Дракон в разводе

Глава 27. Кровь и мифрил

После инцидента с Глазом Горы атмосфера в Аэрии изменилась. Исчезла последняя, едва уловимая неловкость между Элис и Альдором, сменившись своего рода мрачной решимостью. Они больше не были учеником и учителем, пленницей и похитителем. Они были союзниками в окопе, спиной к спине, ожидающими следующего удара. И этот удар, они знали, будет сильнее.

Альдор перестал скрывать боль в руке. Вместо этого он превратил ее в мотивацию. Его уроки для Элис стали жестче, практичнее, ближе к боевым условиям. Теперь они отрабатывали не произношение идеограмм в тишине каменной комнаты, а их применение в движении. В одном из пустых, огромных залов нижнего яруса, где когда-то тренировалась драконья гвардия, он устраивал для нее полосы препятствий из теней и света, заставляя ее на бегу кричать «Шел!» для мгновенного прикрытия или «Зул!» для сокрытия. Ее горло постоянно было воспалено, но результат был налицо. Ее реакции стали быстрее, воля – тверже.

Однажды, когда она, выбившись из сил, сидела на холодном полу, пытаясь отдышаться, Альдор опустился рядом.

– Магия языка – это хорошо, – сказал он. – Но против лезвия или когтя в ближнем бою у тебя нет шансов. Твое тело – твоя главная слабость.

– Спасибо за комплимент, – хрипло усмехнулась Элис.

– Это не упрек. Это констатация. Но слабость можно превратить в силу, если знать, как. – Он поднял свою больную руку, разжал кулак. – Я не могу летать в драконьем облике, пока рана не заживет окончательно. Но я могу ковать. И учить.

С этого дня часть ее обучения переместилась в кузницу к Борку. Но на сей раз учителем был Альдор. Старый гном лишь ворчал, поддакивал и подносил нужные инструменты, а дракон-кузнец показывал Элис, как чувствовать металл.

– Мифрил, – говорил Альдор, держа в руках слиток прохладного, серебристо-белого металла. – Легкий, как перо, прочный, как горный хребет. Он отталкивает магию, гасит чары. Для тебя он идеален.

Он научил ее не сложным техникам ковки (на это ушли бы годы), а основам. Как разогревать металл в магическом горне Борка до нужной температуры (мифрил плавился не от обычного огня). Как чувствовать его «сердцебиение», ритм, с которым он принимает форму. Как вкладывать в раскаленный металл намерение, в виде простой ясной мысли: «Защищай. Выдержи. Будь щитом».

Под его руководством она выковала себе первую вещь. Нагрудную пластину. Небольшую, чтобы прикрыть сердце и солнечное сплетение. Процесс был мучительным. Жар горна, вес молота, требующий от нее всей силы, концентрация, чтобы не упустить момент. Она работала до мозолей, до ломоты в каждом мускуле. Альдор стоял рядом, его здоровая рука иногда направляла ее удар, его голос подсказывал: «Теперь. Бей сильнее. Чувствуй, как он сопротивляется. Заставь его подчиниться».

Когда пластина, наконец, приняла форму и была закалена в магическом масле, Элис держала ее в дрожащих руках. Она была грубой, далекой от совершенства, но это была ее работа. Она чувствовала в ней отзвук своего усилия, своей воли. Она гордилась ей.

– Теперь зачаруй ее, – сказал Альдор. – Простой идеограммой. «Шел». Но вложи в нее не просто слово. Вложи память. Память о том, как ты ее ковала. О своей силе. О своей решимости выстоять.

Элис закрыла глаза, прижала пластину ко лбу и прошептала: «Шел». Она вложила в звук все: усталость, боль в мышцах, удовлетворение от сделанного, страх перед будущим и готовность встретить его. Пластина слегка дрогнула, на ее поверхности проступил слабый, серебристый узор, напоминающий отпечаток ее собственных пальцев.

– Хм, – промычал Борк, разглядывая работу. – Кривовато. Но живая. Лучше мертвой и идеальной. Носи. Не подведет.

Элис примерила пластину поверх тренировочной одежды. Она была удивительно легкой, но ощущалась как часть ее самой. Не броня, а вторая кожа.

– Спасибо, – сказала она Альдору.

– Не благодари. Это твоя работа. Твоя сила, – ответил он. Но в его глазах светилось одобрение. Он видел, как она меняется. Не только умом, но и телом. Она становилась сильнее, выносливее, тверже.

Параллельно с ее обучением Альдор и Келл работали над защитой самой Аэрии. Если Игнита могла дистанционно влиять на Глаз Горы, значит, в магических щитах крепости были бреши. Келл, погрузившись в древние фолианты из библиотеки Лиранель, искал способы создать «иммунный ответ», чтобы любая враждебная магия, пытающаяся проникнуть внутрь, не только блокировалась, а отслеживалась до источника и, по возможности, отражалась обратно.

Борк же, вдохновленный успехом с мифриловой пластиной (и тайно гордый за «девчонку»), засел за новый проект. Используя чертежи, найденные в архивах, он начал собирать что-то большое в самом сердце крепости. В Зале Сердца, куда даже Элис доступ был ограничен. Слышны были только глухие удары, скрежет металла и иногда довольное бормотание гнома.

Однажды вечером, когда Элис, уставшая после кузницы и тренировок, сидела в библиотеке и пыталась перевести сложный трактат о магических резонансах, Келл подошел к ней с озабоченным видом.

– Госпожа. Есть новости извне. Через мои каналы.

– Плохие? – спросила Элис, откладывая книгу.

– Странные. Игнита затихла. Ни новых нападок в Совете, ни провокаций на границах. Она словно исчезла. И ее ближайшие союзники тоже.

– Может, она готовит что-то большое?

– Возможно. Но есть и другая версия. – Келл понизил голос. – Ходят слухи, что она отбыла. Неизвестно куда. Ищет что-то. Или кого-то.

– Кого-то? – насторожилась Элис.

– Говорят, она разыскивает древнего артефактора. Мастера, который жил еще во времена первых драконов и умел создавать вещи, способные менять реальность. Не просто разрушать, а переписывать. – Келл помолчал. – Если это правда, и если она найдет его или его наследие, все наши стены и мифриловые пластины могут оказаться бесполезными.

Элис почувствовала, как холодный ужас сковал ей живот. Они укрепляли физическую и магическую оборону, а враг, возможно, искал ключ, чтобы просто вычеркнуть их из существования.

– Альдор знает?

– Я доложу ему сейчас. Но подумал, что и вам следует знать. – Его взгляд был серьезен. – Мы вступаем в фазу, где наша главная защита – это время. Нужно успеть подготовиться к чему-то такому, к чему нельзя подготовиться в принципе. Или найти способ ударить первыми.

Когда Келл ушел, Элис не смогла вернуться к книге. Она смотрела на свои руки, покрытые свежими мозолями и мелкими ожогами от искр. Она так гордилась своей пластиной, своими успехами в языке. А теперь оказывалось, что все это могло быть детской игрой перед тем, что ищет Игнита.

Она встала и пошла в Западную башню, в свою комнату. Подошла к окну, к тому самому, откуда когда-то впервые увидела облачное море под собой. Теперь вид не вызывал головокружения. Он вызывал ответственность. Где-то там, в этом огромном мире, их враг искал оружие, чтобы стереть их в порошок.

Она потрогала мифриловую пластину на груди. Она была твердой, надежной. Но хватит ли ее? Хватит ли их? Хватит ли Элис сил?

Внезапно она вспомнила слова Альдора в кузнице: «Слабость можно превратить в силу, если знать, как». Ее слабость была в ее человечности. В ее короткой жизни, в ее эмоциях, в ее привязанностях. Игнита пыталась использовать это против них. Но что, если это не только слабость? Что, если в ее человечности, в ее свежем, не загрубевшем за века взгляде на мир, есть сила, которой нет у драконов? Сила, которая может быть ключом не к разрушению, а к чему-то иному?

У нее не было ответов. Но у нее было желание найти их. А не ждать в обороне сложа руки. Она подошла к своему дневнику, открыла его на чистой странице. И начала составлять гипотезы. Вопросы. «Что может переписать реальность? Память? Время? Идея? Если драконы сильны волей и материей, то что, если человеческая сила – в изменении смыслов? В том, чтобы видеть не то, что есть, а то, что может быть?»

Она писала до глубокой ночи, ее мысли были хаотичными, но в них сквозила отчаянная попытка найти свой, уникальный вклад в эту войну. Она не была великим магом или воином. Но она была Элис. И у нее был свой ум. И, возможно, это было ее оружием.

На следующее утро она пришла к Альдору с просьбой.

– Открой мне доступ ко всей библиотеке. Ко всему, что касается не боевой магии, а теории. Основ мироздания. Природы реальности. Всему, что есть.

– Зачем? – удивился он.

– Потому что, чтобы победить врага, который ищет способ изменить правила игры, нужно понять сами правила. Лучше, чем он. И, может быть, найти в них лазейку. Не для разрушения. Для созидания иного выхода.

Он смотрел на нее долго, видел в ее глазах сосредоточенную, холодную решимость ученого, стоящего на пороге открытия.

– Как знаешь, – сказал он наконец. – Вся библиотека к твоим услугам. Келл поможет. У него ключи от закрытых разделов.

И так, пока Игнита рыскала по миру в поисках древнего артефакта разрушения, Элис погрузилась в мир знаний о самом строении реальности. Она искала не заклинание. Она искала понимание. И, возможно, именно это понимание, рожденное на стыке драконьей мудрости и человеческого любопытства, могло стать их самым неожиданным и самым сильным оружием.

Война вступила в новую, интеллектуальную фазу. И на этом поле битвы у Элис, наконец, появилось свое, уникальное преимущество.