Его одержимость

Глава 3

Подняв голову вверх, непонимающе смотрю на мужчину. Первое время мне кажется, что я ослышалась. Но выражение его лица чётко даёт понять, что это не так.

— Быстрее, Лера, — требовательный, нетерпеливый тон приводит в замешательство.

— В смысле уезжаем? Куда? — в груди нарастает паника, и я начинаю дышать чаще. — Я не поеду.

— Я тебя не спрашивал, — грубый низкий голос поражает своим безразличием, ледяной взгляд смотрит словно сквозь меня, — Я сказал тебе встать, одеться и пойти со мной.

В голове творится полнейшая неразбериха. Как он может вот так просто забрать меня и увезти? Так же нельзя. Я только что пришла в сознание. Даже толком ещё не успела разобраться в том, что происходит…

И как я могу добровольно пойти с этим человеком, когда даже не помню его. Для меня он как чужак. Всё равно что, если бы ко мне в дом вдруг ворвался незнакомец и сказал, что забирает меня с собой.

— Нет, — в панике качаю головой. Чувствую, как волнение в груди нарастает, заставляя сердце быстрее качать кровь по организму. — Нет, я не поеду.

Замерев на месте, наблюдаю за выражением его лица. На первый взгляд оно кажется отстранённым. Но я эмпатически улавливаю ту бурю, что скрывается за этой непроницаемой маской. Словно, что-то на подсознательном уровне связывает меня с этим мужчиной. Эта связь тонкая, едва уловимая. Я пока не могу понять её характер, но каждой клеткой тела её ощущаю.

Мужчина подходит вплотную к кровати, на которой я лежу. Наклоняется вниз, упираясь кулаком в матрас, рядом с моим раненым бедром. Мы оба смотрим на участок одеяла, отделяющий его руку от моей раны.

Исподволь наблюдаю за тем, как меняется при этом выражение его лица. Незнакомец едва заметно сжимает челюсть, дыхание его становится более тяжёлым, и я чувствую, как сжимается простынь, когда он стискивает её между белеющих пальцев.

— Послушай меня, девочка, — обманчиво ласковый голос вибрацией проходит через мою грудную клетку, заставляя внутренне сжаться. — Не советую тебе сейчас со мной спорить. Не растрачивай понапрасну последние силы, потому что будет всё равно так, как я сказал.

Его рука взмывает вверх, к моему лицу, и я интуитивно зажимаюсь, когда грубая ладонь ложится на щёку. Опустив взгляд на мои губы, мужчина медленно обводит большим пальцем их контур, слегка оттягивая нижнюю, вырывая из меня судорожный вздох. Глаза мужчины в этот момент вспыхивают и давление на нижнюю губу усиливается.

— Если ты не пойдёшь сама, — хрипит, приблизившись вплотную к моему лицу, так близко, что наши дыхания смешиваются. — То я заберу тебя силой. Думаю, ты понимаешь, что я не шучу.

— Вы не можете, — не веря собственным ушам, ошарашено смотрю на мужчину. — Это больница. Вам не дадут забрать меня против моей воли.

— Да что ты? — скептически выгибает бровь. — Подумай хорошо, Лера. Ты после аварии, потеряла память. Однако, думаю всё же должна понимать, что в нашем мире всё решают деньги. Мне достаточно заплатить тому докторишке определённую сумму, и он напишет в истории твоей болезни, что после удара по голове, в связи с твоим диагнозом, ты не в состоянии принимать самостоятельные решения. Думаю, объяснять тебе, что несёт в себе термин недееспособна не требуется. Ты же всегда была очень умной девочкой.

От этого заявления я впадаю в ступор. В груди борются противоречивые чувства. Целая гамма разнообразных эмоций переполняет меня, мешая мыслить здраво. С одной стороны я понимаю, что мои опасения беспочвенны, ведь этот человек близок моей семье. Он не сделает мне ничего плохого, просто хочет помочь, позаботиться. И, в конце концов, у меня ведь нет другого выбора. Всё же вариант самостоятельной жизни после потери памяти действительно звучит нелепо. Я понимаю, что на данном этапе не справлюсь одна. К тому же мне нужен кто-то, кто сможет дать мне информацию о моём прошлом. Ведь я совершенно ничего о себе не знаю. А этот мужчина — единственный близкий мне человек.

Но с другой стороны, его поведение кажется очень странным. Ведь он для меня должен быть как родной дядя, если был лучшим другом моего отца. Но в его энергетике я не чувствую тепла. Она искрит чем-то животным, хищным. Словно он вот-вот набросится на меня, как на свою добычу. Это пугает, сбивает с толку, мешая принять решение.

Пока я продолжаю ошарашено смотреть на всё ещё нависающего надо мной незнакомца, в палату заходит врач.

— Ну что, дорогуша, подписываем документы на выписку и на свободу?

Открыв, лежащую в его руках папку, он достаёт оттуда лист и протягивает мне его вместе с шариковой ручкой.

Опускаю взгляд на документы и нервно сглатываю. Сердце начинает стучать так сильно, что, кажется, у меня вибрируют рёбра. Смотрю на одобрительно улыбающегося врача. Его расслабленное, добродушное лицо немного успокаивает меня, внушая уверенность в том, что всё в порядке.

Действительно, наверно я просто надумала себе что-то. Всё же хоть и не сильно, но я ударилась головой, да и перенесённый стресс отразился на моей психике.

Глубоко вдыхаю полной грудью и на выдохе протягиваю руку за документами. В этот же момент бросаю несмелый взгляд на незнакомца.

Его глаза сейчас кажутся особенно холодными, на контрасте заледеневшего голубого цвета, зелёные вкрапления контрастируют ещё ярче, чем раньше.

Внезапно моё сознание прошибает всполохом. Как яркая вспышка, неожиданно мелькнувшая и тут же неуловимо исчезнвушая. Это длится всего лишь мгновение. Не дольше секунды. Но в этот момент перед моими глазами всплывает взгляд этого мужчины, но не в настоящий период времени, а словно из прошлого. Я даже не вижу его лица. Только холодные голубые глаза, смотрящие на меня будто бы из темноты.

Это внезапно вспыхнувшее воспоминание бьёт по нервам, как по струнам, и я резко отдёргиваю руку, так, если бы протянутые мне документы были горячими.

— В чём дело, Лера? — во взгляде врача прослеживается волнение, когда он смотрит на меня. — Тебе стало плохо?

— Н-нет, — тяжело дыша, качаю головой. — Просто… просто мне кажется, я вспомнила… вспомнила вас.

На последних словах смотрю на незнакомца. Почему-то мне кажется, что он напрягается, и лицо его становится ещё жёстче, чем раньше. Опустив взгляд вниз, замечаю, как сжимаются его кулаки, от чего костяшки начинают белеть.

— И что же ты вспомнила, Лера? — в металлическом голосе звучит предупреждение, словно от того, как я сейчас отвечу, зависит моё будущее. Но, возможно, я опять придумываю себе то, чего нет.

— Ничего, — закрыв глаза, трясу головой, чтобы избавится от этих параноидальных мыслей. — Просто ваши глаза… мне кажется, что я уже видела их раньше.

Мужчина пристально смотрит на меня, цепким взглядом обводит лицо, будто сканируя.

— Это всё? — прохладно спрашивает.

— Всё…

Одобрительно кивнув, он подходит к врачу и, забрав у него бумаги, сам вкладывает их в мои руки.

— Подписывай, Лера, — давит интонацией. — Ты же умная девочка, правда? Уверен, из нашего разговора ты вынесла правильный урок.

На секунду замявшись, всё же заношу над бумагами ручку, и в последний раз взглянув в ледяные глаза, ставлю подпись.

— Вот и молодец, — как только я ставлю роспись, мужчина вырывает из моих рук бумагу, сам кладёт её в папку с моей историей болезни и передаёт врачу. — Переодевайся, и мы уезжаем.

— Боюсь, что с одеждой возникнут трудности, — откашлявшись, врач привлекает к себе внимание. — Дело в том, что Лерины вещи, после случившегося с ней происшествия, были частично порваны и в крови. Нам пришлось их выбросить, когда мы переодевали Леру в больничную сорочку. К сожалению, уцелело только нижнее бельё…

В замешательстве смотрю на незнакомца. Его взгляд проходится по моему телу, облаченному в больничную одежду. Я буквально тактильно ощущаю его на себе, так если бы мужчина действительно меня касался. Кажется, если я закрою глаза, то смогу безошибочно сказать, на какую именно часть тела он смотрит в тот или иной момент.

— Может быть, вы тогда заедете ко мне домой за одеждой, а завтра вернётесь? — неуверенно спрашиваю, внутренне молясь, чтобы он согласился.

В какой-то степени я даже рада, что так получилось с моими вещами. Мне нужна эта отсрочка. Не знаю почему, но я морально не готова сейчас уехать из больницы.

Как будто за её стенами творится полнейший хаос, такой же, как сейчас в моей голове из-за потери памяти, а это место — единственный островок безопасности, способный защитить меня… я сама не знаю от чего, но интуитивно чувствую, что мне нужна эта защита.

— Нет, — отрезает мужчина. — Здесь ты не останешься.

— Но… как же? — растерянно смотрю на него. — Я же не могу поехать голая… или в сорочке… Она не моя, а собственность больницы… И вообще, я не хочу в ней, что за глупости? Почему нельзя приехать завтра с вещами?

— Успокойся! — обрывает мой истерический монолог и поворачивается к врачу. — Где её бельё?

— В тумбочке.

Подойдя к тумбочке, мужчина открывает дверцу и достает оттуда моё нижнее бельё, запакованное в прозрачный вакуумный мешок. Распаковывает его и вытаскивает, слегка сжимая в кулаке.

От стыда за то, что чужой мужчина держит в руках мой бюстгальтер и трусики мне хочется провалиться под землю. Лицо горит так, что, кажется, на нём уже можно жарить яичницу, но как только я хочу возмутиться и попросить отдать бельё мне, он сам подходит и кладёт его на мои колени.

— Если по части медицины мы уже закончили, вы можете идти, — оборачивается к врачу. — Лера оденется, и мы уедем.

Вежливо попрощавшись, доктор выходит из палаты, оставляя меня наедине с незнакомец.

Какое-то время мы оба молчим, смотря друг другу в глаза. Я всё жду, что сейчас он развернётся и выйдет, чтобы я могла одеться, но этого не происходит ни через минуту, ни через две.

— Кажется, я сказал тебе одеться, Лера. — мужчина первым прерывает тишину, бросая взгляд на лежащее на моих коленях бельё.

— Как? — непонимающе смотрю на него. — Вы же ещё в палате?

— И? — выгибает бровь.

— Я так не могу.

— Хочешь, чтобы это сделал я? — один уголок его губ едва заметно дёргается в ухмылке.

— Нет, — тут же вспыхиваю от подобного предположения. — Я имею ввиду, что не могу одевать бельё, когда вы здесь. Мне нужно, чтобы вы вышли.

Незнакомец направляется к двери, и я жду, что сейчас он выйдет, но вместо этого он проворачивает замок, запирая нас двоих изнутри. Медленно развернувшись, мужчина вперивает в меня хищный взгляд. Тот самый, что был у него, когда он только появился на пороге этой палаты. Моё сердце замирает, когда я наблюдаю за тем, как он плавной походкой двигается по направлению ко мне. И пускается в бешеный пляс в тот момент, когда он начинает по одной расстёгивать пуговицы на пиджаке и, приблизившись ко мне вплотную, полностью его с себя стягивает.

— Что… что вы делаете? — в панике отползаю к стенке, попутно, натягивая одеяло почти до самого подбородка.

Стреляю глазами по направлению к запертой двери и обратно на мужчину. Он ухмыляется. Судя по всему, моя реакция кажется ему забавной.

— Ты боишься меня, Лера? — спрашивает, вздёргивая вверх брови.

— Я… не знаю, — отвечаю, замявшись. — Я не помню вас. Мне просто пока сложно.

Опустившись рядом со мной на корточки, убирает моё бельё в сторону и кладёт руку мне на ноги, поверх одеяла. Медленно ведёт выше, чуть надавливая пальцами. Кажется, я перестаю дышать, наблюдая за его движениями. Этот человек настолько неоднозначен, что я теряюсь, не зная как вести себя рядом с ним и как реагировать на его действия.

В этот момент, воспользовавшись моим замешательством, мужчина сдёргивает с меня оделяло и откидывает его на пол, обнажая мне ноги. Берёт трусики, и, не успеваю я опомниться, как он одевает их на меня до щиколоток, а потом уже гораздо медленнее начинает вести тонкий белый хлопок выше, по икрам.

— Стойте, — хватаю его за запястье, в панике смотря за тем, как бельё скользит всё выше, уже достигая коленей. — Пожалуйста, не надо. Я сама.

Но мужчина словно не слышит и не замечает моего сопротивления. Его зрачки расширяются, делая глаза чёрными, а не голубыми.

Меня поглощает паника. Грудную клетку словно распирает изнутри, и я начинаю дышать тяжелее. Вены на висках пульсируют с такой бешеной скоростью, что, кажется, вот-вот разорвутся.

Однако, доведя бельё до края сорочки, он неожиданно останавливается и сам убирает руки.

— Страх — это хорошее чувство, Лера, — говорит холодно, вставая в полный рост. — Особенно, когда рядом с тобой мужчина гораздо сильнее тебя. Советую никогда об этом не забывать.

Подняв с пола свой пиджак, бросает его рядом со мной на кровать.

— Переоденешься и накинешь сверху. Тебе он как раз до середины бедра дойдёт, так что можешь не переживать. Ничего лишнего видно не будет.

После этих слов мужчина подходит к окну и, облокотившись о подоконник, встаёт ко мне спиной, ясно давая понять, что выходить из палаты он не намерен.

Впопыхах натягиваю на себя бельё, пытаясь по возможности прикрыться одеялом и, то и дело боязливо поглядывая в сторону незнакомца. Но, к счастью, мои опасения оказываются беспочвенны. Всё это время он смотрит в окно, кажется, вообще не шевелясь. Замерев, словно мраморная статуя.

Взяв в руки пиджак, накидываю его себе на плечи. Меня тут же окутывает запах парфюма этого мужчины. Немного терпкий, как и он сам. Возможно, мне это только кажется, ведь незнакомец продолжает стоять ко мне спиной, но я готова поклясться, что в тот же момент его плечи напрягаются.

— Я готова, — говорю неуверенно, застёгивая последнюю пуговицу.

Мужчина был прав, его пиджак на мне действительно выглядит огромным. Доходит даже не до середины бедра, а почти что до коленей. Мне приходится завернуть рукава чуть ли не до середины, чтобы они не болтались как у Пьеро.

Развернувшись, он окидывает меня тяжёлым взглядом, скользя с головы вниз до самых ног. К счастью, хотя бы обувь моя после аварии уцелела, потому что идти через всю больницу босиком было бы очень неудобно. Хватит стыда за то, что все увидят меня одетую лишь в мужской пиджак.

— Отлично, — одобрительно кивает, и, подойдя, хватает за локоть. — Пойдём.

После этих слов мужчина отпирает дверь и выводит меня в коридор, уводя из места, дарившего мне чувство защиты, наружу, в пока что неизвестный мне мир.