Его одержимость

Глава 27

Отшатываюсь от этой женщины так, словно получила от неё пощёчину. Грубую, хлёсткую и со всего размаху.

В груди болезненно царапает и горло сдавливает так сильно, что становится трудно дышать.

— Ну куда же ты, детка? — Ольга, продолжает насмешливо смотреть на меня, словно на циркового зверька, растягивая губы в гадкой ухмылке. — Я что, тебя расстроила? Ну ты ведь сама виновата, согласись? Нельзя брать чужое без спроса.

Резко закрываю глаза и затыкаю уши. Не слушаю её больше. Не хочу ни слышать её голоса, ни видеть лица. Мне противно. Всё здесь противно мне.

Начинаю дышать чаще. Нет. Я задыхаюсь. Потому что к горлу подкатывает приступ паники и тошноты, а по телу прокатывает озноб.

Значит после того, как мы… значит после этого Костя пошёл к ней? Точно также как меня, посадил её на стол. Наверно, даже также разорвал её блузку и целовал. Только не остановился на этом… Ушёл от меня и пошёл к ней, потому что она взрослая красивая, опытная, а я всего лишь сопливая девчонка? Поэтому? Или потому что просто использовал меня, а потом решил вернуться к женщине, которую на самом деле любит?

От этих мыслей меня начинает трясти как от лихорадки. Как от высокой температуры в период гриппа. Мне жарко и холодно одновременно. И также как при болезни, хочется накрыться с головой одеялом, закрыть глаза и спать, спать, спать. Унестись из этой реальности, никого не видеть.

Резко развернувшись, бегу к выходу из зала. Глаза застилают слёзы, но я даже не пытаюсь их смахивать. Всё что я хочу, это уйти отсюда. Сейчас. Как можно быстрее.

Ничего не вижу и не слышу вокруг себя, потому что перед глазами стоит влажная пелена, а в ушах шумит моя собственная кровь.

Я даже не знаю, куда бегу. Просто вперёд, просто отсюда. Как можно дальше и быстрее. Расталкиваю руками заслоняющих путь людей. Узкое платье сковывает движения, и я несколько раз подворачиваю ногу на непривычно высоких каблуках, но все равно бегу, не обращая внимания на боль в мышцах.

Не останавливаясь, толкаю большую стеклянную дверь и вылетаю на улицу. Порыв холодного осеннего ветра бьёт мне в лицо, пронизываю кожу тысячей ледяных игл. Моментально покрываюсь мурашками.

Оглянувшись, замечаю вдалеке остановку и приближающийся к ней автобус и со всех ног несусь туда, но пробежав несколько метров, чувствую жёсткую хватку на своём животе и резко взлетаю в воздух.

— Пусти меня! — кричу на всю улицу, остервенело вырываясь.

Бью Чернова по рукам, которыми он меня обхватывает, впиваюсь ногтями в его предплечья, пытаясь оторвать от себя, но он только крепче сжимает руки на моём животе.

— Успокойся, — хрипит мне на ухо, теснее прижимая мою обнажённую спину к своей грудной клетке. Дышит часто и рвано, но говорит тихо и спокойно.

— Отпусти меня, — продолжаю орать и дёргать ногами в воздухе, не обращая внимания на Костины слова. — Ты ублюдок! Ненавижу тебя! Ты слышишь? Я тебя ненавижу! Не смей меня трогать!

Слышу низкое рычание за своей спиной и чувствую вибрацию от его грудной клетки, бьющую по моему позвоночнику.

Резко развернув к себе, Чернов одним движением перекидывает меня на плечо и, обхватив за талию, быстрыми широкими шагами несёт к стоящей неподалёку машине. Той самой, что привезла меня сюда из салона.

— Я сам поведу. Можешь быть свободен, — бросает стоящему рядом водителю.

Заталкивает меня на заднее сидение и, громко хлопнув дверью, садится за руль.

Тут же тянусь к ручке, но Костя блокирует замки за секунду до того, как я её дергаю.

— Выпусти меня, — ору, испепеляя его через зеркало заднего вида. — Я никуда с тобой не поеду!

Не обращая на меня никакого внимания, мужчина резко даёт по газам, из-за чего я падаю спиной назад.

Бросаю взгляд на его напряжённый профиль. На заострившиеся черты лица и гуляющие по скулам желваки. Пальцы стискивают руль до побелевших костяшек.

— Я с тобой не поеду, — шиплю снова, обхватывая себя за холодные плечи. Но Чернов вообще никак на меня не реагирует.

Выжимает газ до упора, стремительно разгоняя машину. Словно вкладывая в скорость всю свою злость. Джип несётся так быстро, что лужи под колёсами грязными брызгами разлетаются в разные стороны.

— Сбавь скорость, — кричу, сжимая обивку сидения.

Нет реакции. Машина резко перестраивается из ряда в ряд, лавируя в потоке, и я чувствую, как на меня накатывает паническая атака, сковывая мышцы ледяными щупальцами.

— Костя, — подавшись вперёд, хватаюсь за спинку его сидения. — Мне страшно.

Стрелка спидометра начинает медленно ползти вниз, пока не достигает отметки сто двадцать, и я падаю на спинку сидения, прикрывая глаза.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю через нос, успокаивая сердцебиение.

Снова чувствую, как болезненно сжимается горло и щёки начинает жечь от текущих по ним влажных дорожек. Отворачиваюсь лицом к окну и утыкаюсь в него лбом, стараясь не всхлипывать. Выталкиваю воздух через сжатые губы, и слежу за тем, как потеет холодное стекло. Повторяю это снова и снова, для того, чтобы отвлечься и не сойти сума. Стараюсь дышать через рот, чтобы не чувствовать запах Костиного парфюма, мягко заполнивший салон.

Мне всегда нравилось как он пахнет. А сейчас я готова вырвать себе лёгкие, чтобы больше им не дышать.

Через десять минут напряжённого пути джип въезжает на участок и тормозит на подъездной дорожке.

Раздаётся щёлкающий звук разблокировки дверей, и я сама вылетаю из машины. Не дожидаясь Кости, быстрым шагом иду к дому. На пороге скидываю с себя раздражающие туфли, задираю узкое платье до середины бедра и взбегаю по ступенькам вверх на второй этаж.

Сердце снова начинает колотиться как ошалело. Я не хочу разговаривать. Равно как и находиться в этом доме. Но Чернов меня отсюда не выпустит, это я знаю точно.

Добравшись до второго этажа, залетаю в свою комнату и намереваюсь захлопнуть дверь, но в последний момент Костя ловит рукой створку, не давая мне этого сделать.

— Уходи, — шиплю, отступая на несколько шагов назад, когда мужчина начинает медленно на меня надвигаться. — Оставь меня, я… я хочу побыть одна.

Не слушает. Конечно, он меня не слушает. Он никогда этого не делает. Ненавижу его за это. Не хочу, чтобы он стоял здесь. Не хочу вдыхать его запах и смотреть на его лицо.

Глаза снова начинает жечь, а лёгкие горят от обиды и злости. Поджав дрожащие губы, смахиваю раздражающие слёзы, и продолжаю пятиться назад до тех пор, пока не упираюсь ногами в кровать. И это ощущение загнанности в ловушку становится для меня последней каплей.

Меня начинает трясти, а слёзы градом хлестать из глаз, затуманивая картинку.

Чувствую, как Костины руки сжимаются на мои плечах, и он рывком притягивает меня к своей груди. Гладит по волосам и спине. Утыкается лицом в макушку, прижимаясь к ней губами.

Это невыносимо. Не могу его так близко. Не хочу вдыхать его запах. Это убивает. Разрывает меня на части. Режет по самому сердцу, словно скальпель жестокого хирурга, проводящего операцию без анестезии.

— Пусти меня, — упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. — Я хочу, чтобы ты ушёл! Ты не смеешь так поступать со мной! Зачем ты вообще притащил меня на этот долбанный вечер?! Ненавижу тебя!

Слёзы продолжают градом хлестать из глаз, пропитывая Костину рубашку. Я отталкиваю его, бью по рукам, прохожусь ногтями по напряжённым мышцам, но он продолжает стоять неподвижно и прижиматься губами к моим волосам.

— Лера, успокойся, — хрипит, сильнее стискивая, чтобы я не могла пошевелиться. — Я не вернулся домой, потому что не смог. Я позвонил тебе, как только появилась возможность, но ты не взяла трубку. Какого чёрта ты не отвечаешь, когда я тебе звоню?

От его вопроса начинаю задыхаться. Как он смеет? Как он смеет говорить об этом вот так спокойно и предъявлять мне претензии? Чудовище! Ненавижу! Бесчувственный, жестокий!

— Я всё знаю! — выпаливаю, задирая голову и смотря в его глаза. — Я знаю про тебя и Ольгу. Ты спишь с ней.

— Я с ней не сплю, — отвечает спокойно, не отрывая взгляда от моего лица.

— Прекрати лгать! — кричу, снова пытаясь вырваться. — Я всё про вас знаю, я же сказала! Ты хочешь сказать, что ты не был у неё вчера? Что никогда не спал с ней? Отвечай!!!

— Был. И спал, — медленно цедит, продолжая неотрывно смотреть мне в глаза.

От его ответа что-то внутри меня обрывается. Я чувствую это настолько отчётливо, словно это что-то физическое. Кусок сердца или другого жизненно важного органа.

Замерев, вглядываюсь в его глаза. Голубые с зелёными вкраплениями. Комкаю рубашку на его груди, впиваюсь ногтями в его кожу, чтобы сделать больно, но Чернов даже не реагирует.

— Я ненавижу тебя, — выдавливаю, от головокружения переставая чувствовать пол под ногами. — Ты врал мне всё это время. Говорил, что мы семья. Для чего? Чтобы поиздеваться? Чтобы привязать меня к себе, а потом уничтожить? Что тебе от меня нужно?

— Мне от тебя нужна ты! — кричит, встряхивая меня за плечи. — Что ты несёшь, блять, Лера? Кого ты из меня делаешь? Я что, монстр в твоих глазах?! Таким ты меня видишь?! Да, я спал с Ольгой раньше, я не собираюсь это скрывать. Это было ДО ТЕБЯ! И закончилось давно! Это не было отношениями или чем-то серьёзным! Так бывает, Лера! Люди трахаются при этом ничего друг к другу не испытывая. Сейчас мы общаемся только по работе!

Затыкаю уши и закрываю глаза, чтобы не слышать очередной поток лжи. Зажмуриваюсь с такой силой, что вижу перед собой искры. Опускаю голову и остервенело качаю ей, но Костя хватает меня за запястья и разводит руки в разные стороны. Обхватывает меня за лицо, заставляя вздёрнуть голову вверх.

— Посмотри на меня, — рявкает, обжигая кожу своим дыханием, и, вздрогнув, я машинально распахиваю глаза.

— Я знаю, что ты лжёшь, — пытаюсь говорить ровно, но голос всё равно дрожит. — Я звонила тебе сегодня из магазина. Зачем врать, если ты знаешь, что я тебе звонила и Стрельникова взяла трубку?!

Рвано дыша, смотрю Чернову в глаза. Вижу, как напрягается его лицо. В ответ на мои слова мужчина хмурится, сводя брови на переносице. Так, словно ему не нравится, то, что я сейчас сказала.

— Лера, я не спал с Ольгой, — чеканит каждое слово, сверля меня взглядом. — Вчера я уехал к Руслану, потому что нужно было срочно решить кое-какие вопросы. Это было важно, Лера, я не мог это перенести. По дороге заехал в ресторан забросить туда бумаги, которые остались в машине. Я забыл телефон у себя в кабинете и не смог тебе позвонить. Поэтому отправил к тебе своего водителя и попросил его передать, что задерживаюсь, и мы встретимся на приёме. Как только смог, я вернулся в ресторан за мобильным и стал звонить тебе, но ты не брала трубку. Блять, Лера, никогда так не делай, — рычит, слегка меня встряхивая. — Даже если ты считаешь меня мудаком ты должна взять долбанную трубку и сказать, что с тобой всё в порядке. Я не знаю, что сказала тебе Ольга. Я, блять, даже не знал, что ты мне звонила, потому что у меня нет входящего от тебя, но я с ней не спал. Если ты мне не веришь, то можешь посмотреть записи с камер в ресторане. Там видно, в какое время и сколько я там находился и что, блять, делал!

Чернов выпаливает это всё на одном дыхании, продолжая сжимать в ладонях моё лицо. Дышит часто, гулкими ударами раскачивая грудную клетку. Испепеляет меня взглядом. Его слова до сих пор эхом стоят у меня в ушах, постепенно донося до мозга их смысл.

Он не спал с ней.

К горлу подкатывает предательский ком и, опустив голову, я начинаю ревет навзрыд. Падаю на Костину грудь, чувствуя, как он сжимает руки на моей спине. Цепляюсь пальцами за его рубашку. Она вся мокрая от моих слёз. Но мне плевать на это и ему тоже.

— Ненавижу тебя, — глухо хриплю, ударяя кулаком по его груди снова и снова. — Я всё равно тебя ненавижу. Зачем ты меня вчера поцеловал? Ты не имел права так поступать! Ты…

Чернов резко обхватывает моё лицо ладонями и, задрав мне голову, целует, заставляя проглотить остатки слов.

Пытаюсь оттолкнуть его, упираюсь ладонями в его грудь, но он не отпускает.

Давит большим пальцем на подбородок, вынуждая открыть рот, и проталкивает в меня язык. Грубо, с напором.

Целует так жадно, что у меня кружится голова и не хватает воздуха.

Я сопротивляюсь. Царапаю его руки, комкаю и оттягиваю рубашку. Бью по груди снова и снова, до тех пор, пока не сдаюсь. Потому что больше не могу. Потому что у меня не осталось сил бороться с самой собой. Потому что как бы я ни вырывалась, я знаю, что на самом деле ждала этого весь сегодняшний день.

Потому что всё моё тело уже отзывается. Каждая клетка тянется к этому мужчине, а низ живота стягивает в узел, когда я чувствую, что его язык касается моего.

Сама не замечаю, в какой момент начинаю отвечать. Обхватываю Костю за шею. Чувствую, как его руки ложатся на мою обнажённую спину, гладят лопатки и спускаются к пояснице, чуть проталкивая пальцы под кромку платья.

— Дурочка ты, — рычит мне в губы. — Маленькая дурочка. Никогда больше не говори мне, что ненавидишь, Лера, если на самом деле это не так. Я не спал с Ольгой. Ни с кем с тех пор как появилась ты.

Не совсем понимаю, что значит — с тех пор, как я появилась. Костя был папиным другом. Мы с ним должны быть знакомы тысячу лет. Но сейчас это вообще не важно. Единственное, что имеет для меня значение, это то, что у Кости никого нет.

Это ничем не доказано. Просто слова. Но он говорит, и сейчас я ему верю.

Чернов подхватывает меня за талию и рывком укладывает спиной на кровать.

Моё платье задрано до середины бедра, и я машинально сгибаю ноги в коленях, когда мужчина опускается на меня сверху.

Целует шею, и я выгибаюсь ему навстречу, когда он ведёт языком по моему горлу.

Тянет вниз бретельки платья и прикусывает плечо. Опускается к груди и обхватывает горячими губами сосок, вырывая из меня хриплый стон.

Я чувствую, как мужская эрекция упирается в мою промежность, и в тот же момент становлюсь влажной настолько, что бельё полностью пропитывается.

Дышу так часто, что кажется вот-вот задохнусь, и вплетаю пальцы в Костины волосы в тот момент, когда он снова возвращается к моим губам.

— Если ты будешь молчать, я не остановлюсь, Лера, — хрипит, обхватив моё лицо горячими ладонями. — Ты понимаешь, что это значит?