Его одержимость

Глава 13

Сегодня особенно холодная погода. Под стать моему настроению. Дождь льёт с самого утра непрекращающимся потоком, и дворники в Костиной машине работают беспрерывно.

Я молчу, уткнувшись лбом в холодное стекло внедорожника. То и дело ощущаю на себе мимолётные взгляды мужчины, но упорно их игнорирую. Я за все эти дни каждое слово из него клещами вытягивала, так что пусть теперь сам побывает на моём месте.

— В конце недели я выступаю спонсором на одном благотворительном вечере. Ты пойдёшь со мной.

Оторвавшись от стекла, удивлённо смотрю на Чернова.

— Я думала, что вы идёте с Ольгой.

Я помню, что она говорила о каком-то мероприятии, когда мы были в ресторане. Мне показалось, что они придут туда вдвоём, как пара. Во всяком случае, этот момент читался между строк. Или, может, Костя хочет взять меня туда третьей в их тандеме? Всё же в спутницы я ему наверно не гожусь. Мы слишком разные.

Подумав об этом, мне становится неловко за свой вопрос. Действительно, с чего я вообще взяла, что Чернов зовёт меня туда, как свою пару? Это даже смешно. Зря я спросила. Теперь снова в его глазах выгляжу дурой.

— Ольга тоже там будет. Но это не значит, что мы будем с ней вместе. Ещё раз повторяю, ты идёшь со мной, Лера.

— Я буду вашей спутницей? — решаю всё же уточнить. — Вы серьёзно? Я?

— Что тебя так удивляет?

— Я вам не подхожу. Это же очевидно.

Костя на мгновение отрывает взгляд от дороги. Смотрит на меня, хмурится. Я вижу, как между его сведённых бровей образуется небольшая складка. На удивление, это его не портит, даже наоборот. Интересно, каким он был в юности, когда был одного возраста со мной? Мне бы очень хотелось посмотреть на его старые фотографии, но как я уже поняла, Чернов не сентиментальный человек. Я даже не могу представить, чтобы где-то в укромном уголке его дома хранились фотоальбомы с памятными снимками.

А вообще мне почему-то кажется, что с годами он стал ещё красивее. Хотя даже не так. Харизматичнее скорее. Есть такая порода мужчин, которых возраст красит, делает привлекательнее, интереснее. Это особая каста, так происходит далеко не со всеми.

Интересно, мой папа был красивым? На надгробной плите была его старая фотография, где он молодой. А мне бы очень хотелось знать, как он выглядел в зрелом возрасте. Хотя для дочек, наверно, их папы всегда самые лучшие и внешне и внутренне…

— Не говори глупости, — голос Кости возвращает меня в реальность. — Ты подходишь, Лера. Даже не представляешь себе насколько.

Непонимающе смотрю на мужчину. Что это сейчас было? Что значили его последние слова? Но он на меня больше не смотрит, полностью сосредотачиваясь на дороге.

Всё равно странно всё это. Я была уверена, что Ольга и Чернов пойдут вместе. Да и зачем я ему там нужна? Может Стрельникова придёт с другим спутником? Я не помню, была ли я раньше на подобных мероприятиях, но знаю, что там положено приходить парой. Что-то типо негласного правила. Но даже если так, сложно поверить, что такой человек как Костя не в состоянии найти себе женщину. Уверена, любая была бы счастлива составить ему компанию.

Хотя, честно говоря, мне самой хочется пойти. Хотя бы просто банально для того, чтобы пообщаться с другими людьми и хоть как-то вырвать себя из этого замкнутого круга.

Интересно, а Ольга знает, что Чернов собирается взять меня с собой? Почему-то мне кажется, что она не будет рада этой новости.

Вообще эта женщина очень странная. Хищница. Такое она создаёт о себе впечатление. Я ментально чувствую, сочащуюся из неё агрессию, даже не смотря на показную любезность и сладкие улыбки.

Внезапно, меня осеняет догадка. Как неожиданное озарение, прошибающее мозг и в одно мгновение расставляющее всё по полочкам.

А что если Чернов и Стрельникова вместе? Боже, да это же так логично. Может быть не официально, но судя по тому как вальяжно эта женщина вела себя рядом с ним, можно сделать вывод, что между ними отношения явно не платонического характера.

— Костя? — повернувшись, смотрю на мужчину, немного нервничая из-за вопроса, который собираюсь задать. — А Ольга Стрельникова… кем она вам приходится?

По коже в тот же момент пробегает гадкое чувство нервозности. Я знаю, что не вправе спрашивать о подобном. Но всё равно не могу удержаться. В конце концов, сегодня ночью я спала с этим мужчиной в одной постели.

— Она управляющая моего ресторана, я тебе уже об этом говорил. Конкретизируй свой вопрос, Лера.

По лёгкой ухмылке Чернова, я делаю вывод, что он прекрасно понял, что именно меня интересуют. Хочет, чтобы я вслух это произнесла. Не дождётся, гад. Пусть прямо сейчас осознает, что я отказываюсь играть по его правилам.

Скрестив руки на груди, поджимаю губы и молча отворачиваюсь к окну, но в этот же момент чувствую крепкую хватку на своём плече и рывком мужчина разворачивает меня к себе лицом.

— Ольга моя старая знакомая, — говорит спокойно, смотря мне в глаза. — Я доверяю ей настолько, чтобы отдать в её руки управление рестораном. Можно сказать, что мы с ней близкие друзья. Это всё, Лера.

После этих слов Чернов возвращается к дороге. А у меня внутри всё клокочет, потому что он как всегда очень тонко и обтекаемо ушёл от ответа. Не представляю как он это делает? Учился этому чтоли где-то? Вроде бы и ответил, а в действительности ровным счётом ничего яснее не стало.

Примерно через пол часа, он паркует машину возле большого трёхэтажного здания из белого и голубого кирпича. Отстёгивает ремень безопасности и поворачивается ко мне.

— Лера, прежде чем мы поднимемся к Осипову, я хочу с тобой поговорить. Твой отец был единоправным владельцем завода, и так как других родственников после его гибели не осталось, права собственности автоматически переходят тебе. Думаю, ты понимаешь, что управлять таким огромным предприятием ты не в состоянии хотя бы в силу возраста. Думаю, будет логично оставить во главе управления Осипова. Он хорошо разбирается во всей структуре, и был правой рукой Миронова. Думаю, он в состоянии сделать всё, чтобы завод и дальше процветал.

— Я думала, вы возьмёте управление на себя… — растерянно смотрю на мужчину.

— Я не разбираюсь в авиации, Лера. У меня… другого рода деятельность.

Снова уклончивые ответы, которые меня больше не удивляют. Пусть Чернов отмалчивается сколько хочет, я уже поняла, что сам он мне ничего не расскажет. Ничего, значит я другим способом вытяну информацию.

Но что касается «Планум Строй», мне казалось, что дела моего папы и Кости в этой сфере как-то пересекались. Честно говоря, я думала, что таким образом и завязалась их дружба, на фоне общего бизнеса, но очевидно нет.

Тогда каким образом они познакомились? Может, учились в одном институте, или были друзьями детства.

— А где вы познакомились с отцом? — резко перевожу тему разговора. — Вы давно его знали?

Чернов вопросительно выгибает бровь и замолкает. Снова хмурится, как делает это каждый раз, когда ему не нравится тема разговора.

— Я знал твоего отца достаточно давно, чтобы понимать, что он из себя представляет, — медленно чеканит каждое слово, после чего тут же отворачивается и распахивает водительскую дверь. — Пойдём, Лера. Юрист уже ждёт нас у Осипова в кабинете.

Как только выходим на улицу, Костя тут же берёт меня за руку, крепко сжимая мою ладонь в своей. А у меня от этого казалось бы невинного контакта будто электрический разряд по телу проходит.

Я до сих пор не могу выкинуть из головы то, как эти руки ещё сегодня утром сжимались на моей голой талии, как пальцы проскальзывали под резинку белья. От одних только этих мыслей внизу живота всё стягивает и ноет, и я с силой зажмуриваюсь, стараясь вытряхнуть из головы неправильные мысли.

Всё внутри меня кипит и противится тому, что происходит. Я чувствую, что барьер между нами размывается всё сильнее, и я уже не могу понять, кто для меня этот мужчина. И что он на самом деле от меня хочет, я тоже не понимаю.

Мне стыдно за то, как моё тело реагирует на его близость. Так не должно быть. Это неправильно. Но и с собой я поделать тоже ничего не могу.

— Всё в порядке, Лера? — Чернов вопросительно смотрит на меня, замечая, что я стала дышать тяжелее, и будто специально притягивает ближе к себе. — Ты нервничаешь, потому что мы на завод приехали? Если не готова, можем развернуться обратно. Подождёт Осипов ещё недельку, не обломится.

— Нет, — мотаю головой, стараясь придать лицу непринуждённое выражение. Не хочу, чтобы Чернов знал, как он действует на меня. Я и так со стыда готова сгореть из-за того, что было утром. — Всё в порядке, я просто немного волнуюсь, вот и всё. Не хочу ничего откладывать.

Мужчина какое-то время смотрит на меня с сомнением, но в конце концов всё же одобрительно кивает.

Когда мы с ним проходим через широкие стеклянные двери, чувствую, как по телу проходит лёгкий мандраж и теперь действительно начинаю нервничать.

Ведь это предприятие — папино детище. Плод его многолетних трудов. Пусть Павла Миронова нет в живых, частичка его души всегда будет продолжать жить в стенах этого завода.

Оглядываю просторный холл, пытаясь подметить каждую деталь, изо всех сил настраивая свой мозг на то, чтобы выудить из его недр воспоминания об этом месте, но как бы я не напрягалась, рассудок упрямо не желает выдавать мне своих тайн.

К счастью, Костя не торопит меня, молча стоя за моей спиной. Но очень близко. Настолько, что я физически ощущаю его позади себя. Это сильно сбивает. Потому что вместо того, чтобы настроить свой мозг на то, чтобы вспомнить прошлое, мои мысли то и дело возвращаются к настоящему. К мужчине, стоящему рядом. К пряному запаху его парфюма, который я ощущаю даже сейчас. К его широкой грудной клетке, которая при каждом вздохе ударяется о мою спину. К невероятной, мощнейшей энергетике, которая полностью окутывает меня, поглощает, но в тоже время даёт необъяснимое чувство защиты.

— Лера, нас ждут, — я слышу Костин шёпот. — Если хочешь, после того как всё подпишем, ты сможешь ещё походить по заводу.

Он наклоняется и слегка касается губами моей шеи, отчего я вздрагиваю. В этот же момент его руки задирают подол моей куртки. Пальцы проскальзывают под свитер, шершавые подушечки начинают поглаживать кожу на животе, и мне в один момент становится невыносимо жарко.

Суматошно озираюсь по сторонам, нервничая от того, что в холле полно людей, которые могут неправильно истолковать увиденное. Хотя, признаться честно, я сама уже не понимаю, как расценивать Костино поведение.

Сама разворачиваюсь к нему лицом, проворачиваясь в его руках, продолжающих лежать на моей талии.

И в этот же момент замечаю за Костиной спиной стенд с фотографиями. Взгляд моментально улавливает среди десятка лиц знакомые черты, и моё сердце в тот же момент болезненно сжимается.

Не смотря на то, что стенд находится довольно далеко, не смотря на потерю памяти, и на то, что человек на фото выглядит гораздо старше портрета на надгробной плите, я всё равно его узнаю.

— Костя, там… — голос дрожит и надламывается, и я тяжело сглатываю, пытаясь расслабить сжимающуюся гортань. — Там папина фотография… На стенде.

Чернов даже не успевает отреагировать, когда я вырываюсь из его объятий и практически бегом направляюсь к стене, на которой висит фото отца.

Подлетаю к стенду ни на миг не отрывая взгляда от родного лица. Папа практически не изменился с молодых лет. Только вокруг глаз появилась россыпь мелких мимических морщин.

На фото, с которого он сейчас на меня смотрит, отец улыбается, точно также как и на своей надгробной плите.

Почему-то мне кажется, что папа часто улыбался. В отличие от Кости, от которого не дождёшься лишней эмоции. Не знаю, зачем даже в этот момент я о нём думаю. Это лишнее сейчас. Я должна сосредоточиться на своём папе. Я хочу сосредоточиться на нём.

Рука Чернова ложиться на моё плечо, слегка сжимая его. Я не оборачиваюсь, продолжая вглядываться в фото, но всё равно чувствую, что Костя напряжён. Возможно, ему тоже тяжело смотреть на улыбающегося друга и знать, что того больше нет в живых?

Дрожащими пальцами дотрагиваюсь до снимка. Веду по контуру папиного лица, пытаясь впечатать его облик в свою память и в этот момент перед глазами снова мелькает яркая вспышка. Как тогда, на кладбище, когда я смотрела на фотографию мамы.

Я снова чувствую, как вокруг меня сгущается темнота, и внешние звуки медленно стихают, а меня саму словно отбрасывает куда-то в другую реальность, в которой я наблюдаю за происходящим со стороны.

Я нахожусь в комнате. Судя по антуражу, это девичья спальня. Светлая, с какими-то плакатами на стенах, несколькими мягкими игрушками на полках рядом с книгами, большим зерколом в полный рост.

Но внимание моё привлекает кровать. Потому что на ней я вижу себя. Только совсем немного младше.

Я укладываюсь головой на подушку и натягиваю одеяло к подбородку. Немного ёрзаю, пытаясь принять удобное положение.

Рядом со мной на краю постели сидит папа. Он улыбается, как и всегда, гладит меня по голове, наклоняется и целует в лоб, очевидно придя пожелать спокойной ночи.

Мне так хочется почувствовать его прикосновение на самом деле, а не наблюдать за этим издалека. Я тяну руку, хочу дотронуться, хотя бы ненадолго задержаться в этом воспоминании. Но как только делаю шаг вперёд, снова погружаюсь в темноту.

Ещё одна вспышка, и я вижу новую картинку.

Та же самая комната, и снова я лежу в постели. Я знаю, что это воспоминание свежее, потому что выгляжу на свой настоящий возраст.

Папа также как и в прошлом воспоминании сидит возле меня на краю кровати. Только почему-то он не улыбается больше. Наоборот. Лицо отца выглядит хмурым. Я каждой клеткой тела чувствую исходящее от него напряжение.

Папа поправляет одеяло, подтягивая его чуть выше. Я вижу, как трясутся его руки, когда он сжимает и разжимает кулаки, желая избавить пальцы от напряжения.

— Он не получит тебя, Лера, — словно эхо, слышу его шипящий, взволнованный шёпот. — Я увезу тебя из города. Он только через мой труп до тебя доберётся.