятся по пустому дому. Похоже, кто-то выбивает дерьмо из фарфоровых тарелок. Я взвожу курок пистолета перед собой, готовый выстрелить.

Если этот психованный ублюдок пришел искать Харлоу, я всажу пулю ему между глаз, а потом в член. Остальные могут прикончить то, что от него останется.

— Энцо? — Я кричу. — Это ты, чувак?

Кто-то ахает от боли на кухне. Держа пистолет наготове, я крадусь по коридору в тускло освещенную комнату.

— Тео? Какого хрена?

Все до единого стаканы, миски и тарелки, которые у нас есть, разбиты на жалкие осколки по мраморному полу. Посреди кровавой бойни, скрестив ноги, сидит потный, истекающий кровью идиот.

— Ли, — невнятно произносит он.

Очки Тео сидят криво на его покрасневшем лице, а его обычно аккуратные кудри торчат вверх, как будто его ударило током. Я даже отсюда чувствую исходящий от него запах водки и пива.

— Черт возьми, приятель. — Я опускаю пистолет. — Для тебя это необычно. Тебе обязательно было ломать всю кухню?

— Да! — Пьяно кричит Тео. — Скажи Хантеру, чтобы он сам себя трахнул. — Он поднимает с пола выброшенную ложку. — Вот, д-дай ему это, чтобы помочь.

Я беру ложку, сдерживая смех.

— У тебя идет кровь. Господи, тебе обязательно было заниматься этим дерьмом, когда я дома один? Меня и так обвиняют во всем, что происходит здесь.

Пробираясь сквозь мусор, я беру тряпку и смачиваю ее водой. Тео смотрит в потолок полуоткрытыми глазами, сжимая порезанную левую руку.

Я опускаюсь рядом с ним, наши плечи соприкасаются.

— Ну же, перестань. Если тебе нужно наложить швы, я тебе не помогу.

Обхватив его руку, я проверяю, нет ли осколков, и надавливаю, чтобы остановить кровотечение. Ему повезло, что ничего серьезного.

Хантер действительно убил бы меня, если бы я позволил одному из его лучших друзей умереть на кухонном полу. Они могли бы похоронить нас в одинаковых могилах.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Тео стонет от боли.

— Я нашел местный паб.

— Настолько хорош, да? Я впечатлен.

— У меня болит голова.

— Так тебе и надо. — Я останавливаю его руку и киваю. — Ты молодец, пьяница. Не нужно накладывать швы.

— Потрясающе, — протягивает он.

— Мы же не хотели бы испортить твои идеальные офисные ручки, не так ли? Смотри, ни единой отметины или шрама.

— Пошел ты, Лейтон.

Фыркая, я хватаю щетку из-под раковины.

— Разве так можно разговаривать со своим спасителем? Я должен был вместо этого позволить тебе истечь кровью.

Он хватается за голову, пока я прибираюсь, убирая всю разбитую посуду в мусорное ведро. Энцо придется съездить в Икею до возвращения Хантера. На этот раз я не собираюсь брать вину на себя.

Просунув руки под мышки Тео, я сажаю его на барный стул.

— Вот и все, приятель. Давай приведем тебя в порядок.

— Мне не нужна твоя помощь, — ворчит он.

— Уверен, что нет. Я приготовлю кофе, но, пожалуйста, не блюй. Я не собираюсь убирать твою рвоту.

— Если я это сделаю, это будет на твоей совести.

Включив модную кофеварку Хантера для приготовления эспрессо, я нахожу несколько обезболивающих таблеток и ставлю их перед Тео, со стаканом воды. В своем разрушительном оцепенении он пропускает несколько стаканов.

Он даже не может выдавить из себя "спасибо". Судя по его виду, он здорово набрался. Запах спиртного пропитал его фланелевую рубашку и мятые джинсы.

— Я слышал, ты на днях поссорился с ужасной парочкой и сбежал. Не думал, что мы увидим тебя так скоро.

— Где ты это услышал? — Тео жадно пьет воду.

— Энцо выбивал дерьмо из боксерской груши внизу. Мне удалось вытянуть из него несколько слов, прежде чем он превратился в пещерного человека.

— Да, что ж, он это заслужил.

Приготовив два кофе, я опускаюсь на стул рядом с ним. Тео далеко не самый любимый мной человек, но я могу проявить достаточно сочувствия, чтобы помочь бедняге.

Общение с Хантером и Энцо в течение многих лет подряд обязательно доведет до пьянства кого угодно, не говоря уже о давлении этого гребаного дела вдобавок ко всему.

— Они сказали, что ты ушел, — снова настаиваю я.

Тео снимает грязные очки и отбрасывает их в сторону, чтобы потереть виски.

— Я так и сделал. Пустая трата времени.

— Хантер — пустая трата времени?

— Нет, я, — поправляет он. — Со временем должно становиться легче, так? С этим горем. Ричардс говорил... что время лечит.

Потягивая кофе, я наблюдаю за сменой эмоций, захлестывающих его. Смерть Алиссы всё перевернула. Она была потрясающим человеком. Я был за решеткой, когда она умерла, но мне всё равно было больно. Мы были друзьями, но она была для них всем.

— Прошли годы, — грубо признается Тео. — Почему это не стало проще, а? Я так устал испытывать боль. Я больше не могу этого делать.

— Ты действительно хочешь знать, что я думаю?

— Почему бы и нет? Больше меня никто не слушает.

— Ну, я думаю, ты ждешь, когда все вернется на круги своя. Ну, знаешь, как раньше.

Тео кивает.

— Возможно.

— Ты ждешь чего-то, чего не произойдет. Как ты можешь быть счастлив, живя таким прошлым?

— Черт возьми, Ли, — ругается он. — Когда ты так говоришь, я кажусь чертовски тупым. Я знаю, что она мертва.

Я кладу руку на его плечо.

— Ты все еще горюешь. Ты думаешь, я не провел три года за решеткой, желая вернуться и сделать другой выбор? Это человеческий инстинкт.

Допив кофе залпом, Тео надевает очки. Они немного кривоваты и все еще грязные, но он больше похож на себя, когда его голубые глаза встречаются с моими.

— Так как же мне отключить человеческий инстинкт?

— Никак. Перенаправь их в другое русло.

— В другое русло? — он повторяет, наморщив нос.

— Любое направление лучше ада, в котором ты сейчас находишься, верно?

Тео горько усмехается.

— Когда ты успел стать таким умным?

Я ударяю своей чашкой о его.

— Уйму времени было, чтобы попрактиковаться в моих навыках мудрого будды в тюрьме. Это и годы пьяных бесед с незнакомцами. Это полезно для души.

Его голова падает и ударяется о барную стойку.

— Господи, я был таким придурком. Я наговорил столько дерьмовых вещей Хантеру и Энцо.

— Ты терпел их все эти годы. По-моему, это дало тебе некоторую свободу действий, чтобы быть придурком.

— Боже, как утешительно.

Фары внезапно освещают дом, когда ворота закрываются. Машина паркуется, и мы оба наблюдаем, как из нее выходят четыре фигуры. Одна фигура выдает Энцо. Он отключает систему безопасности, прежде чем отпереть входную дверь.

— Лейтон!

— Это будет здорово, — бормочу я в опущенную голову Тео. — Я здесь, Энц.

Остановившись в дверях, Энцо окидывает взглядом полуразрушенную комнату и замечает нас обоих. Его лицо каменеет.

— Тео, я искал тебя по всему городу, — кричит он. — Ты даже не мог ответить на свой чертов телефон?

Он не поднимает головы.

— Три дня назад я думал, ты поймешь намек, Энц. Я не хочу разговаривать.

— У нас есть проблемы поважнее, чем твоя истерика.

Входная дверь закрывается, и трое пассажиров Энцо заходят в дом. Я выпрямляюсь, засовывая пистолет под газету, которую оставил Хантер.

— Теодор Янг! — кричит знакомый голос. — Я собираюсь убить тебя во сне и помочиться на твой гребаный труп для пущей убедительности.

Высокая, жилистая, закутанная в кожаную куртку Бруклин Уэст входит в комнату с уверенностью опытного убийцы. В эти дни ее пепельно-белые волосы падают ей на плечи, непослушные и растрепанные, подчеркивая проколотый нос.

Дерзкие губки изогнуты в устрашающей гримасе, она смотрит своими серебристо-серыми глазами прямо на меня. Черт возьми, в конце концов, мне не нужно было прятать пистолет. Она никогда не выходит из дома без него.

— Привет, Брук. — Я игриво машу рукой. — Не могла бы ты не мочиться на мой труп, пожалуйста? Я не приходил домой пьяным. Ну, на этот раз.

У нее отвисает челюсть.

— Лейтон! Сукин сын.

Позади нее в комнату входят две фигуры, олицетворяющие власть. С волосами цвета полуночи, достаточным количеством темных татуировок, доходящих до горла, и несколькими черными пирсингами в бровях Хадсон Найт представляет собой пугающее зрелище.

Он одет в свои обычные рваные джинсы и черную футболку, демонстрирующую еще больше татуировок, которые оттеняют его огромные бицепсы в темноте. Каждый дюйм его тела покрыт. Я бы перешел чертову дорогу, чтобы убраться подальше от этого ублюдка.

— Малыш Родригес, — протягивает он. — Давно не виделись.

Сдернув меня с барного стула, он больно сжимает мою голову и ерошит мне волосы. Трахни меня, это все равно что оказаться в объятиях крокодила.

— Не могу дышать, — хрипло говорю я.

— Не убивай пока этого маленького засранца. — Энцо вздыхает с другого конца кухни. — От него есть польза.

Хадсон фыркает, отпуская меня.

— Пока.

Отряхиваясь, я попадаю под очередной торнадо, когда Бруклин заключает меня в удушающие объятия. Клянусь, у меня действительно скрипят ребра.

— Ли, — шепчет она мне на ухо. — Черт возьми, чувак. Где ты был? Мы безостановочно пытались до тебя дозвониться.

— Прости, Би. Всё было так неспокойно.

— Мы живем в миле отсюда, придурок. — Она отталкивает меня назад и пригвождает взглядом. — Ты мог бы зайти, когда освободился.

— Да.… Я знаю.

Я готовлюсь встретить последний столп устрашения. Старший брат Хадсона, Кейд Найт, более накачанный и жилистый, чем я его помню. Он больше не похож на чокнутого подражателя Кларка Кента.

Он, как обычно, одет в рубашку с открытым воротом и отглаженные брюки, безупречно чистая ткань идеально сочетается с его зачесанными назад золотисто-светлыми волосами и проницательными карими глазами.

— Лейтон. — Он напряженно кивает. — Ты хорошо выглядишь.

Я подавляю желание закатить глаза.

— Иди сюда, идиот.

Он хихикает и заключает меня в крепкие объятия. До того, как я попал в тюрьму, я довольно хорошо узнал их разношерстную компанию. Они ворвались в нашу жизнь без предупреждения после закрытия института Блэквуда.

Другие парни — Илай, Феникс и Джуд — обычно всегда рядом. Эта неблагополучная семья объединилась по самое не могу. Они переехали после того, как Хантер купил это место, поддерживая тесные отношения со всей командой.

— Каким бы очаровательным ни было это маленькое воссоединение, — перебивает Энцо, — у нас здесь чрезвычайная ситуация.

— Что происходит? — Быстро спрашиваю я. — Харлоу?

— Нет, она все еще в безопасности с Хантером. — Он тычет большим пальцем в Тео. — Если бы этот человек потрудился включить свой телефон, он бы знал, что происходит. Наша пропавшая девушка нашлась.

— Что? — Тео напрягается.

— Разведывательная группа продолжила поиски, — мрачно отвечает Кейд. — Они заметили подозрительный автомобиль, выезжавший из места похищения с фальшивыми номерами.

— Вы нашли машину этого ублюдка? — Я изумленно смотрю на них.

Энцо кладет руки на барную стойку.

— Я сам отследил это с помощью-камер. Мы отправили местную полицию на промышленную площадку и обнаружили сгоревший фургон, преступника нигде не было видно.

— Внутри было оставлено тело девушки, — говорит Хадсон, пожимая плечами. — Никаких отметин, насколько мы можем судить. Вскрытие подтвердит.

— Значит, это не наш убийца, — предполагает Тео.

— Не похоже на это. — Энцо качает головой. — Это не та причина, по которой мы рыскали по улицам Лондона в поисках тебя.

Шагнув вперед, Кейд достает айпад из своей кожаной сумки и кладет его перед нами. Я наклоняюсь ближе. На экране появляется фотография напечатанной записки.

Харлоу,

"Да будет известно: кто обратит грешника от ложного пути, спасёт душу от смерти и покроет множество грехов". Иакова 5:20.

Возвращайся домой.

С любовью,

Твой отец.

Я борюсь с желанием разбить айпад Кейда вдребезги.

— Что, черт возьми, не так с этим больным сукиным сыном?

— Это было доставлено в штаб-квартиру, которая, как мы знаем, внесена в публичный список недвижимости, зарегистрированной на Сэйбер.

— Пастор Майклс знает, что Харлоу с вами, — подчеркивает Кейд.

Выражение лица Энцо мрачное.

— Именно. Это было отправлено по почте, поэтому мы не можем его отследить. Ни отпечатков пальцев, ни ДНК.

— Тогда это тупик, — выдавливаю я.

Энцо отвечает каменным кивком.

— Почему он нарушил свое молчание сейчас? — Спрашивает Тео.

— Он залег на дно, ожидая, приведет ли Харлоу тебя прямо к нему, — предполагает Бруклин, пожимая плечами. — Теперь он снова готов играть.

— Я должен был найти его. — Тео встает и чуть не падает в пьяном состоянии. — Теперь он идет за Харлоу. Это моя вина.

Кофе почти не помог ему протрезветь. Прежде чем кто-либо успевает ответить, Бруклин бросается прямо к нему и бьет по голове с такой силой, что у него слетают очки.

— Ты самый невыносимый гений, которого я когда-либо встречала, и ведь я согласилась выйти замуж за того невыносимого человека. — Она указывает на Кейда, обмениваясь ухмылками с его татуированным братом.

— Эй, ты и за меня выходишь за замуж. — Хадсон поднимает руку вверх, как школьник. — Я честно заслужил титул любимого жениха, Черный дрозд. Не бросай меня, черт возьми, вот так.

— Хад, — рычит она на него. — Заткнись. По одному приводящему в бешенство мужчине-ублюдку за раз, пожалуйста.

— Господи Иисусе, — ругается Кейд, убирая свой айпад. — Такими темпами мы обречены.

Продираясь сквозь заросли недовольства, Энцо поворачивается к Тео. Пара несколько напряженных секунд смотрит друг на друга.

— Ты работал над этим расследованием месяцами, наряду со всеми другими работами, которые мы тебе поручали. — Энцо выглядит раздраженным. — Никто не старался больше, чем ты.

— Недостаточно сильно.

— Убив себя, ты не поймаешь этого убийцу, — предлагает он, понижая голос. — И это ее не вернет.

Тео отводит взгляд.

— Я знаю. Прости меня за то, что я сказал.

— Хорошо, — вторит Энцо. — И ты меня.

Бруклин встает между ними, уперев руки в бока.

— Это значит, что вы поцеловались и помирились? Нам нужно заняться настоящей работой.

Я притягиваю ее ближе и целую в светлые волосы.

— Черт, я скучал по тебе, держащей этих идиотов в узде.

Она толкает меня локтем в ребра.

— Ты мог бы давным-давно насладиться моим обаянием, если бы потрудился позвонить. Когда я закончу выбивать дурь из Тео, ты будешь следующим в моем списке дерьма. Лучше беги.

— Неа. Думаю, я смогу с тобой справиться.

Хадсон хрустит костяшками пальцев у меня за спиной.

— Попробуй, приятель. Тюрьма или нет, я все равно могу превратить твой череп в гребаную шляпу.

— Хантер всегда может найти нового брата, — вмешивается Кейд.

Я не сомневаюсь, что они не шутили. Убийство — очень маленькая цена, когда дело касается их девушки. Чтобы купить временный покой, Энцо раздает по бутылке пива. Мы толпимся у барной стойки, не обращая внимания на беспорядок на кухне.

Кейд приподнимает бровь, когда обнаруживает пистолет под газетой, но Бруклин гордо поднимает кулак.

— Тебе пива не надо. — Вместо этого Энцо готовит Тео еще кофе. — Ты нужен нам снова в лаборатории.

Тео трет налитые кровью глаза.

— Я уйду, когда перестану видеть вас троих. Одного Энцо более чем достаточно.

— Я присоединюсь к тебе, — предлагает Кейд. — Я сузил зону поиска часовни в Нортумберленде, но лес слишком густой. Беспилотник был поврежден.

— Не Р300? — Тео морщится.

Я борюсь с желанием ударить в лицо. Эти дроны — не более чем куски бездушного металла, а не его драгоценное имущество.

— Кто-нибудь слышал что-нибудь от Хантера? — Я меняю тему.

Энцо допивает пиво, лицо у него каменное.

— Утром он ведет Харлоу на встречу с Джианой.

— Как она восприняла эту новость?

— Он не сказал об этом в своем сообщении.

Вертя бутылку в руках, я борюсь с необъяснимым чувством неловкости, которое держит меня на взводе. Чем скорее Харлоу вернется домой, тем лучше мы все будем себя чувствовать.

Пастор Майклс жив и здоров.

Это означает, что она в неминуемой опасности.