Его одержимость

Глава 19

— Ты готова? Можем ехать?

Застыв на пороге с ключами от внедорожника, Костя выжидающе смотрит на меня, пока я стою перед зеркалом в прихожей и уже, кажется, в сотый раз разглаживаю несуществующие складки на юбке.

Понимаю, что тяну время, но ничего не могу с собой поделать. Я нервничаю просто невыносимо. Чувствую себя первоклассницей, которая сегодня в первый раз переступит порог школы. Хотя на самом деле отправляюсь в университет, в котором учусь уже второй год.

С другой стороны, по сути, для меня эти понятия сейчас равносильны. Я ведь там не знаю никого. Точнее не помню… Даже не представляю, что меня ожидает в институте. Как встретят меня одногруппники.

Костя сказал, что они все в курсе того, что со мной произошло и знают, что я потеряла память. Но всё равно чувствую себя ужасно неловко.

Ещё раз бросив быстрый взгляд на своё отражение, сбивчиво выдыхаю и поворачиваюсь к мужчине.

— Я готова.

Стараюсь говорить ровно и сохранять непринуждённое выражение лица, но голос всё равно предательски дрожит в конце фразы, выдавая моё напряжение. Это не остаётся не замеченным для Чернова и, подойдя ко мне вплотную, он вздёргивает мой подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

— Всё будет хорошо. Это всего лишь учёба, Лера, а не визит к президенту. Не стоит так нервничать.

Он проходится шершавой подушечкой большого пальца по моему подбородку и щеке, и я чувствую, как всё тело от его прикосновения начинает покалывать, словно как от микроразрядов тока.

Странно, но мне приятно. Хочется прикрыть глаза, чтобы обострить осязание и иметь возможность ощутить его руки на своей коже ещё ярче. Но я, естественно, этого не делаю.

Вообще от своих реакций и этих странных мыслей, лезущих мне в голову, мне становится ужасно неловко и, густо покраснев, я отвожу взгляд. Тут же оббегаю Чернова сбоку и вылетаю из дома к припаркованному на подъездной дорожке джипу.

Чувствую, что он идёт следом за мной так ярко, что мне жжёт спину от его близости, но не оборачиваюсь. Хотя, на самом деле очень хочется обернуться. Что бы просто узнать, смотрит он сейчас на меня или нет.

Мне кажется, что смотрит, но я хочу знать точно. Не знаю почему…

Подойдя к машине, кладу руку на дверную ручку, и в этот же момент чувствую, как крепкое тело прижимается к моей спине, слегка придавливая меня к автомобилю, а горячая рука Чернова ложится сверху на мою ладонь, переплетая наши пальцы.

— Где твои манеры, Лера? Женщине дверь открывает всегда мужчина, запомни, — хриплый низкий голос щекочет кожу за ухом, и на контрасте с зябким утренним воздухом всё моё тело тут же покрывается россыпью мелких мурашек.

Чувствую, как мужчина кладёт свободную руку на мой живот под пупком и слегка надавливает, сильнее прижимая меня к себе, и напряжённо сглатываю, ощущая, как под его ладонью внутри у меня всё скручивает тугим узлом.

В один момент мне резко становится жарко. Не смотря на то, что на улице сегодня довольно прохладно, моё тело горит, и я начинаю ощущать странную тянущую боль в промежности в тот момент, когда Костя меня касается.

Чувствую, как он чуть подаётся вперёд, и мои ягодицы вжимаются в его слегка затвердевший член, и начинаю дышать чаще. Ноздри щекочет пряный запах его парфюма, когда он сильнее облокачивается грудью на мою спину, после чего дёргает ручку, распахивает передо мной переднюю пассажирскую дверь и, подхватив под локоть, помогает забраться в салон.

Почти всю дорогу мы проводим в молчании, но я не могу удержаться от того, чтобы то и дело не бросать на Костю беглые взгляды.

Прошло ровно три дня с того нашего поцелуя в его спальне, и за всё это время мы ни разу не обсуждали произошедшего. И, честно говоря, это чертовски сильно гложет меня. Я теперь уже совсем перестала что бы то ни было понимать. Не знаю, что между нами происходит и как это всё называется. Понимаю только, что молодые девушки обычно не целуются с лучшими друзьями своего отца.

Эта неопределённость просто нестерпимо давит мне на мозг, раздражает психику, и сворачивается колючим клубком в груди. Хочется разъяснить всё, но в то же врем я знаю, что если бы Костя завёл разговор о том, что между нами было, и не дай бог ещё и душ совместный припомнил, я бы наверно со стыда сгорела тут же. Под землю бы провалилась, не отходя от места.

Да и сама я, конечно, тоже эти темы обхожу стороной…

Хотя, не могу не заметить, что не смотря на всю неоднозначность ситуации, отношения между нами заметно улучшились за это время. Пока я болела, Костя заботился обо мне. Приносил лекарства, проветривал комнату, кормил. Наверно в чём-то он даже заменяет мне родителей сейчас…

От этих мыслей внутри что-то болезненно щемит, и я тяжело сглатываю, сдерживая подкатывающий к горлу комок.

Не знаю, что бы я делала, не будь рядом со мной Кости…

Мне так не хватает мамы с папой. Даже не смотря на то, что я почти ничего не смогла о них пока вспомнить. Всё равно, каждое мельчайшее воспоминание я бережно храню внутри себя, как самую большую ценность.

Например, вчера я неожиданно вспомнила, как мы с мамой ходили в парк аттракционов, когда мне было десять. Кажется, это был мой день рождения. Мы там провели весь день, с утра до позднего вечера.

Ещё я вспомнила, что у нас в семье была традиция всегда ужинать вместе. Мы не садились за стол, пока все члены семьи, которых, к сожалению, было всего трое, не приходили домой.

Понимаю, что это всего лишь жалкие крупицы, но для меня, человека, ещё совсем недавно не знавшего даже своего имени, это огромный прорыв.

Врач говорит, что раз я уже начала потихонечку вспоминать, значит память в скором времени вернётся, и даже возможно вся разом. Я очень на это надеюсь.

За своими размышлениями я не замечаю, как мы успеваем проехать весь путь до университета, и спохватываюсь только, когда машина тормозит на парковке возле главного входа.

Бросаю напряжённый взгляд в окно на огромное здание института и вся внутренне сжимаюсь от волнения. Чувствую, как отступивший было страх, подобно цунами, огромными волнами начинает накатывать с новой силой, окутывая меня с головы до ног.

Внутренности начинает потряхивать, в груди нарастает паническая атака, и ладони потеют от волнения.

В этот же момент ощущаю, как ладонь Чернова ложится на моё колено, слегка его сжимая, и, обернувшись на мужчину, ловлю на себе его прицельный взгляд.

— Не волнуйся, Лера, — говорит ровным спокойным голосом, как будто он психиатр, успокаивающий буйную умалишённую. — Это всего лишь институт, ты помнишь? А там, — кивком головы указывает себе за спину на столпившуюся возле входа толпу молодёжи. — Там всего лишь студенты. Это не конец света. Ты не собираешься голая танцевать на сцене Большого Театра. И препарировать как лягушку тебя там тоже никто не будет. Поэтому вдохни поглубже, выдохни и успокойся. Хорошо? Давай, малыш.

Закрыв глаза, послушно выполняю дыхательные процедуры несколько раз. Чувствую, как кровь, насыщаясь кислородом, растекается по телу, и постепенно растрёпанные нервны слегка успокаиваются.

Костя выходит из машины и, распахнув дверь с моей стороны, помогает мне выбраться. После нахождения в тёплом салоне авто, уличный воздух кажется особенно зябким, и я ёжусь, вжимая голову в ворот куртки.

— Беги, Лера, а то замёрзнёшь, — хмурится мужчина, наблюдая за тем, как от холода меня начинает колотить мелкой дрожью. — После учёбы я заберу тебя.

Быстро кивнув, я уже разворачиваюсь, чтобы побежать ко входу в здание, но в этот момент Костя ловит мою руку, рывком притягивая к себе, и без предупреждения целует в губы.

Это быстрый поцелуй, не такой какой был между нами в прошлый раз, но я всё равно в ту же секунду вспыхиваю и внутри и снаружи.

Открываю рот, чтобы что-то сказать, но не могу выдавить из себя ни слова, растерянно стреляя взглядом по сторонам. И пока я лихорадочно соображаю как мне реагировать, Чернов просто молча садится в машину и, вывернув руль, выезжает с парковки, оставив меня в полнейшем смятении смотреть в след удаляющемуся внедорожнику.

Мне кажется проходит минут десять, прежде чем я наконец прихожу в себя и, густо покраснев, окидываю взглядом парковку, гадая кто из студентов мог видеть этот поцелуй.

Боже, если это видел кто-то из моих знакомых, то я наверно со стыда сгорю. Ведь эти люди наверняка знают, что Костя лучший друг моего отца.

Представляю, как это выглядит со стороны. Я только что похоронила родителей, и тут же прыгнула в объятия к папиному другу. Даже мне от самой себя тошно становится, когда я думаю об этом.

Чувствую, как от этих мыслей в груди нарастает тяжёлое мерзкое чувство вины, и, развернувшись к университету, спешу как можно быстрее покинуть место «преступления». Практически бегом проношусь по ступенькам крыльца, перепрыгивая через одну, и в этот момент слышу, как кто-то сзади выкрикивает моё имя.

— Лера! Миронова! Подожди.