Его одержимость

Глава 16

Всю дорогу до дома в салоне стоит звенящая тишина. Но я всё равно ощущаю эту молчаливую ярость, повисшую сейчас между нами плотной непробиваемой стеной. Она как ядовитые пары наполняет воздух, мешая полноценно дышать.

За время нахождения на улице под ледяным ливнем я успела промокнуть вплоть до нижнего белья, и сейчас, лёжа на заднем сидении внедорожника, чувствую, как меня начинает знобить всё сильнее.

Тело словно пронизывает миллион острых игл, кожа становится гусиной, а горло отекает и дерёт, мешая нормально сглатывать.

Несмотря на свой гнев, я понимаю, что абсолютно вымотана. Чувствую себя какой-то тряпичной куклой, из которой грубо выдрали все внутренности, оставив только безжизненный кусок материи. Вся эта ситуация с телефоном, моя злость на Костю, истерический срыв, окончательно лишили меня сил. А возможно во всём виновато переохлаждение.

Я чувствую, что с каждой минутой кости ломит всё сильнее. Мокрая одежда неприятно облепила тело. Меня лихорадит, губы дрожат, и кончики пальцев на ногах немеют. Я до сих пор ощущаю скопившуюся в ботинках холодную дождевую воду.

Не смотря на то, что Чернов включил печку и в салоне машины тепло, я всё равно чувствую неприятный внутренний холод, а моя кожа покрыта мелкими мурашками. Голова становится ватной и это мешает нормально соображать.

По мере того, как мы приближаемся к дому, я ощущаю, что мне становится всё хуже и хуже. У меня нет ни сил, ни желания даже на то, чтобы сесть, и я продолжаю прижиматься щекой к холодному кожаному сидению, наблюдая за тем, как капли скатываются с моих волос и лица и пропитывают обивку.

Бросаю взгляд на Чернова, фокусируясь на его жёстком профиле. Он неотрывно смотрит на дорогу, но по тому, как стремительно несётся машина и с какой силой мужчина стискивает руки на руле, я могу сделать вывод, что он зол сейчас не меньше меня.

Его одежда такая же мокрая, как и моя, но, не смотря на это, мужчина не выглядит замёрзшим или усталым. И это заставляет меня сейчас злиться на него ещё сильнее. Потому что он чёртова скала. Потому что ему вообще всё ни по чём, его ни что не трогает. Хочется схватить его за плечи, растрясти, накричать, даже ударить. Сделать хоть что-то, что могло бы вывести его на эмоции. Пусть разозлится. Пусть лучше орёт, чем выводит меня своим холодным спокойствием в тот момент, когда у меня внутри всё рвётся в клочья.

Но на деле, я продолжаю безвольно лежать на заднем сидении внедорожника, молча наблюдая за тем как капли дождя стекают по Костиному лицу и губам и растворяются в тёмной щитине. Понимаю, что уже не в силах удерживать ускользающее сознание и, обняв себя за дрожащие от холода плечи, прикрываю глаза, чувствуя, как меня медленно уносит.

Кажется, в какой-то момент я всё же отключаюсь, потому что совершенно пропускаю, когда джип Чернова выруливает на подъездную дорожку рядом с домом. Меня приводит в чувство порыв холодного ветра, охватывающий моё тело в тот момент, когда мужчина распахивает заднюю дверь авто.

Ледяной воздух проникает через мокрую одежду и пробирает до самых костей, заставляя меня ёжиться и трястись. Я с трудом разлепляю тяжёлые веки как раз, когда Костя тянется внутрь салона и, подхватив меня за талию, рывком тянет на себя, так, что я проезжаюсь животом по сидению, оставляя за собой влажный след.

Как только мои ноги касаются земли, мужчина подхватывает меня на руки, но я тут же начинаю выдираться, тратя на это последние силы.

— Пуст-ти м-меня, — шиплю, морщась от неприятного першения в горле. — Пр-рекрати обращаться со м-мной, как с нем-мощной. Я сам-м могу п-пойти.

Не хочу, чтобы он трогал меня. Не хочу даже рядом с ним сейчас находиться. Несмотря на физическое истощение, я всё равно чувствую гнев. Он кипит в груди и растекается жидким сплавом по венам. Пожалуй, это единственное, что помогает мне сейчас держаться в сознании.

— Сама ты и двух шагов не пройдёшь, Лера. Не нужно из-за злости на меня вредить своему здоровью.

Его низкий, раздражающе спокойный голос, вибрирует между нашими прижатыми друг к другу телами, разнося по моей коже волну мурашек. Мне хочется поспорить с ним, вырваться из его хватки, всё моё нутро сейчас протестует против его доминантности, но я настолько плохо себя чувствую, что больше не нахожу сил сопротивляться.

Только крепче стискиваю пальцами его рубашку, пока Чернов со мной на руках поднимается по лестнице на второй этаж. Тяну мокрую ткань на себя, комкаю, ощущая, как сочащаяся из неё влага стекает по моим ладоням.

Мне хочется побыстрее оказаться в своей спальне. Просто упасть безжизненным телом на пастель, закрыть глаза, и пусть болезненный сон унесёт меня из этой реальности. Но когда мы поднимаемся на второй этаж, Чернов почему-то проносит меня мимо моей комнаты и, распахнув дверь ванны, заносит меня внутрь, усаживая на комод рядом с душевой кабиной.

— Зач-чем ты меня сюда прин-нёс? — продолжая трястись от холода, непонимающе смотрю на мужчину. Замечаю, как напрягаются его скулы, в тот момент, когда Костя поднимает голову, и я встречаюсь с его обжигающе холодным взглядом.

Вместо того, чтобы ответить, Чернов стаскивает с меня куртку и откидывает её на пол, после чего кладёт руки на мою талию и медленно ведёт их вверх, вместе с этим задирая вверх мою кофту, и я вздрагиваю, когда мокрая материя доходит до груди, а потом одним быстрым движением Чернов стягивает её с меня, оставляя сидеть в одном бюстгальтере, и я автоматически выставляю ладони вперёд, упирая их в грудь мужчины в тот момент, когда его руки ложатся на мои плечи и тянут вниз тонкие кружевные бретельки.

— Н-нет, — шепчу, лихорадочно качая головой. Потому что сил говорить уже просто не остаётся, впрочем, как и сопротивляться, но я всё равно продолжаю упираться ладонями в грудь Чернова, предпринимая жалкие попытки оттолкнуть его от себя. — Не т-трогай меня. Я… ты не станешь м-меня раздевать…

Выпрямленные руки дрожат, и, опустив голову вниз, я тяжело дышу, теряя остатки сил.

Голова просто невыносимо кружится. Я чувствую слабость во всём теле, а ещё жуткий холод, который пробирает меня до ломоты в костях. Горло нещадно дерёт, и из-за этого слова даются с большим трудом.

В глубине души я понимаю, что мне до сих пор удаётся удерживать Костю на расстоянии только лишь потому, что он не применяет силу и не напирает сейчас. Потому что этот мужчина гораздо сильнее меня, и может в считанные секунды меня раздеть и сделать со мной всё, что пожелает, как бы отчаянно я не сопротивлялась.

Но, вместо этого, Чернов продолжает молча стоять на расстоянии моих вытянутых рук. Его ладони до сих пор сжимают бретельки бюстгальтера, но мужчина не делает больше попыток их с меня стянуть.

— Лера, тебе нужно принять душ и согреться. Ты промокла насквозь и замёрзла. Ты можешь заболеть, — проговаривает медленно и сдержанно. И его вкрадчивый голос выводит меня из себя ещё сильнее. Словно я какая-то буйная умалишённая, которую он пытается успокоить.

— Я сама могу помыться, — выдавливаю через стиснутые зубы.

Ещё раз слабо отталкиваю мужчину от себя, и на этот раз он делает пару шагов назад, продолжая молча наблюдать за мной на расстоянии.

Опираюсь трясущимися руками о комод и медленно сползаю вниз, вставая на ноги. Голова тут же начинает кружиться, и, рвано дыша, я облокачиваюсь спиной о деревяшку.

— Выйди, — бросаю тяжёлый взгляд на Чернова.

Поднимаю дрожащие веки вверх, оглядывая мужчину с ног до головы. Он также как и я мокрый насквозь. Влажная рубашка облепила тело, чётко обрисовывая контур раскачанной грудной клетки и кубиков пресса, а дождевая вода стекает с его одежды, по капле падая на мраморный пол ванной.

Вижу, как он хмурится, когда я требую, чтобы он ушёл, но ничего не отвечает, продолжая оставаться на месте неподвижной скалой.

— Ты сл-лышешь, что я ск-казала?! — проговариваю дрожащими от холода губами. — Ух-ходи!

Оторвавшись от комода, делаю несколько шагов к нему навстречу, но головокружение в тот же миг резко усиливается, перед глазами темнеет, и я начинаю медленно оседать.

Чувствую, как крепкие руки подхватывают меня за талию. Чернов рывком притягивает меня к себе, и я буквально падаю всем телом на его грудь.

Глаза уже открыть не могу, у меня просто нет на это сил. Ощущаю только, как Костя заводит руки за мою спину и расстёгивает лифчик, а через секунду влажные бретельки соскальзывают с моих плеч, и бюстгальтер падает к ногам.

Соски касаются мокрой мужской рубашки и моментально твердеют, и я в тот же миг обхватываю мужчину за плечи. Сжимаю их, комкаю загрубевшую от дождя ткань, хочу оттолкнуть Чернова от себя, но на деле этого сделать не получается.

Костя обнимает меня одной рукой за талию, притягивая ближе к себе, а второй тянется к молнии на джинсах, и в тишине ванной комнаты раздаётся звук расстегиваемой ширинки. Жёсткая ткань ползёт вниз и летит в кучу остальной одежды, а через секунду грубые пальцы поддевают резинку трусиков.

— Стой, — в панике, обхватываю его за запястье, пытаясь оторвать руку от белья, — Не надо… Я не хочу… Ты… ты не можешь…

— Тише, Лера, не бойся, — перебивает мой бессвязный шёпот. Горячая ладонь скользит по рёбрам вверх, к плечам и дальше, пока не ложится на щёку и шершавые подушечки пальцев начинают выводить узоры на моей заледеневшей коже, от чего тело тут же простреливает разрядом электричества. — Ты не сможешь принять душ без моей помощи, понимаешь? Я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого. Верь мне, маленькая.

Его последние слова словно набатом бьют в мою грудную клетку, разрывая её на тысячи частей. Я чувствую, как его рука ложится на мою спину и чуть давит, тесно прижимая ближе к себе. Утыкаюсь лбом в грудь Чёрнова и с силой зажмуриваюсь. Ледяными пальцами стискиваю его плечи, ощущая, что не смотря на холод, щёки начинают пылать от стыда из-за того, что должно сейчас произойти.

И это происходит.

Очень медленно, Костя тянет резинку белья вниз, мокрая ткань скользит по ногам, я в тот же момент чувствую, как прохладный воздух касается клитора и напрягаю низ живота, ощущая, как его скручивает в пружину.

В голове творится полная каша, мысли разлетаются в кучу, не желая формироваться в единое целое. Ослабшие мышцы размякают и, чтобы не рухнуть, мне приходится практически упасть всем телом на Чернова.

Он всё ещё продолжает сжимать меня в своих объятиях одной рукой, а второй стаскивает с себя рубашку и брюки, и я вздрагиваю, когда соски касаются жёстких волосков на его груди.

Чувствую, как твёрдая эрекция упирается мне в живот и по клитору в тот же момент проходит разряд болезненно-приятной пульсации.

Я с такой силой прикусываю губу, пытаясь отгородиться от этих ощущений, что в какой-то момент чувствую металлический привкус на своём языке. Сама себя презираю в этот момент. За слабость, безвольность, за то, что несмотря на всю мою злость на этого мужчину всё равно испытываю к нему то, что не имею права испытывать.

Горячие шершавые ладони спускаются вниз по линии талии и бёдрам, разнося миллион мелких мурашек по моему телу, а потом одним рывком Костя подхватывает меня и подтягивает вверх, заставляя машинально обвить его ногами за торс. Вздрагиваю, когда промежность соприкасается с его твёрдым прессом.

— Всё хорошо, успокойся. У тебя сил совсем не осталось. Ты бы вот-вот упала, Лера. — шепчет мне на ухо, когда я сильнее стискиваю руки на его плечах. Его ладони лежат на моих голых ягодицах, удерживая от падения, и я чувствую, как пальцы на краткий миг чуть сжимаются, от чего низ живот обдаёт жаром.

Сделав шаг в душевую кабину, Чернов включает воду, обрушивая на наши тела поток обжигающе тёплой воды. Он тянется одной рукой к гелю для душа и выливает его на мою спину. Скользит руками по телу, размазывая пену по голой коже. Трёт спину, руки, ягодицы, его пальцы чуть задевают половые губы, и я утыкаюсь лицом в его плечо, разрываясь на части от распирающих низ живота ощущений. Лёгкие горят, до отказа заполненные запахом его парфюма. Это просто невыносимо. Слишком много эмоций и чувств, которые я не имею никакого права испытывать. В животе словно растёт какой-то горячий шар, который вот-вот лопнёт.

При каждом движении Чернова я дёргаюсь, скользя промежностью по его животу. Жёсткие волоски стимулируют клитор, делая его сверхчувствительным. Кажется, ещё немного и я взорвусь, разлечусь на миллион осколков, от нарастающей мучительно приятной пульсации между ног.

Прикусываю плечо мужчины, давя в нём стон. Язык касается его кожи, я чувствую его солоноватый вкус, и к своему стыду ощущаю, как между ног начинает скапливаться влага. Машинально сжимаюсь, не зная куда деться от стыда, и сильнее сдавливаю ногами Костин торс.

Я знаю, что он заметил это. Заметил, что я возбудилась. Потому что его дыхание в тот же момент учащается, а грубые пальцы сильнее сдавливают ягодицы, и я охаю от неожиданности, когда сделав резкий шаг вперёд, мужчина прижимает меня спиной к плитке.

— Блять, — выдавливает хрипло и неподвижно замирает, при каждом резком вздохе вдавливаясь грудной клеткой в затвердевшие соски.

Утыкается лбом в мою шею, дышит тяжело и рвано. Даже не смотря на то, что в кабинке душно, я всё равно отчётливо ощущаю его горячее дыхание на своём горле.

Кажется, моё сердце вот-вот выпрыгнет от частоты сокращений. Меня снова начинает лихорадить. Каждая клетка тела реагирует сверх остро. Я прикрываю глаза, слышу Костино хриплое надсадное дыхание, чувствую, как он ведёт ладонями по моим бёдрам и стискивает их на талии. Делает медленный плавный толчок и через ткань боксеров задевает членом клитор, вырывая из моего горла всхлип.

Голова просто сумасшедше кружится, всё перед глазами плывёт, тело размякает, становясь похожим на пластилин, а клитор наливается кровью и пульсирует.

Я не знаю, что будет дальше, и эта мысль сводит меня сума. Потому что сейчас я абсолютно беззащитна перед ним. Обнаженная, слабая. Если Чернов захочет что-то со мной сделать, то сделает.

Его губы едва уловимо касаются моего горла, но я чувствую это, и дёргаюсь, снова задевая промежностью твёрдый член. Нервно сглатываю в тот момент, когда мужчина сильнее вжимает меня в стену. Отрывает одну руку от моей талии, и я перестаю дышать, ожидая его дальнейших действий. Но в этот момент он тянется за мою спину и закручивает вентель, перекрывая воду в душе, после чего раздвигает двери кабинки и выносит меня.

На выходе из ванной подхватывает с крючка большое махровое полотенце и накидывает на моё тело.

Горячая вода окончательно забирает остатки моих сил. Их не остаётся уже даже на то, чтобы открыть глаза, хотя я упорно стараюсь это сделать.

Чувствую, как Костя наклоняется, опуская меня вниз, и через мгновение спина касается мягкого матраса, а сверху мужчина накрывает меня одеялом.

Я хочу поднять голову, сказать что-то, но не нахожу в себе сил сделать это. Сознание начинает уплывать, но перед тем, как отключиться, я чувствую, как Чернов склоняется к моему лицу и прижимается губами ко лбу, после чего меня утягивает сон, такой яркий, что, проснувшись, мне с трудом удаётся осознать, что это была не реальность.