Его одержимость

Глава 4

Идти оказывается не так просто, как мне казалось. Рана на бедре хоть и не критичная, но, всё же, обжигает каждый раз, когда я наступаю на ногу. Из-за этого я сильно прихрамываю и в какой-то момент начинаю не успевать за быстрым размашистым шагом незнакомца.

— В чём дело? — не сдержано бросает, обернувшись через плечо, когда я значительно отстаю. Посмотрев на моё измученное лицо, хмурится, фокусируя взгляд на бедре. — Сильно болит?

— Терпимо, — пыхчу, стискивая зубы, и стараюсь ускорить шаг, но в итоге начинаю хромать ещё больше.

Мужчина останавливается и, какое-то время, молча наблюдает за мной. Но когда я в очередной раз оступаюсь, пытаясь ускориться, нетерпеливо вздыхает и сам идёт ко мне навстречу.

Мгновение, и он подхватывает меня на руки, тесно прижимая к груди.

От неожиданности у меня перехватывает дыхание, и я инстинктивно обхватываю его за шею. Наши лица оказываются на одном уровне, буквально в нескольких миллиметрах друг от друга и, посмотрев в холодные голубые глаза, я тут же одергиваю руки.

— Верни обратно, — чеканит, чуть усиливая хватку.

— Что? — непонимающе смотрю на него.

— Верни. Руки. Обратно, — отвечает максимально медленно, словно пытается вбить в меня эту информацию. — Я пойду быстро, если не хочешь свалиться и до кучи ещё вывихнуть лодыжку, обхвати меня за шею.

Неуверенно кладу руки ему на плечи. Чувствую, как крепкие мышцы напрягаются под моими пальцами. Смотрю в ледяные глаза. Не могу заставить себя оторваться. Они как магнит, притягивают к себе, не смотря на холод.

От чего-то, сердце начинает стучать чаще. Незнакомец чувствует это. Я знаю. Потому что наши тела плотно прижаты друг к другу. Я тоже ощущаю грудной клеткой его сердцебиение. Ровное, размеренное, оно очень сильно контрастирует с моим — скачущим галопом.

— Успокойся, — говорит низким, чуть приглушённым голосом. Я чувствую как его рука, держащая меня под коленями, сдвигается выше, слегка проскальзывая за край пиджака, и шершавые пальцы проходятся по оголённому участку кожи. Совсем рядом с бельём, но, всё же, не доходя. — Вот так. Поздно бояться, Лера. Назад дороги нет.

Его слова кажутся мне странными. Я не совсем понимаю, что он имеет ввиду. Но спрашивать не решаюсь.

Этот мужчина слишком загадочный. Через чур. Или может мне так только кажется из-за того, что я не могу вспомнить абсолютно ничего ни о нём, ни о самой себе.

Казался ли он мне таким неоднозначным раньше? Или тогда, в прошлой жизни, я знала его настолько хорошо, что его поведение не вызывало у меня лишних вопросов?

Я очень хочу вспомнить его. Безумно. Эта необходимость сидит так глубоко и плотно, что в груди начинает нестерпимо зудеть. Но как бы я ни вглядывалась в жёсткие черты лица, в бледно-голубые глаза с зелёными вкраплениями, как бы не разглядывала небольшой шрам, пересекающий бровь, его лицо по-прежнему остаётся для меня лицом незнакомца.

Перехватив меня крепче, мужчина возобновляет шаг. Идёт и правда очень быстро, как будто торопится. Хотя, наверно, я могу его понять. Нахождение в больницах угнетает. Их холодные белые стены словно впитали в себя болезни и отчаяние.

Оказавшись на улице, меня обдаёт холодным сентябрьским воздухом. От контраста температур кожа на ногах покрывается мурашками, и я непроизвольно жмусь плотнее к мужчине, ища возможность согреться.

Как ни странно, он горячий. Даже не смотря на то, что вечерний воздух действительно холодный, а он в одной рубашке. Кажется этому человеку в принципе нипочём подобные мелкие неприятности. Он словно из стали сделан. Порой, когда он смотрит на меня, мне кажется, что у него и внутри сталь.

Наконец, мы доходим до парковки, и незнакомец ставит меня на ноги возле машины, очевидно, принадлежащей ему.

Я не очень разбираюсь в марках. Могу только сказать, что это джип. Чёрный. Тонированный.

Распахнув переднюю пассажирскую дверь, подхватывает меня за талию и подтягивает вверх, помогая забраться на ступеньку.

Эта машина выглядит под стать своему хозяину. Большая, как и он сам. И в чём-то такая же устрашающая, как и её владелец.

Почему-то, когда я увидела её, снова начала испытывать волнение. Не могу пока разобраться в своих эмоциях. Не понимаю, являются ли они отголосками воспоминаний, связанных с какими-то вещами или людьми, которых я знала раньше. Или это просто пережитый шок заставляет меня не совсем адекватно реагировать на, казалось бы, самые простые предметы или ситуации. Но то что незнакомец и всё, что тем или иным образом связано с ним вызывает во мне внутренний трепет, я могу сказать совершенно точно.

Когда я размещаюсь на широком сидении, мужчина сам пристёгивает меня ремнём безопасности и садится на место водителя. Заводит мотор, и машина трогается с места.

И в этот же момент меня накрывает волной дикой, просто бешеной паники. Душно. В салоне в один момент становится нечем дышать. Я чувствую, как лоб покрывается мелкой испариной. Сердце начинает молниеносно ускоряться по мере того, как машина набирает ход. Разрывать грудную клетку.

Глаза мечутся по салону. Я пытаюсь сделать вдох, но не могу. Снова перед глазами яркая вспышка. Как тогда, в палате. Только сейчас перед взором всплывают не глаза незнакомца.

Я словно окунаюсь головой в воду и под её вязкой, тягучей пучиной вижу искореженный салон машины. Я нахожусь в нём. Внутри. Я понимаю, что сейчас чувствую тот же страх, что и тогда, в момент аварии. Как будто меня в один момент откинуло в прошлое. Я снова там, в моменте катастрофы. В той секунде, когда всё произошло. Я чувствую боль в затылке и в бедре.

Я ищу кого-то, кричу. Но мне не отвечают. Мне страшно. Я боюсь. Но не только самой катастрофы. Я боюсь человека, из-за которого в неё попала. Он гонится за мной. Гнался. Меня начинает колотить, и я обхватываю себя за плечи. Стискиваю зубы, чтобы они не стучали. Зажмуриваю глаза. Я должна вспомнить. Должна вспомнить человека, от которого сбегала. Того, по чьей вине погибли мои родные. Я должна вспомнить… Я должна… Я…

Внезапный сильный толчок заставляет меня резко распахнуть глаза. Тяжело дыша, обвожу шальным взглядом салон. Я снова в джипе. Но мы больше не едем, а стоим на обочине. И, по всей видимости, тот толчок, который я почувствовала, был вызван резким торможением.

Всё моё тело до сих пор вибрирует от мелкой дрожи. И в этот же момент я чувствую, как рука незнакомца ложится на мою ногу чуть выше колена и сжимает её.

— Посмотри на меня.

Грубый голос звучит как приказ, и я не смею отказаться. Очень медленно поворачиваюсь в его сторону и встречаюсь с горящим взглядом.

— Смотри на меня, — повторяет, — Всё это уже закончилось. Ты меня поняла? — говорит медленно, по слогам, будто читая мои мысли. Словно он вместе со мной видел то, что сейчас видела я. — Успокойся. Дыши. Глубоко. Давай, Лера.

Цепляюсь за его пристальный взгляд. Позволяю ему проникнуть внутрь меня. Поглотить. Фокусируюсь на нём. Растворяюсь. И постепенно моё дыхание выравнивается, и ритм сердца медленно приходит в норму.

— Я видела… — произношу хрипло, продолжая смотреть в глаза мужчины. — Видела аварию. Как будто я была там прямо сейчас. Кажется, я кое-что вспомнила.

— И что же ты вспомнила, Лера? — ледяные глаза вспыхивают, но лицо мужчины остаётся непроницаемым.

— Мы хотели сбежать, — отвечаю, снова начиная волноваться. — Поэтому мы с родителями оказались в машине в ту ночь. Даже не так. Это я сбегала. За мной гнались.

В машине повисает звенящая тишина. Мы смотрим друг на друга. Я — испуганно и затравленно, его же лицо, как всегда, непроницаемо.

— Ты перенервничала, Лера, — отвечает спокойно, спустя несколько минут. — Тебе ничто не угрожает.

— Нет! — упрямо продолжаю стоять на своём. — Как вы не понимаете, это не просто какая-то догадка. Я вспомнила. Вспомнила момент аварии. Мы не просто так оказались на той трассе. Папа хотел меня увезти от… кого-то. И полицейский в больнице сказал, что в нас въехали не случайно. Это было подстроено. Кто-то гнался за мной. Убил моих родителей! И меня чуть не убил! Что за ужасный человек мог так поступить? Каким монстром надо быть…

— Успокойся, Лера, — жёсткий голос грубо обрывает мой поток бессвязных мыслей. Крупные мужские ладони обхватывают лицо, и мужчина поворачивает мою голову к себе, вынуждая посмотреть ему в глаза. — У тебя стресс. Твоя нервная система сейчас не в порядке, — медленно проговаривает, при этом пристально смотря мне в глаза, словно пытается записать эту информацию мне на подкорку. — То что ты сейчас видела — всего лишь плод твоего воображения. Ты понимаешь меня? Лично тебе ничего не угрожает. В остальном я разберусь.

Он продолжает держать моё лицо в своих руках и смотреть на меня. От этого человека исходит такая мощная энергетика абсолютной уверенности, что постепенно она будто проникает и в меня. Просачивается через его ладони, лежащие на моих щеках. Растекается по моим венам. И я успокаиваюсь. Расслабляюсь.

В конце концов, у меня нет другого выбора, кроме как полностью доверить себя и свою жизнь этому мужчине.

— Вот и хорошо, — одобрительно кивает, когда я обмякаю в его руках. Отпустив меня, заводит мотор и машина срывается с места.

Ловлю себя на том, что без его рук мне как будто стало холоднее. Словно его горячие ладони заполняли внутри зябкую пустоту. Мне хочется, чтобы он снова меня коснулся. Это очень странное ощущение. Двоякое. Этот мужчина меня пугает и одновременно с тем, что-то внутри меня, какая-то неизведанная мне часть, неумолимо тянется к нему.

Возможно это часть той девочки, которая была знакома с лучшим другом своего папы. Всё же между нами тоже должны были сложиться какие-то доверительно-родственные отношения. Наверно в другой жизни я его любила. Как дядю или даже второго отца.

А он? Любил ли он меня?

— Говори, — грубый голос выдёргивает меня из размышлений.

— О чём вы? — только сейчас до меня доходит, что всё это время я сижу не прямо, а в полоборота к незнакомцу и неотрывно смотрю на его лицо. Мне становится так неловко, что я ощущаю, как щёки в тот же момент вспыхивают и сконфуженно отвожу взгляд, садясь прямо.

— Ты что-то хочешь спросить. — отвечает, не отрывая взгляда от дороги. — Спрашивай.

— У вас есть жена? — выпаливаю первое, что приходит в голову и снова краснею. Зачем я вообще об этом спросила? Неужели не нашлось другого, более важного вопроса, чем этот.

Бросив быстрый взгляд на мужчину, замечаю, что он ухмыляется, как будто мой вопрос кажется ему забавным.

— Это то, что интересует тебя больше всего, Лера? — спрашивает, вскидывая вверх брови.

— Нет… я… простите, я про другое хотела узнать. Не знаю, почему спросила об этом, — начинаю бормотать под нос бессвязные оправдания. — Скажите, а как я к вам раньше обращалась? По имени отчеству или…

— Костя, — обрывает.

— Просто Костя? — расширяю глаза от удивления. Почему-то мне кажется странным, что я обращалась к нему вот так просто. Даже при желании, не могу представить подобного.

— Просто Костя, — повторяет, по-прежнему продолжая смотреть исключительно на дорогу. — Ещё вопросы?

— А… у вас есть дети? — спрашиваю и тут же ругаю себя. Опять меня клонит куда-то не туда.

— Я не женат, Лера. И детей у меня тоже нет.

На самом деле этот ответ меня не удивляет. Смотря на этого мужчину… на Костю, я не могу представить его отцом семейства. Вообще не могу представить его с ребёнком. Интересно всё, же в каких взаимоотношениях он был со мной. Ведь я ему тоже наверно кажусь ребёнком. Врач же сказал, что мне только две недели назад исполнилось восемнадцать.

— Сколько вам лет? — вопрос вырывается из моего рта раньше, чем я успеваю подумать.

— Тридцать шесть.

— Вы мне в отцы годитесь, — произношу задумчиво.

В этот же момент машина резко тормозит, и мужчина поворачивается в мою сторону. Его глаза медленно скользят по моему лицу ниже, к шее. Задерживаются на лацканах его пиджака, накинутого на моё обнажённое тело.

— К чему ты сейчас это сказала? — пытливый взгляд возвращается к моим глазам. — Тебя смущает наша разница в возрасте, Лера?

От этого вопроса мои щёки моментально вспыхивают. Не думала, что человек способен краснеть так сильно и часто за столь короткий срок. Но почему-то мне кажется, что в его вопросе есть какой-то намёк, двойное дно.

— Нет, — растерянно качаю головой. — Я просто имела ввиду, что наверно моему папе было примерно столько же, сколько и вам. Да?

— Да, — отвечает коротко.

Мне хочется задать ещё вопросы. Хочется узнать о своих родителях, о том, кем они были, какие у нас были взаимоотношения. Мне стыдно, что я сразу не начала разговор с этой темы. Моих мамы и папы нет в живых. А я веду себя так, будто умерли какие-то чужие люди.

Мне не больно. Это ужасно, чудовищно, не правильно. Но я ничего не могу с собой поделать. Я не помню этих людей. Даже не знаю, как они выглядят. Как бы ни старалась, предательница-память не желает выдавать мне их образы.

И как бы я ни силилась, я не могу проникнуться горем от их потери. Я ощущаю страх из-за того, что осталась одна, без поддержки родных, но горя не чувствую. Должно быть я чудовищная эгоистка. Всё это настолько дико, что мне от самой себя становится противно. До тошноты.

Но правда в том, что в данный момент все волнующие меня вопросы вертятся только вокруг мужчины, сидящего рядом и пристально за мной наблюдающего.

В тот момент, когда мои мысли снова возвращаются к Косте, он вдруг выходит из машины и обойдя её спереди, открывает пассажирскую дверь. Резкое движение, и мой ремень безопасности, отщёлкнувшись, отлетает в сторону. А мужчина подхватывает меня на руки и вытаскивает наружу.

Но то, что меня там встречает, заставляет меня ошарашено замереть в руках незнакомца.