Дракон в разводе

Глава 8. Утро в Золотой Клетке

Элис проснулась от того, что в лицо ей ударил ослепительный луч солнца. Она вскочила, сбитая с толку чужим потолком над головой, и несколько секунд не могла понять, где находится. Потом память нахлынула, и холодный ужас вернулся.

Но вместе с ним вернулось и любопытство. Ночной страх немного отступил, уступив место острому, почти болезненному интересу.

Комната при свете дня была еще величественнее. Солнечные лучи, проходя через витражные окна, раскладывались на стенах и полу радужными пятнами. Вид из окна заставил ее сердце екнуть. Она увидела море облаков, лежащее далеко внизу, а над ним – бескрайние горные хребты, уходящие к горизонту. Ее деревни не было видно. Ее мир остался по ту сторону этого облачного моря.

Она подошла к сундуку. Внутри лежала одежда: теплые платья из тонкой шерсти и шелка, накидки, мягкие сапожки из неведомой кожи. Все было простого покроя, но безупречного качества и подходящего ей размера. Как он узнал? Магия? Наблюдательность? Мысль о том, что он мог подсматривать за ней, изучать ее, пока она ходила по лесу, была неприятной.

Она не надела предложенную одежду, осталась в своем поношенном платье. Последнем клочке прежней жизни. Умылась ледяной водой из кувшина, потому что вода в купальне из «горячего источника» пугала ее. Она раньше такого не видела. Кувшин казался привычнее. После она вышла из комнаты.

Коридор был пуст и тих. Ее шаги гулко отдавались от каменных стен. Она пошла наугад, чувствуя себя мышью в лабиринте великана. Двери встречались редко, все были закрыты. Окна показывали лишь небо и скалы. Ни звуков жизни, ни голосов. Мертвая тишина.

Наконец она вышла в просторное помещение, которое, судя по полкам, набитым до потолка книгами, было библиотекой. Книги стояли ровными рядами, тысячи томов в кожаных и деревянных переплетах. Воздух пах пылью, старой бумагой и озоном, будто после грозы. На одном из столов лежал открытый фолиант с непонятными письменами и изумительно детальными рисунками звездных карт.

«Он читает. Он изучает звезды», – промелькнуло у нее в голове. Эта простая мысль немного очеловечила его в ее восприятии. Чудовища не сидят в библиотеках.

– Найдется здесь что-нибудь и на вашем языке, госпожа, – раздался спокойный голос позади.

Элис вздрогнула и обернулась. В дверях стоял Келл. Он держал в руках поднос с едой: хлебом, сыром, сушеными ягодами и дымящимся кувшином.

– Лорд Альдор полагает, что вы, возможно, проголодались. Он приглашает вас разделить с ним трапезу в обсерватории, когда вы будете готовы. Или я могу принести ее сюда.

Его тон был безупречно нейтральным.

– Где… где он? – спросила Элис.

– В Зеркальном зале. Он ждет. – Келл поставил поднос на стол рядом с книгой. – Но спешить не стоит. Время в Аэрии течет иначе. Его у вас достаточно.

Он снова поклонился и вышел, оставив ее одну с едой и тысячами немых книжных стражей.

Элис взяла кусок хлеба. Он был свежим, теплым, с хрустящей корочкой. Сыр оказался острым и пикантным. Еда была простой и вкусной. Никаких изысков, которые могли бы ее напугать. Это успокоило. Она выпила из кувшина. Это был травяной чай, согревающий и знакомый по запаху: мята и, возможно, какие-то горные травы.

Подкрепившись, она набралась смелости и вышла из библиотеки. Решила найти того, кто был хозяином этого ледяного царства. Она шла по коридорам, ориентируясь по свету из окон и тянущемуся сквозняку, пока не услышала голос. Низкий, спокойный, разговаривающий сам с собой или читающий вслух. Он исходил из-за полуоткрытой двустворчатой двери.

Элис заглянула внутрь. Это был тот самый Зеркальный зал. Солнечный свет, преломляясь через хрустальный купол, заливал его радужными бликами. В центре, спиной к ней, стоял Альдор. Он был в том же темном одеянии и смотрел не на звезды в полу, а на огромную, натянутую на раму карту, испещренную линиями и непонятными символами. Он что-то чертил на ней серебряным стилусом.

– Можно войти? – прошептала Элис, но звук ее голоса, такой тихий в этой громадной зале, заставил ее вздрогнуть.

Альдор обернулся. Его лицо при дневном свете казалось менее суровым. В уголках глаз читалась усталость, но сам взгляд был спокойным, оценивающим.

– Конечно. Я надеялся, ты отыщешь дорогу. – Он отложил стилус. – Как твоя первая ночь в горах?

Он говорил с ней как со знакомой, как будто они договорились о визите. Эта обыденность была сюрреалистичной.

– Холодно, – ответила она честно. – И тихо. Слишком тихо.

– Привыкнешь. Тишина – это просто фон. В ней можно услышать многое. Шум ледника, песню ветра в расщелинах, биение собственного сердца. – Он сделал паузу. – Ты не надела платье из сундука.

– Мое привычнее.

– Понимаю. – Он кивнул, не настаивая. – Ты осматривалась?

– Только библиотеку.

В его глазах мелькнула искорка интереса.

– И что думаешь?

– Думаю, что вы много читаете. И изучаете звезды.

– «Вы»? – Он слегка склонил голову. – Ты можешь называть меня Альдором. Здесь нет титулов. Только я и ты. А звезды… да. Они постоянны. Они не меняются, в отличие от всего остального. На них можно положиться.

Он подошел к краю залы, к окну, выходящему на восток.

– Подойди. Посмотри.

Элис осторожно приблизилась, держа дистанцию. Вид захватил дух. Они находились на головокружительной высоте. Прямо под окном отвесная скала уходила в пропасть, заполненную облаками. А вдали, за морем хребтов, в розовой дымке утра, она наконец-то увидела то, что искала: темно-зеленое пятно леса. Бесконечно далекое, недостижимое.

– Моя деревня там? – спросила она, и голос ее дрогнул.

– Где-то там, да, – подтвердил Альдор. – На краю этого леса. Видишь реку, что блестит, как серебряная нить? Правее ее излучины.

Она увидела. И это зрелище перевернуло что-то внутри. Мир стал одновременно огромным и крошечным. Ее место в нем – ничтожной пылинкой. И в то же время – центром внимания этого могущественного существа.

– Почему? – вырвалось у нее, и она наконец посмотрела ему прямо в глаза. – Почему я? Зачем тебе какая-то девушка из глухой деревни?

Альдор долго смотрел на нее, его янтарные глаза были серьезны.

– Потому что ты не убежала, когда увидела волка. Потому что запела ему. Потому что, когда я показался тебе, в твоих глазах был не только ужас, но и вопрос. Потому что… – он запнулся, искал слова, что было странно для такого древнего создания, – потому что в трехсотлетней тишине моего существования твой голос был первым звуком, который захотелось слушать.

Он говорил просто, без пафоса. И от этого его слова звучали правдиво.

– Я не знаю, что ты хочешь от меня, – прошептала Элис.

– Я тоже не знаю до конца, – признался он. – Я знаю только, что хочу, чтобы ты была здесь. Чтобы ты увидела закаты с этой высоты. Чтобы ты прочла эти книги. Чтобы ты узнала, каково это – жить, когда впереди не двадцать лет, а двадцать веков. А что из этого выйдет, не знаю. Я предлагаю тебе партнерство в открытии. День за днем. Начиная с сегодня.

Он протянул руку не к ней, а к столу, где лежала карта.

– Сегодня, если захочешь, я могу показать тебе, как рождаются облака. Или как читать карту звездного неба. Или отвести тебя в зимний сад, где Келл, кажется, сумел вырастить что-то живое. Выбор за тобой. Ты можешь вернуться в свою комнату и просидеть там до вечера. Можешь исследовать Аэрию. Можешь потребовать, чтобы я немедленно отвез тебя обратно. Обещание ночи и дня еще в силе.

Его предложения были столь неожиданны, столь далеки от сцен насилия или пленения, которые рисовало ее воображение, что она растерялась.

– А если я захочу уйти, ты действительно отпустишь?

Он медленно кивнул.

– Честью дракона. Но я прошу, дай сегодняшнему дню шанс. Всего один день. Если к закату ты не увидишь здесь ничего, что удержало бы тебя, я отвезу тебя домой до того, как в твоей деревне зажгут первые огни.

В его тоне не было вызова, не было манипуляции. Была лишь печальная уверенность в том, что он говорит правду. И в этой уверенности была сила.

Элис посмотрела на карту, на искрящийся под солнцем лед на куполе, на его спокойное, ожидающее лицо. Страх еще был там, в глубине. Но его перекрывало то самое любопытство, что когда-то заставило ее подойти к раненому волку. А еще – странное чувство ответственности. Перед ним. Перед этой чудовищной, одинокой надеждой, которую он на нее возложил.

– Облака, – тихо сказала она. – Сначала я хочу понять, как рождаются облака.

На лице Альдора, впервые за все время их встречи, дрогнули уголки губ. Это было не улыбкой. Это было чем-то более глубоким и редким. Выражением облегчения и благодарности. Да, он был рад, что она не захотела уйти прямо сейчас. У него есть время. По крайней мере до конца дня.

– Отличный выбор, – сказал он. – Пойдем на северный балкон. Оттуда лучший вид.

И он повел ее через залу, и его шаги, и ее шаги отдавались эхом в пустом, ледяном великолепии зала. День начался. День открытий в золотой клетке, где дверь, казалось, была не заперта, а лишь приоткрыта в бесконечность.