Дракон в разводе

Глава 9. Урок географии титанов

Северный балкон оказался не уютным выступом, а целой площадкой, вырубленной в скале. Он был огорожен низкой балюстрадой из того же черного камня. Отсюда открывался вид не на южные леса, а на царство льда и ветра. Бесконечные ледники, похожие на застывшие реки, сползали с вершин в синеватую мглу ущелий. Воздух был таким холодным и разреженным, что Элис на мгновение почувствовала легкое головокружение.

Альдор стоял рядом, не обращая внимания на холод. Он смотрел вдаль, и его профиль на фоне ослепительно белых пиков казался вырезанным из твердого камня.

– Смотри туда, – он указал рукой на широкую долину между двумя хребтами. – Видишь, как с подветренной стороны скал клубится туман?

Элис присмотрелась. Да, со стороны, откуда дул ветер, от скал действительно отрывались и уплывали в долину клубы белого пара.

– Это не совсем облака. Это – рождение тумана. Теплый, влажный ветер с юга натыкается на ледяные склоны. Он охлаждается, и влага в нем конденсируется. Мириады крошечных капелек. Видишь, как они плывут вниз, в долину? Там они соберутся в настоящее облако, а если температура упадет еще, то они выпадут инеем на камни.

Он говорил не как учитель, а как художник, описывающий процесс рождения произведения. Его слова были просты, но за ними стояло знание, накопленное за столетия наблюдений.

– Ты видел это много раз, – предположила Элис.

– Тысячи раз. Каждый раз немного иначе. Иногда туман стелется, как молоко. Иногда вздымается столбами, как призраки. Иногда он окрашивается закатом в розовый и золотой. Это один из немногих процессов здесь, который не подчиняется мне. Он свободен. И поэтому красив.

Элис слушала, и странное чувство охватило ее. Этот дракон, этот повелитель, говорил о красоте с такой легкостью, почти поэтической интонацией. Это не вязалось с образом кровожадного чудовища из древних сказок.

– А ты можешь повлиять на это? Своим дыханием? Огнем? – спросила она, не удержавшись.

Альдор обернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень какой-то старой, горькой иронии.

– Могу. Я могу вдохнуть и рассеять этот туман на мили вокруг. Могу раскалить скалу, и пар поднимется столбом. Но зачем? Чтобы доказать, что я могу? Это скучно. Гораздо интереснее наблюдать, как мир живет своей жизнью. Видеть закономерности. Предсказывать, какой будет туман завтра, судя по направлению ветра сегодня.

Он помолчал, снова глядя в даль.

– Моя бывшая жена, Игнита, любила влиять. Поджигать леса внизу, чтобы посмотреть, как бегут муравьи-люди. Вызывать лавины, чтобы слышать грохот. Для нее сила была лишь инструментом для развлечения. Для меня сила – это ответственность. И обуза. И возможность видеть больше, чем другие.

Бывшая жена. Слова повисли в морозном воздухе. Элис не решилась расспрашивать. Но сам факт, что у него была жена, и они разошлись, делал его еще более сложным. Не монолитом, а существом со своей историей, своими ошибками и, видимо, со своей болью.

– Покажи мне что-нибудь еще, – попросила она, и ее собственный голос прозвучал без прежней дрожи. – Что-то, что видно только отсюда.

Альдор посмотрел на нее, и в его взгляде читалось одобрение.

– Пойдем вниз, к подножию ледника. Там есть пещера, которую я не показывал никому. Только не пугайся дороги.

Они вернулись внутрь, спустились по бесконечным лестницам в самые недра крепости, прошли через арсенал, где на стенах висело не оружие, а странные инструменты: огромные секстанты, медные трубы, сети из тончайших проволок. Потом Альдор отодвинул тяжелую, неприметную дверь, и они вышли в туннель, пронизывающий скалу насквозь. Туннель вел вниз, и с каждым шагом становилось холоднее. Стены покрылись инеем, а потом и толстым, прозрачным льдом. Свет исходил от тех же фосфоресцирующих камней, вмурованных в потолок. Элис приобнимала себя руками, чтобы согреться, но холод не мог помешать ей восхищаться причудливым окружением.

Наконец туннель кончился. Они вышли на узкую ледяную террасу, нависавшую над чудовищным, голубоватым ледником, который заполнял собой все ущелье. Грохот – низкий, постоянный, живой – исходил откуда-то из глубин. Это двигался лед. Трещал, ломался, сползал с чудовищной, неощутимой скоростью.

– Это сердце гор, – сказал Альдор, его голос едва перекрывал гул. – Оно бьется раз в столетие заметным ударом. Но если прислушаться… ты слышишь его постоянный пульс.

Элис прислушалась. Да, под основным рокотом был еще один звук: тихий, похожий на скрежет гигантских шестеренок. Это было одновременно пугающе и завораживающе.

– А пещера?

– Здесь.

Он провел рукой по ледяной стене, и под его пальцами лед расступился. Не растаял, а просто отступил, образовав гладкий, арочный проход. Магия. Простая и подавляющая. Элис заколебалась, но он уже шагнул внутрь, и за его спиной открылось пространство, залитое неземным светом.

Она последовала за ним. И замерла в изумлении.

Пещера была не из льда, а из чистого, прозрачного горного хрусталя. Лучи света, проникавшие сквозь толщу льда сверху, преломлялись в миллионах граней, раскладываясь на радужные зайчики, которые танцевали по стенам и полу. В центре пещеры на каменном постаменте лежал один-единственный предмет: огромный, идеально круглый шар из черного обсидиана. Он казался абсолютно неподвижным, но если приглядеться, в его глубине медленно, как в масле, плавали серебристые искорки.

– Это «Глаз Горы», – сказал Альдор. – Не я его создал. Он был здесь, когда я пришел. Он показывает прошлое. Иногда – настоящее, но в другом месте.

Он подошел к шару, положил на него ладонь. Искры внутри закружились быстрее, собрались в пятно, и в глубине камня возникло изображение. Четкое, как в окне. Элис увидела лес. Свой родной лес. Ту самую поляну, где она перевязывала волка. Сейчас там лежал снег, и через поляну пробиралась лосиха с детенышем. Все было тихо, мирно, и совершенно реально.

– Как… – начала она.

– Не знаю, – честно ответил Альдор, убрав руку. Изображение расплылось и исчезло. – Это магия самой горы. Древнее меня. Я прихожу сюда, когда чувствую себя особенно одиноко. Смотрю на жизнь внизу. На то, как она идет своим чередом без моего участия. Это напоминает мне, что мир велик, и я – лишь часть его. Пусть и долгоживущая.

Он говорил это с легкой, привычной горечью. Элис подошла ближе. Она смотрела на таинственный шар. Он был связью. Связью с ее миром, с нормальностью. Но показанное им было не воспоминанием, а живой, текущей реальностью. Ее волк, наверное, уже выздоровел и ушел. Старик Геннадий, наверное, ругается, что она не пришла сегодня с отваром. Жизнь шла без нее.

И в этот момент она поняла нечто важное. Альдор не просто украл ее, чтобы запереть. Он показал ей это – окно в ее старую жизнь – сразу, в первый же день. Он давал ей возможность тосковать. Возможность сравнивать. Это был странный, изощренный жест. Жест уважения к ее привязанностям и, возможно, испытание. Сможет ли то, что он показывает ей, перевесить тоску по дому?

– Спасибо, – тихо сказала она.

– За что? – Он искренне удивился.

– За то, что показал мне это. За то, что не скрываешь.

Он молча кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на признательность. Потом он снова положил руку на шар. На этот раз изображение сменилось. Они увидели не лес, а бескрайнюю, усыпанную звездами пустоту. Туманность, медленно вращающуюся в космической тьме.

– А это… чтобы помнить, что есть вещи и больше этих гор, – сказал он почти шепотом.

Они простояли так еще несколько минут в тишине, нарушаемой лишь приглушенным гулом ледника и мерцанием звезд в обсидиановой глубине. Холод пещеры перестал быть враждебным. Он стал частью этого таинства.

На обратном пути через ледяной туннель Элис спросила:

– А другие драконы? Они тоже живут так? В таких местах?

Ей было немного неловко проявлять любопытство, но она решила, что дракон не против поговорить.

– Некоторые. Большинство предпочитают активнее вмешиваться в дела людей или друг друга. Войны, захваты, интриги. Я отошел от этого. Мне надоело. Аэрия – мое убежище от драконьей суеты не меньше, чем от человеческой.

– А Игнита? Она тоже отошла?

Лицо Альдора стало каменным.

– Игнита обожает суету. Она сейчас, наверное, строит козни где-нибудь при дворе Огненного хребта, пытаясь настроить лордов против меня, раз уж наш союз распался. Она не простила мне моего «ухода в затвор». Считает подобное поведение слабостью.

В его голосе прозвучала усталая неприязнь, но не злоба. Как к надоедливому, опасному насекомому.

– Она опасна? – спросила Элис.

– Для меня? Нет. Для тех, кто рядом со мной? Возможно. – Он посмотрел на нее прямым, тяжелым взглядом. – Но тебе не стоит беспокоиться. Пока ты в Аэрии, ты под моей защитой. И моя защита – это не просто слова. Это стены, заклинания и триста лет опыта в том, чтобы оставаться в живых.

Они вышли из туннеля обратно в более теплые нижние залы. Контраст был разительным. После титанических видов и магических чудес, обычная каменная кладка казалась почти уютной.

– Что дальше? – спросил Альдор, останавливаясь на развилке коридоров. – Можно вернуться в библиотеку. Или я могу показать тебе зимний сад. Келл, кажется, совершил чудо.

Элис подумала. Ее ум был переполнен впечатлениями. Ледник, хрустальная пещера, Глаз Горы. Ей нужно было что-то простое. Что-то живое и зеленое.

– Сад, – решила она. – Пожалуйста.