Его одержимость

Глава 29

Когда я просыпаюсь, за окном уже светло. Перевожу взгляд на другой край кровати, но она пуста. Кости нет.

Почему-то в этот момент начинаю чувствовать неприятное волнение. В груди колет и ноет от ощущения какой-то тотальной пустоты, которая проникает под кожу, просачивается в лёгкие и покрывает их ледяной коркой, заставляя ёжится от холода.

Скидываю с себя одеяло и медленно встаю с постели, делая несколько осторожных шагов. Между ног всё ещё болезненно саднит, поэтому стараюсь двигаться не спеша, привыкая к новому состоянию.

Мне до сих пор не верится, что всё это было между нами. Словно, на самом деле это был всего лишь сон. Коварная шутка моего больного воображения. И если бы не тянущая боль внизу живота, наверное, я бы так и не смогла понять, что сегодняшняя ночь реальна.

Накидываю на себя халат и подхожу к зеркалу, внимательно вглядываясь в своё отражение. Когда девушка становится женщиной, она меняется? Становятся ли черты её лица более зрелыми или, может быть, что-то новое появляется во взгляде? Но сколько бы я ни всматривалась в собственное лицо, не могу увидеть на нём ничего, что могло бы выдать моё новое состояние.

Я — женщина. Костя сделал это со мной.

От этих мыслей меня бросает в жар, и даже сквозь тянущую боль я чувствую всплеск возбуждения, смешанный с волнением и страхом, потому что я не знаю, что теперь всё это значит для нас.

Костя сказал вчера, что никуда меня не отпустит. Но, возможно, для нас эти слова несут разный смысл…

Судорожно выдохнув, выхожу из своей комнаты, прислушиваясь к звукам, доносящимся из дома. А вдруг Кости нет? Если окажется, что он ушёл, я не знаю, как буду на это реагировать…

Я слышу Костин голос ещё до того, как дохожу до лестницы, а когда перегибаюсь через перила, вижу его самого.

Он одет только в спортивные штаны, сидящие низко на его бёдрах. Его тело обнажено и, судя по мокрым волосам, он недавно вышел из душа.

Несколько влажных капель стекают по его груди и катятся вниз, мокрой дорожкой пробегая между кубиков пресса и теряясь под резинкой спортивных штанов.

Я продолжаю оставаться на месте, наблюдая за мужчиной, но он меня не замечает. Уперев руку в бок, нервно расхаживает по гостиной, разговаривая по телефону и, судя по выражению его лица, разговор этот явно не дружеский.

— Нет, это ты меня послушай, Ольга, — рявкает так, что я подскакиваю на месте, сильнее цепляясь руками за перила. — Кажется, ты забыла, кому ты обязана всем, что есть в твоей сраной жизни. Или тебе напомнить из какого дерьма я тебя вытащил десять лет назад? Нет? Ну тогда, если ты не хочешь оказаться там снова, то дальше ты будешь делать то, что я тебе скажу. Даю тебе неделю на то, чтобы ты собрала шмотки и съебала из этого города. И моли бога, Оля, чтобы я тебя не нашёл…

Судя по всему, на том конце провода что-то ещё говорят, но, поморщившись, Чернов без предупреждения бросает трубку и швыряет телефон на стол с такой силой, что он с грохотом отскакивает от жёсткой поверхности и падает на пол.

Костино лицо в данный момент такое свирепое… Я никогда не видела его раньше вот таким. И сейчас, смотря на то, как вздуваются вены на его шее, как раскачивается от тяжелого дыхания грудь и ожесточаются черты лица, мне становится страшно.

Оторвавшись от перил, начинаю медленно пятиться назад, но когда делаю шаг, под моими ногами скрипит половица и мужчина резко вздёргивает голову вверх, взглядом пригвождая меня к месту.

— Иди сюда, — говорит, кажется, уже спокойнее, чем секунду назад по телефону, но я всё равно напрягаюсь.

Костя вытягивает вперёд руку, выжидающе смотря на меня, и мне не остаётся ничего другого, кроме как послушно спуститься по лестнице и вложить в неё свою ладонь.

В этот же момент мужчина притягивает меня к себе. Так резко, что я охаю от неожиданности, когда впечатываюсь в его голое тело.

Крепкие руки в тот же момент сжимаются на моей талии. Нас разделяет так мало одежды. Всего лишь тонкая ткань шёлкового халата, под которой я полностью обнажена, а на Косте и вовсе нет рубашки.

— Выспалась? — спрашивает, наклоняясь и ведя губами по моим скулам.

— Д…да, — заикаюсь, потому что по непонятной причине мне вдруг резко перестаёт хватать воздуха.

Обхватываю руками Костины предплечья. Чувствую, как под моими ладонями перекатываются крепкие мышцы, и с трудом сдерживаю себя от того, чтобы не прикрыть глаза, когда чувствую, что горячий язык касается моего уха.

— Как ты себя чувствуешь, Лера? — шепчет, прикусывая мочку. — Между ног сильно болит?

Боже… зачем он задаёт такие вопросы? Это же… нельзя. О таком не спрашивают…

От настолько откровенных разговоров у меня начинает гореть лицо, и я бы с удовольствием отвернулась, чтобы не было так заметно, но Костя так крепко прижимает меня к себе, что нет никакой возможности отстраниться.

— Немного, — шепчу сконфуженно.

— Я не знал, что ты девственница.

Это высказывание заставляет меня замереть и, вздёрнув голову, я растерянно смотрю на Костю. Мужчина хмурится. Я… не понимаю, что это значит. Он что, он… расстроен? Я что-то сделала не так? Ему со мной было плохо? И вообще сам факт того, что Костя думал, что у меня уже были мужчины, действует на меня, как пощёчина. В горле скапливается болезненный ком и очень хочется заплакать.

— Лера, нет, — словно прочитав мои мысли, Чернов рывком подхватывает меня на руки и заносит в кухню, где усаживает на столешницу. Обхватив ладонями мои колени, разводит мне ноги и встаёт между них. — Не надо придумывать того, чего нет. Я не расстроился. Я охереть как обрадовался. Это хорошо, ты слышишь меня?

Обхватив пальцами подбородок, вздёргивает вверх мою голову и заставляет посмотреть на него.

— А если бы я не была девственницей? — спрашиваю, сглатывая болезненный комок, который всё ещё сдавливает мне гортань. — То что тогда? Это изменило бы что-то для тебя?

У меня внутри все сжимается в тот момент, когда я смотрю Косте в глаза, в ожидании ответа.

Он всё ещё сжимает пальцами мой подбородок. Ведёт шершавой подушечкой по скуле до нижней губы и чуть оттягивает её.

— Мне насрать, Лера, — хрипит, прижимаясь своими губами к моим и, слегка касаясь кончиком языка моего. — Для меня важно то, что происходит сейчас. И после меня у тебя уже никого не будет.

Чувствую, как его рука ложится на внутреннюю сторону моего бедра, и Костя медленно ведёт ладонь вверх, пока не касается промежности, и я вздрагиваю, когда его пальцы раздвигают половые губы и давят на клитор.

— Тихо, — обхватывает меня за талию другой рукой, когда я дёргаюсь. — Я не буду в тебя входить. Не бойся, больно не будет. Со мной тебе вообще больше никогда не будет больно, Лера. Я обещаю.

Наклоняется и прикусывает мою нижнюю губу, начиная параллельно кружить пальцами по клитору, и я чувствую уже знакомую мне пульсацию, нарастающую по мере того, как мужчина двигает рукой у меня между ног.

Обхватываю его за плечи, когда ощущения становятся слишком сильными.

— Стони, Лера, — хрипит мне в рот, не переставая трогать между ног. — Как вчера. Хочу снова услышать, как ты кончаешь.

Это так стыдно, всё, что он говорит. Но, как и в прошлый раз, я словно перестаю себе принадлежать, когда Костя заставляет меня чувствовать всё это.

Обнимаю его за шею, впиваюсь ногтями в грубую кожу. Обхватываю ногами за поясницу и, сильнее подавшись вперёд, сама проталкиваю язык в его рот, давая ему то, о чём он меня просит — не переставая его целовать, стону, когда оргазм горячей волной проходит по моему телу.

— Блять… — хрипит, прикусывая меня за нижнюю губу и утыкается лбом в мой лоб, тяжело дыша, — Иди в душ, Лера, — говорит, снимая меня со столешницы. — У тебя через час пары начинаются. Я отвезу.