Его одержимость

Глава 20

Резко развернувшись, застываю на пороге университета, замечая вдалеке, бегущую мне на встречу студентку, в которой узнаю девушку с фотографий в собственном телефоне.

Растерянно смотрю на её приближающийся силуэт, лихорадочно соображая, как вести себя, когда она подойдёт. Судя по фотографиям и сообщениям, которыми мы перекидывались, я могу сделать вывод, что мы с ней были подругами. Но ведь это же было в прошлой жизни, а сейчас я вижу перед собой всего лишь незнакомого человека.

Чувствую, как с каждым шагом девушки, сделанным мне навстречу, в груди у меня становится всё тяжелее, и, глубоко вдыхаю, пытаясь унять разбушевавшиеся нервы.

Девушка поднимается по ступенькам на крыльцо и замирает в нескольких шагах от меня, но почему-то не торопится завести разговор.

Это странно, но сейчас, вблизи, мне начинает казаться, что она волнуется не меньше меня, хотя у неё вроде бы на это нет никаких причин. Это же не она не помнит человека, с которым второй год учится в одной группе.

И тем не менее, она неуверенно переминается с ноги на ногу, то и дело поправляя сползающий с плеча ремешок сумки и нервно кусает нижнюю губу, бросая не меня взгляды исподлобья.

Наверно, со стороны мы смотримся нелепо. Стоим напротив друг друга и мнёмся, не решаясь заговорить.

— Я Алина, — в конце концов решает прервать молчание девушка и натянуто улыбается. — Алина Мельникова. Ты… к тебе ещё память не вернулась?

— Нет… Ну, то есть, я вспомнила несколько каких-то незначительных мелочей, но тебя или кого-то ещё из института нет. Прости…

В этот момент почему-то ощущаю себя виноватой перед ней. Хотя понимаю, конечно, что от меня в этом вопросе мало что зависит. Но всё равно чувствую себя отвратительно. Особенно когда замечаю мелькнувшее в глазах Алины разочарование и то, как она едва заметно поджимает губы, явно расстроенная моим ответом.

— Я нашла в своём телефоне наши фотографии, — говорю в надежде хоть как-то себя реабилитировать. — Правда, все они за прошлый год, новых почему-то нет. И ещё несколько сообщений… тоже прошлогодних.

Я надеялась, что эти слова как-то приободрят девушку, но в ответ её лицо почему-то становится ещё печальнее.

— Мы в этом учебном году практически не общались, — грустно хмыкнув, пожимает плечами. — Ты вообще ни с кем особо не контактировала в этом году. Стала везде ходить одна. Одна сидеть на лекциях, и в столовой тоже. Я ещё по началу пыталась тебя вывести на разговоры, но ты так упорно отмазывалась от общения… на звонки не отвечала… Ну в общем я в конечном итоге решила отстать. А потом вот узнала об аварии. Прими мои соболезнования. Очень жаль твоих родителей… Я тебе звонила несколько раз после катастрофы, но ты не взяла трубку…

Слова Алины вызывают во мне такой ступор, что я даже ответить ничего не могу. Я всего чего угодно ожидала от сегодняшнего дня. Что из-за амнезии на меня будут смотреть как на прокажённую, или станут жалеть, или душевно больной вообще посчитают, а, возможно, станут заваливать дурацкими вопросами и выведывать подробности аварии, которую я никак не могу вспомнить. Из-за того, что с момента трагедии мне никто кроме Алины не звонил, я боялась, вдруг в институте я была каким-то лузером, гадким утёнком, с которым никто не общался. Но никак мне не могло прийти в голову, что реальность окажется вот такой… То есть, получается, что я сама, своими же собственными руками от себя всех оттолкнула…

Тяжело сглотнув, растерянно смотрю на застывшую напротив меня Алину. Её лицо остаётся грустным, а на дне её карих глаз мне даже видится обида. Из-за этого чувствую себя так погано, что внутри всё сдавливает и грудь царапает отвратительное чувство вины.

Это так ужасно. Хуже просто не придумаешь. Мне как будто рассказывают о каком-то другом человеке, но виноватой за поступки той другой девушки я чувствую себя.

Мне хочется как-то оправдаться. Объяснить бывшей подруге почему я от неё открестилась. И я уже даже было открываю рот, но тут же захлопываю его, как немая рыба. Что я ей скажу, если сама не знаю причин своего поведения?

— Слушай, через две минуты лекция начинается, — взглянув на наручные часы, девушка подхватывает меня под локоть и торопливо шагает к входу в университет. — Ты же не помнишь, наверно, где какая аудитория. Я тебе просто покажу и всё. Приставать не стану, обещаю.

Её слова неприятным грузом оседают у меня на груди, так что хочется встряхнуться, чтобы избавиться от этой тяжести. В суматошной спешке я не успеваю даже ничего сказать, потому что до аудитории мы уже несёмся просто бегом, боясь опоздать к началу лекции. Залетаем в кабинет сразу следом за преподавателем и падаем на последний ряд амфитеатра.

Престарелый лектор мажет по мне безразличным взглядом, но, к счастью, оставляет моё возвращение в институт без внимания и, глухо прокашлявшись, старческим дребезжащим голосом начинает бубнить заученный материал.

С какой-то стороны, я даже рада, что пришла на пару так поздно. Потому что ещё каких-то новостей из прошлой жизни в духе того, что мне успела рассказать Алина, я бы просто не вынесла. Я и так, даже не смотря на то, что идёт занятие, то и дело ловлю на себе заинтересованные взгляды одногруппников. Некоторые и вовсе не стесняясь разворачиваются в нашу сторону и откровенно глазеют на меня, как будто я не обычная девушка-студентка, а чучело настоящего динозавра, вдруг решившее сходить на лекцию по психологии.

Кстати, тот факт, что для обучения я выбрала именно психологический факультет, кажется мне смешным. Наверно потому что с этой амнезией я сама себе сейчас кажусь психом…

Да и всё, что творилось в моей прошлой жизни кажется мне более чем странным. Что же такого могло произойти, что я резко стала социопатом и отгородилась даже от лучшей подруги?

— Алин, — скосив глаза на бубнящего лекцию педагога, пододвигаюсь ближе к девушке. — Ты сказала, что я неожиданно перестала со всеми общаться. А… можешь подробнее рассказать. Может, я как-то объясняла своё поведение…

Девушка до этого второпях записывающая материал, переводит на меня растерянный взгляд и, задумавшись, прикусывает кончик ручки.

— Да нечего особенно рассказывать, — шепчет, пожимая плечами. — Мы с тобой подружились на первом курсе. Ещё на вступительных экзаменах познакомились, и как-то сразу наладился контакт. Ты общительная была, весёлая… По магазинам вместе ходили, в кафешки, кино… В гостях я у тебя была пару раз. Ты у меня так вообще очень часто бывала. Иногда даже с ночёвкой. А потом на лето я уехала с семьёй на дачу, а когда вернулась к сентябрю на учёбу, тебя уже было и не узнать… Честно говоря, мне ещё летом показалось, что что-то не так. Ты писать и звонить совсем перестала. На мои звонки тоже отвечала через раз, а потом и вовсе трубку перестала снимать. Ну а когда я встретила тебя в универе, это уже как будто был другой человек. Ты со мной не разговаривала… я это уже говорила… Я в начале подумала, что, может, ты на меня за что-то обиделась, но ты и с остальными особняком стала держаться. Вон и Славка, — на этих словах Алина кивком головы указывает на парня, сидящего через три ряда от нас, и я тут же прищуриваюсь пытаясь получше разглядеть его черты. В какой-то момент он поворачивает голову вбок, и я узнаю в нём парня с селфи на моём телефоне. — У вас на первом курсе вроде шуры-муры какие-то были. Вы не встречались официально, но он за тобой ухаживал, да и ты вроде как говорила, что он симпатичный. Но после лета ты и его категорически отшила. Ну вот как-то так…

— А потом? — хмурюсь, лихорадочно соображая, что могло послужить причиной такой резкой смены поведения. — Потом что было? Ну я же, наверно как-то объяснила тебе, почему не хочу больше общаться? Что-то ведь должна была сказать. Это же… ненормально…

— Да ты отмазывалась по началу учёбой, домашними занятиями и всякой прочей хренью. Я со временем уже просто перестала тебя трогать, потому что… ну потому что зачем навязывать человеку общение, если он очевидно этого не хочет. Ну а потом случилась эта авария…