Его одержимость

Глава 9

Несмотря на то, что женщина обращается к Косте, смотреть она продолжает исключительно на меня. Это кажется странным, учитывая, что хостес так ни разу и не удостоила меня вниманием. И я прекрасно понимаю почему, я не такая дура.

Костя красивый, высокий, статный, богатый мужчина. От него исходит аура уверенности и влиятельности. Женщин всегда притягивает сила и власть. Это заложено на уровне генетики самой природой. Наверно в этом плане людей можно сравнить с животными. Самка всегда выберет самого сильного самца для продолжения рода.

Я уверена, что у Кости с той девушкой-хостес не было интимных отношений. Но, для меня также очевидно, что она смотрит на него не просто как на своего работодателя, а как на мужчину в первую очередь. Меня же девушка восприняла как соперницу. Отсюда соответствующая реакция с её стороны. Глупая, на мой взгляд, но вполне логичная и ожидаемая.

Что же по поводу этой женщины, она явно не так проста. И мне сложно определить в каких отношениях они состоят с Черновым.

— А это у нас та самая Лера, как я понимаю? — женщина обводит меня цепким заинтересованным взглядом с ног до головы, продолжа при этом хищно улыбаться. — Милая у тебя подопечная, Костя.

Её руки соскальзывают с мужских плеч ниже на грудную клетку, слегка пробираясь под ворот рубашки. Я знаю, что она делает это специально. Демонстративно. Потому что чувствую кожей на себе её взгляд. Правда, пока не могу сообразить зачем. Она тоже видит во мне соперницу? Как та девушка Света? Но это же глупо. Во-первых Костя старше меня в два раза, а во вторых я этой женщине явно не конкурентка.

Не смотря на то, что по какой-то причине я с первого взгляда испытала к ней антипатию, не могу не признать, что она очень красивая. Яркая, статная, ухоженная. На вид около тридцати. Наверно такие женщины и должны нравиться Косте. Под стать ему самому.

— Лера, познакомься. Это Ольга Стрельникова, управляющая рестораном и моя правая рука, — Чернов тянется к запястьям женщины и мягко отводит их от себя.

Да. Он делает это именно мягко. Не брезгливо, не резко, а явно стараясь не оскорбить женщину своими действиями. По сути это правильно, только почему-то факт его явного расположения к этой Ольге вызывает у меня странные чувства. Негативные.

— Здравствуйте, — с трудом заставляю вытолкнуть из себя слова. Не хочу разговаривать с этой женщиной. Не хочу даже смотреть на неё. Сейчас я чувствую себя на месте той самой Светы-хостес, которая пол часа назад игнорировала моё присутствие из ревности. Усмехаюсь себе под нос от этих мыслей. Глупость какая-то. Уж я то точно не ревную. Бред. Просто эта Ольга мне неприятна. У неё на лбу паяльником выжжено жирным капслоком «СТЕРВА».

— Тебе что-то показалось смешным, деточка? — спрашивает меня женщина, присаживаясь рядом с Костей.

— Нет. Просто кое-что вспомнила, — поспешно качаю головой. — Анекдот.

На краткий миг глаза Ольги вспыхивают. Отнюдь не доброжелательно. Но она очень быстро и умело берёт себя в руки и снова натягивает на лицо обезоруживающую улыбку.

— Как интересно, — женщина кладёт локти на стол и скрестив пальцы в замок, упирается в них подбородком. — Мы с Костей очень любим анекдоты. Ты не поделишься с нами, котёнок?

«Мы с Костей». Почему меня передёргивает от этого словосочетания? Хотя, наверно это не от него, а от того, что Ольга фамильярно называет меня котёнком. Меня раздражают такие слащавые обращения. Словно тем самым женщина даёт понять, что я рядом с ней всего лишь мелкий нашкодивший последок.

— Нет, извините, — качаю головой, посылая женщине лучезарную улыбку. — Шутка на самом деле очень глупая, поэтому я бы не хотела её озвучивать.

На какое-то мгновение взгляд Ольги застывает на моём лице, и она хищно прищуривается, но уже спустя мгновение поворачивается всем корпусом к Чернову.

— Ты, кстати, очень вовремя зашёл. Надо подписать документы. Я сменила поставщика. У Звягинцева товар стал просто отвратным. И я хотела обсудить с тобой благотворительный вечер, ты ведь собираешься быть? Может, лучше зайдём ко мне в кабинет? Думаю Лера будет не против подождать тебя минут пятнадцать, правда котёнок? Я закажу тебе десерт, чтобы ты не скучала.

Ольга бросает на меня мимолётный взгляд, растягивая губы в обезоруживающей улыбке. А вот мне в этот момент почему-то улыбаться совсем не хочется. В груди кипит и клокочет. Знаете, бывает такое, ты в первый раз в жизни видишь человека, но уже с порога начинаешь испытывать к нему негатив. Я не знаю, что именно меня так цепляет в этой женщине. Возможно её фальшивость, наигранность во всём. В словах, жестах, мимике. Но когда я смотрю на неё у меня в венах, словно яд, разливается что-то горячее, и в груди появляется такое мерзкое чувство гадливости.

— В следующий раз, Ольга, — Костя обрывает её монолог и жестом подзывает к себе официанта, чтобы тот убрал со стола. — У Леры сегодня был сложный день. Думаю, она уже хочет домой.

— Да, я… пожалуй, я и правда устала, — благодарно посмотрев на мужчину, поднимаюсь из-за стола и снимаю со спинки стула сумочку. — Я только зайду в дамскую комнату, и если вы не против, можно ехать домой.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь к этой сладкой парочке спиной и спешу в сторону туалета. До меня доносится щебетание Ольги, и я ускоряю шаг, чтобы избавить себя от её голоса.

Оказавшись в уборной, плотно прикрываю за собой дверь и, включив кран с холодной водой, умываю лицо. Мне хочется остудиться, смыть с себя негатив, вызванный появлением этой женщины. Она как яд, отравляет меня одним своим присутствием. И даже не смотря на то, что я знаю её меньше часа, я каждой клеткой тела ощущаю исходящую от неё отрицательную энергию.

Холодные капли стекают по щекам, доходя до горла, но я не стираю их. Мне нравится это ощущение свежести, я словно становлюсь чище. Тяжелое дыхание, наконец, приходит в норму, и я успокаиваюсь.

Однако, повернувшись к двери, натыкаюсь на приторно-сладкую улыбку женщины.

— Всё в порядке, котёнок? — спрашивает с наигранной участливостью. — Мне показалось, ты слегка не в себе.

— Сегодня были похороны моих родителей. Мне кажется логичным, что я не в лучшем расположении духа.

Как бы я ни старалась быть спокойной, рядом с этой женщиной мне сложно оставаться сдержанной.

— Бедная девочка, — Ольга слегка опускает вниз уголки пухлых губ и ободряющее пожимает моё плечо. — Как должно быть тяжело ничего о себе не помнить. Ведь ты же действительно не помнишь, правда? Думаю, что ты достаточно умная девочка и не стала бы притворяться.

Удивлённо смотрю на женщину. Не понимаю, что она имеет в виду? Зачем мне нужно имитировать потерю памяти? Что это за бред? Но в тот момент, когда я собираюсь спросить её об этом, она вдруг отходит от меня. Приблизившись к зеркалу, достаёт из сумочки ярко красную помаду и, чуть склонившись над раковиной, обводит и без того, чётко прокрашенные губы.

— Как бы то ни было, думаю рядом с таким мужчиной, как Костя ты чувствуешь себя не так печально, правда? — спрашивает, оценивающе оглядывая своё отражение в зеркале. — Чернов умеет доставить женщине удовольствие.

От её слов мне становится противно. Я понимаю, на что она намекает. Это мерзко, гадко говорить о подобном. Я только не понимаю, чего она добивается подобными вопросами. Действительно считает, что похоронив родителей, я тут же прыгнула в кровать папиного лучшего друга? Или просто хочет показать мне, что в курсе, каков Костя в постели? Думает, что может меня этим задеть?

— Мне уже пора, — отвечаю сквозь сжатые зубы, с трудом подавляя в себе желание послать эту стерву куда подальше.

Развернувшись, распахиваю дверь, но когда уже собираюсь переступить порог, за моей спиной раздаётся голос Ольги.

— Если ты действительно потеряла память, как ты и говоришь, то я советую тебе быть осторожной, детка. Особенно с Костей.

На последние слова женщины я не отвечаю. Даже не повернувшись в её сторону, вылетаю из уборной, громко хлопнув напоследок дверью. По детски? Может быть, но сейчас мне на это плевать.

Целый коктейль из разнообразных эмоций заполняет меня до самой макушки. Злость, растерянность, непонимание. Всё смешалось воедино. Эти чувства разъедают меня изнутри, как злокачественная опухоль растекаются по телу, жалят, отравляют организм.

До этого мгновения, я даже не подозревала, что способна испытывать что-то подобное.

Мне хочется уйти из этого места как можно быстрее. Кажется, оно насквозь пропитано этой женщиной. Раньше я этого не замечала, а сейчас у меня такое ощущение, что каждый уголок впитал в себя приторный запах её парфюма.

С шальными глазами вылетаю в зал, но как только ловлю взглядом наш столик, торможу себя. Надо успокоиться. Не хочу, чтобы Костя видел меня в таком состоянии. Не хочу, чтобы он знал, что эта Ольга как-то меня задела.

Это наверно глупо звучит, но почему-то мне не хочется в глазах мужчины выглядеть как маленькая истеричная девочка. Возможно, потому что Костя считает, что я уже не ребёнок и мне не хочется его разочаровывать.

Поэтому, замерев на месте, я глубоко вдыхаю и с силой выталкиваю воздух через сжатые зубы. Повторяю это действие снова и снова, до тех пор, пока сердцебиение не приходит в норму и кровь, жидкой лавой бурлящая в моих венах не остывает до приемлемой температуры и не перестаёт жечь кожу.

— Мы можем идти, — подойдя к столику, смотрю в упор на Чернова. Стараюсь говорить как можно спокойнее, но голос под конец фразы все равно немного дрожит. К сожалению, это не остаётся для мужчины незамеченным.

Поднявшись из-за стола, берёт меня за плечи и вперивает внимательный взгляд в моё лицо.

— Всё в порядке? Почему трясёшься?

— Я… — неужели и правда дрожу? Может быть внутренне, но внешне это точно никак не проявляется. Как он мог заметить? — Я просто немного замёрзла. Кондиционер слишком сильно включен. Давайте поедем домой? Я очень устала и хочу спать.

Смотрю на Чернова, внутренне молясь, чтобы он не задавал мне лишних вопросов. Наврятли он решит, что это его Ольга стала причиной моего состояния. Разговаривая со мной за столиком, со стороны она выглядела до тошноты милой. Тем более с точки зрения мужчины. Они мыслят слишком прямолинейно в отличие от женщин. Мужчина всегда наносит удар прямо, не бьёт исподтишка, выказывает негатив в лицо. С какой-то стороны это даже вызывает уважение. С женщинами гораздо сложнее. Наш мозг устроен иначе.

Чернов ещё раз внимательно вглядывается в моё лицо, словно пытаясь считать с него нужную ему информацию. Хмурится. Не поверил. По глазам вижу. Кажется, этого мужчину вообще невозможно обмануть. Он как детектор, считывает малейшие колебания в моих внутренних волнах. Однако, к моему большому облегчению, Костя всё же решает не мучить меня допросом.

— Поехали, — развернувшись спиной, бросает через плечо и быстрым размашистым шагом направляется к выходу.

Чтобы успевать, мне приходиться перейти на бег.

В машине мы молчим. Я чувствую, что Костя злится на меня. Сердится, потому что я не сказала, что меня беспокоит. Но, к счастью, вопросов не задаёт.

Я же в свою очередь снова и снова прокручиваю в голове сегодняшний вечер. Я не хочу этого делать. Но мысли лезут в голову против воли. Перед глазами то и дело вспыхивает образ Ольги. То, как она смотрела на Чернова. Плотоядно, по собственнически. Как по-хозяйски клала руки на его плечи. Даже в самых своих невероятных фантазиях я не могла бы представить, чтобы вот так просто коснуться его.

Сама себя торможу на этом моменте. Это ведь не ревность, правда? Неужели Ольга права, и я могу что-то чувствовать к мужчине, который был лучшим другом моего отца.

Нет, глупости. Бред какой-то. Костя взрослый состоявшийся мужчина. В конце концов, ему тридцать шесть лет, а мне всего восемнадцать. Между нами не может быть ничего общего. Мы как две планеты, вращающиеся на разных орбитах.

Когда машина, наконец, тормозит возле дома, первая вылетаю из салона и спешу как можно быстрее оказаться в доме.

За время нахождения в салоне авто, мои лёгкие просто до предела заполнились его парфюмом. Пряный запах, кажется, пропитал всю одежду. Это невыносимо. Слишком много для меня. Больше, чем я в состоянии вынести сегодня.

Попав на улицу, я жадно глотаю ртом воздух, стараясь стереть с себя запах мужчины. Голова кружится толи от усталости, то ли от эмоций до предела заполняющих грудную клетку.

Не так всё должно быть. Я не хочу и не должна всё это проживать. Ничего из этого вообще не должно происходить со мной.

Я должна быть сейчас в своём доме и беспокоиться не из-за какой-то тридцатилетней стервы, а из-за того, что парень из параллельного потока не обращает на меня внимание. Я должна быть со своими родителями.

Сейчас я снова очень остро чувствую их потерю. Даже не смотря на то, что так и не вспомнила ничего, кроме того краткого момента с мамой. Но мне достаточно и этого, чтобы понимать, что они любили меня. И я очень их любила.

На трясущихся ногах добираюсь до гостиной и устало обвожу взглядом помещение. Почему я не вижу ни одной фотографии мамы и папы в доме человека, называющего себя их лучшим другом? Мы же бывали здесь раньше очень часто. Разве не должно быть хоть что-то в этом доме, что напоминало бы о моих родителях?

Это кажется мне странным. Всё окружающее меня странно. Почему на похоронах не было никого из знакомых, а только сотрудники папиной компании? Почему человек, представившийся другом отца, ведёт себя так, словно не потерял только что близкого человека? Почему я только от какого-то Виктора узнаю, что папа владел заводом? И о каких документах шла речь? Он сказал, что я должна что-то подписать, но даже после этого Костя не спешит объяснять мне ситуацию.

Я настолько распаляю свои и без того растрёпанные нервы всеми этими вопросами, что теперь меня действительно начинает колотить.

Не могу больше так. Если Костя не хочет ничего объяснять, то я сама найду ответы.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что Чернова нигде нет, начинаю один за другим распахивать дверцы шкафчиков и выдвигать ящики.

Должны быть фотографии. Они должны быть! Хотя бы одна. Отца или меня маленькой. Так не бывает, чтобы совсем ничего не было.

Однако, сколько бы я ни искала, мне не попадается ничего, что указывало бы на то, что Костя с моим папой дружили. Я уже отчаиваюсь хоть как-то приоткрыть завесу тайны в своём туманном прошлом, до тех пор, пока не распахиваю последнюю дверцу и в ужасе застываю на месте, прижимая дрожащие пальцы ко рту.