Его звали Тони. Книга 12

Глава XVII

Три дня. Семьдесят два часа. Именно столько понадобилось, чтобы Цитадель из управляемого хаоса превратилась в неуправляемый. Не, пока никто никого не убил. И это я считал серьёзным достижением. Потому как количество драк и территориальных конфликтов росло в геометрической прогрессии. Счёт шёл уже не на инциденты в сутки, а на выбитые зубы в час.

Зал, в народе прозванный «котлом» за своеобразную форму амфитеатра, был полон. Две с лишним тысячи разумных существ в одном каменном помещении.

Толпа сегментировалась мгновенно. Как на школьной дискотеке, которую по ошибке провели в колонии строгого режима. Дарги жались к даргам — мурманские отдельным хмурым пятном, ярославские — крохотной каплей, остальные кучковались отдельно. Все три группы привычно держали пальцы на рукоятях топоров. Цверги выстроились в стороне, скрестили руки на груди и молча смотрели на всех с выражением «мы тут жили, когда вы ещё по деревьям лазили». Гоблины заполняли пустоты броуновским движением — какой-то предприимчивый смертник даже притащил лоток с горячими сардельками и торговал втридорога. В дальнем конце зала возвышались тролли Тррока, замещая собой несущие колонны. Свенги Зуги сбились в напряжённую группу. На общем фоне выделялись только бойцы «Щенков», которые отвечали за поддержание порядка. Но и на них вся эта байда с межрасовыми проблемами начинала сказываться. Я видел, как некоторые из давних собратов по оружию, начинают бросать друг на друга не слишком дружелюбные взгляды.

Знаете, что это мне напоминало? Зоопарк, в котором вольеры забыли запереть на ночь. Каждая диаспора тянула одеяло на себя. Как в корпорациях после слияний — департаменты воевали друг с другом яростнее, чем с конкурентами. Лечится одинаково. Берёшь кувалду, ломаешь старые отделы и строишь новые команды. С поправкой на то, что между «сотрудниками» разница в массе доходит до тонны. И кувалда нужна подходящая.

Из полумрака неслышно вынырнул Гамлет. Командующий гарнизоном остановился в шаге и вытянулся в струну. Волосы-щупальца пульсировали ровным синим.

— Каждый пост укомплектован, теорг, — церемонно, чеканя слоги, доложил кобольд. — Внешний и внутренний периметры взяты под полный контроль. Если кто-то рискнёт нарушить твой путь к горизонту, мы заберём его жизнь или отдадим свои.

Угу. Спасибо, Гамлет. Можно было просто кивнуть и сказать «охрана на месте, шеф», но кобольды физически не умели без пафоса. Я молча кивнул. Гамлет отступил в полутьму. Свет тут настроили ещё не до конца. Но помещение оказалось самым удобным логистически. И сюда без проблем могли добраться тролли, что стало решающим фактором.

Я поднялся на возвышение — три тяжёлых ящика, намертво сбитых гвоздями. Гоша лично руководил строительством, гордо окрестив его «Трибуной Апокалипсиса». Под моей даргской массой конструкция угрожающе заскрипела, но выдержала.

По правую руку уже работала Арина. Пальцы летали по экрану планшета, синхронизируя камеры. Вида от лица десяти участников реалити-шоу ей показалось мало — девушка установила дополнительные камеры.

— Агора запущена, — не отрывая взгляда от данных, бросила она. — Процесс пошёл. Мы в прямом.

По левую — Сорк. Гоблин благоговейно прижимал к груди кожаную папку толщиной с кирпич. Глаза блестели. Звёздный час псевдо-юриста был близок, и по выражению ушастой физиономии становилось ясно — он готов зачитывать эту макулатуру параграф за параграфом хоть до утра.

Я взял микрофон. Посмотрел на толпу. Четыре тысячи глаз. Ни одной пары, которая смотрела бы с полным доверием. С настороженным интересом — да. С надеждой или жаждой преференций — возможно. Впрочем, для того, что я собирался сделать, пока хватит и внимания. Особенно, если оно подкреплено властью.

— С этой минуты, — мой голос, усиленный аппаратурой, грохнул под сводами «Котла». — Любые формальные и неформальные структуры, созданные по национальному и расовому признаку, распущены. Совет цвергов, должность координатора даргов, институт орочьих старейшин прекращают существование. В Цитадели больше нет диаспор. Есть только жители. Равноправные и свободные.

Зал охнул. Возмущённое гудение двух тысяч глоток, у которых только что отобрали привычную картину мира. Примерно так звучит осиный улей, по которому с размаху ударили арматурой. Хотя, они сюда сами за этим и стремились изначально. Но добравшись, притащили все проблемы с собой.

Тосип, бессменный глава теперь уже бывшего Совета цвергов, окаменел. Пожилой мужчина с аккуратно заплетённой бородой, в которой поблёскивали золотые цепочки, молча пялился на меня.

Из другого конца зала смотрел Фрос. Теперь уже бывший координатор даргов. С интересом, надо сказать.

Толпа продолжала гудеть, перекидываясь ругательствами на полудюжине языков, но до обнажения стали дело не дошло. Слишком свежа была демонстрация моих возможностей в общине. Никто не хотел на своей шкуре проверять, как работают контрактные печати.

Я выждал паузу. Дал гулу осесть.

— Я закрепляю за собой статус теорга-основателя, — обозначил свою долю. — Военная власть, внешняя безопасность, политика — на сто процентов за мной. Плюс право абсолютного вето. По любому вопросу.

Две тысячи существ переваривали слово «абсолютное». Можно было почти физически услышать, как проворачиваются шестерёнки в мозгах тех, кто пытался прикинуть, что конкретно эта монополия означает для их персональных амбиций.

— Но я вам не нянька и не император, — я опёрся рукой на край ящика, который жалобно хрустнул. — Гарантирую, что вас не поглотят амбициозные соседи и не расстреляют имперские войска. Моя задача — удержать этот город на карте. А вот кто будет чинить прорванные трубы, распределять жилые блоки и считать бюджет — решите сами. Потому что я в трубах не разбираюсь. И в бюджете, если честно, тоже не очень.

У основания трибуны Гоша дёрнулся, как от удара током. Радостно открыл рот, явно собираясь на всю Цитадель добавить что-то про агрессивный аудит и фьючерсы на пыль. Я покачал головой. Рано пугать электорат.

— Нам нужно правительство, — сказал я. — Настоящее. Рабочее. Не по цвету кожи и длине клыков. Основанное на уровне компетенции.

Зал замолчал. Для большинства «правительство» было чем-то далёким, что существует в столице и время от времени собирает налоги. Порой отправляет вооружённых типов, чтобы убивать. Мысль, что его можно построить самим — здесь, под горой — была для них дикой экзотикой. Примерно такой же, как для тётушки Канн мысль, что орк может есть пирожки, а не рвать сырое мясо зубами.

Я обвёл взглядом зал. Посмотрел на нахмурившегося Тосипа. На каменного Фроса. Тррока, который с философским видом ковырял ногтем свод потолка, не обращая внимания на исторический момент.

— Отныне в Цитадели правит не кровь, — закончил я, глядя на зрителей. — Исключительно компетентность.

Они всё ещё молчали и слушали. Для толпы вооружённых головорезов, у которых только что отобрали привычный уклад, это уже было немало.

— Будет сформирован Гражданский Совет на восемнадцать мест, — продолжил я. — Никаких должностей по праву рождения или размеру общины. Только функционал.

Цверги заворчали. Их можно понять. Подземный город они считали своим. Пусть когда-то он принадлежал даргам, тут прожили целые поколения новых «владельцев». Несмотря на то, что я давно объявил этот город цитаделью культурных даргов, многие цверги похоже всё равно не воспринимали ситуацию всерьёз.

— Дирекция по снабжению. По медицине. Производству. Жилому фонду. Безопасности. Комитет по агрессивному аудиту и недобровольным пожертвованиям, — каждая должность звучала как гвоздь в крышку старой системы. Гоша, услышав свою должность, расплылся в широченной улыбке. — И так далее. Восемнадцать функций. Столько же профессионалов. Все должности выборные.

Я смерил взглядом передние ряды.

— Мне плевать, какого цвета у вас кожа и есть ли клыки. Если цверг лучше всех считает крепёжные болты — он забирает производство. Раз свенг понимает, как оптимизировать маршруты — он берёт логистику. Важна только квалификация.

По толпе прошёл гул, но уже другого сорта. В нём сквозило что-то похожее на интерес. Идея, что место можно получить за умение, а не за породу, видимо оказалась не такой уж чуждой. Даже среди тех, кто всю жизнь жил по закону сильного. Хотя, свободные выборы — это не совсем о профессионализме. Тем не менее, я не видел иного варианта создать рабочую схему, которая не будет требовать постоянного и ручного контроля. Разве что диктатуру тут ввести. Но тогда весь контроль за правительством ляжет на мои плечи. Даже если предположить, что я этим реально стану заниматься, одной головы для такой задачи маловато.

Конечно, ещё есть всякие разные надзирающие. Но мы же все помним о «надзоре за проверяющими». Куда проще, когда общественным надзором занимаются все жители цитадели, а не облечённые властью бюрократы, которые коррумпируются со скоростью света.

— Одна оговорка, — я поднял руку. — Механизм расового баланса. Ни одна раса не может занять больше трети мест. Максимум шесть из восемнадцати. Расы с населением выше определённого порога получают минимум одно гарантированное место. Если баланс нарушен — кандидат с наименьшим числом голосов от перепредставленной расы вылетает.

— Это нечестно! — крикнул кто-то из цвергов. Молодой и злой.

— Это арифметика, — ответил я. — Не потому что я борец за равенство. А потому что если цверги законным путём захватят весь Совет, дарги незаконным путём возьмутся за топоры. А мне потом за свои деньги красить стены.

Несколько даргов заржали. Цверги — нет. Зато возражать перестали. Арифметика — штука убедительная, когда подкреплена двумя центнерами мышц на трибуне.

— Гарантом соблюдения правил и координатором Совета, который будет представлять мою волю, назначается Виталий Остроухов, — я кивнул в сторону полуэльфа, стоявшего у стены.

Безупречный костюм посреди мехов и доспехов. Виталий чуть наклонил голову. Толпа замолкла, присматриваясь и пытаясь понять, кто это такой. Если не считать ветеранов «Щенков», больше с юристом никто знаком не был. Как по мне — почти идеальный выбор. Равноудалённый от всех, подкованный в законах и готовый работать.

Я отступил шаг назад и к микрофону мгновенно подскочил Сорк. Недавно назначенный помощником координатора, он явно ждал этого момента с той самой секунды, как я начал говорить. Дрожащими от предвкушения руками раскрыл свою папку.

— Устав автономного города «Цитадель Феникса»! — торжественно проговорил он. — Параграф четыре, пункт восемь-бис! Антикризисный алгоритм масштабирования исполнительной власти! При удвоении популяции зарегистрированных резидентов количество мандатов пропорционально увеличивается и вводится коллегиальное управление Дирекциями! При следующем демографическом удвоении — полный роспуск Совета и внеочередные перевыборы, согласно статье девяносто один!

Сорк кайфовал. Физически. Зубодробительный канцелярский язык лился из него с таким упоением, что я на секунду заподозрил — ушастик испытывает от этого примерно то же, что нормальные существа от хорошей выпивки. Устав, написанный Виталием, был для него чем-то вроде священного текста.

Когда зеленокожий коротышка закончил с самыми важными моментами и добрался до регламента проведения инвентаризации в подсобных помещениях, я аккуратно оттеснил его от микрофона.

— Остальное прочитаете сами, — сказал я. — У нас ещё выборы.

Сорк закрыл папку с выражением гоблина, у которого вырвали изо рта сардельку.

Я же кивнул Арине. Девушка вышла к микрофону и улыбка включилась за полсекунды до того, как камера поймала её лицо. Профессиональный рефлекс, вбитый тысячами часов эфира.

— Народ, это момент, который пропишется в ваших мозгах! — звонко объявила она. — Все дебаты и голосование пойдут в прямом эфире через Агору! Полная и кристальная прозрачность!

Толпа слушала с лёгким недоумением. Половину слов не поняли. Зато поняли внешние зрители, а для Арины сейчас они были важнее.

— Голосуют исключительно зарегистрированные жители Цитадели! — продолжила она, повышая градус. — Но любимые зрители со всей империи могут поддержать фаворитов донатами прямо в Фонд Цитадели! Покажите, кого вы хотите видеть у власти! Из победителей зрительских симпатий будет сформирован теневой кабинет!

В прошлой жизни это называлось… Да никак это не называлось. Мы превращали выборы в политическое реалити-шоу, продавая воздух за бабло. Такое в моём мире проворачивали часто. Но ни разу — в таком формате.

— А теперь — официальный старт кампании! — Арина резко перевела объектив.

В фокусе оказался Гримм. Бывший независимый блогер, а ныне глава информационного отдела. Свенгу выпала честь произнести торжественную речь. Знаете, в чём проблема? Для профессионального пиарщика, которому контрактная печать не позволяет врать, публичные выступления — это примерно как для повара готовить без соли. Вроде и навык есть, а результат каждый раз непредсказуемый.

Гримм откашлялся. Расправил плечи. Набрал воздуха.

— Дорогие жители! Сегодня наш мудрый и милосерд… — начал Гримм.

Поперхнулся. Побагровел. Судорожно сглотнул, вытер пот со лба. Попробовал зайти с другой стороны.

— Это будут, — каждое слово проталкивалось, как через наждак, — … самые честные выборы в истории! Потому что наш теорг… просто не оставил нам выбора! Мы будем голосовать добровольно! И с… — зажмурился от усилия, — … огромной радостью!

Он стоял, тяжело дыша, с вымученной улыбкой на пунцовом лице. Зато глаза были живые. И злые. Свенг учился. Медленно, мучительно, но учился говорить правду так, чтобы она работала как реклама. Рано или поздно у него получится. Если раньше не лопнет от натуги. А пока каждый его эфир вызывал колоссальный интерес — зрителям было интересно, что именно и как он скажет. Арина даже тотализатор на это дело запустила.

Чат на Агоре тем временем взорвался. Имперская публика, уставшая от вылизанных речей бюриков и выхолощенных выступлений представителей земских партий, натурально охреневала.

Арина выключила микрофон и повернулась ко мне. Обняла. Прижалась губами к уху.

— Донаты уже покрыли треть стоимости перелёта из Мурманска, — тихо, только мне. — Если так пойдёт, выборы наполнят нам годовой бюджет.

Неплохо. Я же объявил о завершении собрания. Всё — машина была запущена. Оставалось наблюдать за ситуацией и надеяться, что механизм сработает ровно так, как необходимо.

За одни сутки Цитадель изменилась до неузнаваемости. Каменные тоннели превратились в ярмарку абсурда. Кустарные плакаты с жуткими ошибками облепили каждую стену: «Галасуй за Гошу — он тибя ни падвидёт!», «Тррок — ЕДА ДЛЯ ВСЕХ» (грамотно, зато буквами размером с голову), «УГРОЗЫ БЕЗОПАСТНОСТИ ЛИКВЕДИРОВАНЫ». Кто-то из гоблинов уже продавал значки с портретами кандидатов. Откуда взяли портреты — загадка, которую я предпочёл не разгадывать.

Главным шоу этих выборов стала битва за пост главы комитета по агрессивному аудиту и недобровольным пожертвованиям. Ну а вы чего ожидали? Я вот честно говоря не думал, что найдётся желающий конкурировать с одноухим гоблином. Однако, отыскался.

Оппонентом Гоши выступал Гурт. Пожилой, невероятно душный цверг-скептик. Консервативное крыло подземных мастеров. Тип, который на любом совещании занимает слово первым и не отдаёт его до тех пор, пока все остальные не впадут в кому.

Вот и сейчас Гурт стоял у микрофона двадцать минут, пользуясь тем, что сейчас было свободное выступление и время у него ограничено не было.

— … таким образом, если мы сведём сальдо внутреннего баланса, — монотонным, убаюкивающим голосом вещал цверг, поправляя очки, — то заложим фундамент для долгосрочных макроэкономических инвестиций. Необходимо учитывать положительную амортизацию складских запасов и формировать резервный фонд на случай…

Толпа засыпала на ходу. Здоровенный свенг в первом ряду привалился к соседу и заливисто храпел. Один из троллей Тррока задремал стоя и привалился к стене. Гоблины клевали носами. Даже цверги с тоской смотрели в потолок.

Арина, не выключая стрима, шепнула в камеру: «Это не дебаты, это анестезия.»

Спустя двадцать минут, Гурт наконец закончил. Тишина. Кто-то зевнул так, что хрустнула челюсть.

Гоша к микрофону вылетел так, будто его из рогатки запустили. Бесцеремонно оттеснил Гурта плечом. Вид — феерический. Сверкающая фуражка, винтовка на накопителях, которую вчера привезли кобольды из Царьграда, за спиной. А в глазах тот самый огонёк, от которого обычно хочется спрятать всё ценное подальше.

— Какие, нахрен, инвестиции⁈ Какое сальдо-шмальдо⁈ — заорал в микрофон так, что динамики жалобно пискнули. Храпящий свенг вздрогнул и проснулся. — Я знаю, кто и где в этом городе прячет заначки! Я вижу, как торгуют сардельками из-под полы! Я выбью налоги даже из камня и соберу все пенни!

Палец в толпу. Кто-то из гоблинов в задних рядах втянул голову в плечи.

— Голосуйте за меня, шмаглины! — надрывался Гоша, скаля зубы и вцепившись в микрофонную стойку. — Кто проголосует за бородатого — лично внесу в списки «хрен вам, а не билет в подземный бордель»! А я его открою! Сразу, как выколочу первые пожертвования на стороне! Самый пафосный бордель империи прямо у вас под боком!

Толпа взорвалась. Зрители натурально взревели от восторга. Сложных слов Гурта они не поняли. Угрозу остаться без доступа к «пафосным» шлюхам — осознали прекрасно.

Донаты на Агоре полились потоком. Имперской публике до одури нравился кровожадный, откровенный в своей наглости гоблин-финансист с непонятными полномочиями.

Итог был предрешён. Девяносто два процента. Гурт получил остальные восемь — все от цвергов, голосовавших из принципа. Гоша победно палил в потолок холостыми, пока Сорк уворачивался от гильз и кричал что-то про нарушение регламента.

Конечно, самой казной он заведовать не будет. Для этого есть Дирекция по финансам. Зато в распоряжении Гоши будут внебюджетные фонды, которые он сам же и будет наполнять. Главное — следить, чтобы новоиспечённый глава комитета не начал выбивать недоимки прикладом. Хотя, зная Гошу, первый рейд по должникам состоится ещё до обеда.

Победа Гоши запустила цепную реакцию. Выборы по остальным дирекциям превратились в стремительный и максимально прагматичный монтаж.

На должность Главы Снабжения выдвинулся Тррок. Оппонентов у которого, к слову, не нашлось. Тролль тяжело протопал к микрофону, почесал подбородок и выдал предвыборную программу целиком.

— Хрррм… — пробасил он. — Еда для всех. Полно жрр-ратвы всем. И детали.

Избран единогласно. Толпа проголосовала за кандидата, который мог одной рукой держать обваливающийся свод, пока остальные бегут за подпорками. Правда, это в его обязанности не входило, но конкурентов в любом случае не нашлось.

Выборы главы Дирекции по безопасности прошли не менее стремительно.

К микрофону вышел Фрос. Старый ветеран и бывший координатор даргов. Обвёл зал взглядом.

— Слушайте внимательно. Повторять не буду, — голос из динамиков звучал хрипло и уверенно. — Мне плевать, из какого вы клана, какого цвета ваша шкура и кому вы служили до того, как пришли под эту гору. За стенами — бюрократы, аристократы и прочие -краты, которые вечно голодны и им плевать, кого жрать.

Фрос сделал паузу. Две с половиной тысячи разумных в «Котле» перестали дышать.

— Мы выживаем только потому, что держим строй, — продолжил он, вколачивая каждое слово в уши зрителей. — Кто достанет сталь в коридорах из-за старых обид — останется без рук. Кто попытается украсть у своих — лишится пальцев. А если кто-то вытащит наши секреты наружу и подставит Цитадель — я лично прослежу, чтобы он умирал долгие двести сорок два дня.

Тишина. Мрачное молчание. Вид Фроса, который двигался к своему месту.

Идеальная предвыборная кампания. Никаких обещаний светлого будущего и социальных гарантий. Только границы и прейскурант на увечья за их нарушение. В прошлой жизни безопасники писали сотни страниц регламентов, которые никто не читал. Фрос уложил весь уголовный кодекс Цитадели в два абзаца. Политики обещают строить мосты. Дарг пообещал ломать руки. И видимо оказался достаточно убедительным — несмотря на наличие двух конкурентов, за него проголосовало абсолютное большинство.

Главой медицинской Дирекции единогласно стала пожилая цверга-травница по имени Магда. Желающих конкурировать не нашлось. Даже не попытался никто. Видимо потому, что пациенты Магды, как правило, выживали. А ещё потому, что сутки назад она пришила оторванную руку тролля обратно. По сути в полевых условиях, на кухонном столе. Только немного помогая себе магией — одно озарение, которое имело место быть в её случае, сильно помочь не могло.

Производство забрал Горнат. Вернувшийся бунтарь даже не стал подниматься на сцену — рявкнул что-то из толпы, не прерывая спора с подмастерьем.

Вокруг технической дирекции развернулась настоящая битва. Здоровенный свенг из людей Зуги против юркого гоблина. На дебатах завязался спор о прокладке вентиляционных шахт. Гоблин увлечённо описывал обходные маршруты, чертя пальцем в воздухе замысловатые петли. Свенг слушал. Потом ткнул пальцем в схему и предложил просто пробить стену по прямой. Гоблин замер. Восхищённо хлопнул себя по бёдрам. И немедленно снял кандидатуру. Я бы обоих отправил мусор из баков выгребать, но других желающих пока не было. Так что придётся подождать. Глянуть на что окажется способен этот самый свенг.

Несмотря на некоторые курьёзы, пока меня всё устраивало. Ни один результат не был подстроен. Тррок реально мог рулить снабжением. Фрос разбирался в безопасности лучше подавляющего большинства присутствующих. Горнат, как выяснилось после его возвращения, шарил в производстве на уровне, недоступном остальным. Система работала.

Ещё один плюс — большинство фигур, которые могли бы навести шороху просто из-за того, что остались не у дел, были пристроены. По сути, на выборах выдвинулись все, кто располагал какой-то популярностью. Победили лучшие и их сторонников результат вполне удовлетворял. Что намекало на потенциальную стабильность.

Естественно, случались и исключения из правил. Грох минуты три пытался вписать своё имя в бланки. Потом ещё пять вспоминал, на какую должность баллотируется. Сидел, хмурился и чесал затылок. Решилось само — из толпы вынырнула Нарга, молча взяла непобедимого бойца за ухо и утащила в темноту коридоров. Вот и вся предвыборная программа.

Я наблюдал за всем этим со стороны. Привалился к стене, скрестив руки. Две с половиной тысячи разумных, которые совсем недавно были готовы бить друг другу морду и резать глотки из-за внешнего вида, сейчас голосовали, спорили и торговались. Орали друг на друга, да. Но от воплей не умирают.

Не слишком изящно? Ну да. Зато работает.

Когда пыль улеглась, у меня на руках оказался список из восемнадцати глав дирекций. Выбранные лидеры шести рас, каждый из которых считал свою точку зрения единственно верной.

Радость от реформы не затмевала потенциальных проблем. Стоит за ними закрыть дверь — они перегрызут друг другу глотки на первом же заседании. Когда тролль, отвечающий за снабжение, и свенг, отвечающий за инфраструктуру, начнут обсуждать ширину тоннелей — орка размажут по полу. Либо у тролля случится инфаркт. Зависит от того, кто окажется более терпеливым.

К счастью, координатор у этого зоопарка уже был. Заранее предупреждённый о том, что его ждёт и готовый к делу. Именно он занял место во главе вытянутого каменного стола в зале заседаний.

По левую обосновался Гоша. В глазах выражение, от которого становится чуть не по себе. Гоблин слюнявил палец и пересчитывал пустые бланки — наверняка мысленно прикидывал первые цели для аудита. Или жертв, из которых станет выколачивать «недобровольные пожертвования». Хм. Неловкая какая-то формулировка получается. Особенно для пресс-релизов. Наверное лучше называть их благотворителями. Условно-добровольными.

Тррок уселся прямо на полу. Занимал пространство трёх стульев. Деликатно держал бочонок с водой и делал из него аккуратные глотки.

Цверги во главе с Горнатом уже спорили, разложив на столе рулоны строительных чертежей. Фрос сидел напротив, скрестив руки, и молчал. Зуга что-то шёпотом втолковывала соседу, тыча пальцем в разные точки на карте.

В углу Арина, которая вела трансляцию. Империя смотрела. Первое многорасовое правительство подземного города в прямом эфире. Рядом маячил Гримм. Лицо свенга пылало красным — печать не давала расслабиться, заставляя удерживать восторженную улыбку для камер. Бедолага. У дверей неподвижной статуей замер Гамлет. Командующий гарнизоном лично обеспечивал безопасность первого заседания. Волосы мерцали ровным синим.

Я не сел во главу стола. Выбрал кресло сбоку, подальше от камер. Позиция основателя, не микроменеджера. Гражданская власть передана профессионалам. Военная дубинка осталась у меня. И право вето — на всякий случай.

Откинулся на спинку. На секунду позволил себе расслабиться и вспомнить самое начало. Первый день в этом мире. Грязный двор в Царьграде. Гигантские медузы. Хер пойми какие ощущения в чужом теле. Гоша с его консервами и предложением убить Жыгу. А сейчас передо мной — стол, за которым заседают тролль, гоблины, бородатые мастера и бывший блогер с печатью на астральном теле. Если кто-нибудь в моём прошлом мире напишет об этом книгу — редактор выбросит рукопись за нереалистичность.

Моя оптимистичная ставка — две недели без серьёзных инцидентов. Пессимистичная — три дня. Ну а если серьёзно — надеюсь эти парни приноровятся и со временем система станет полностью автономной. После внесения в неё энного количества правок и доработок, естественно.

В следующее мгновение за столом вспыхнул первый спор. Что-то там о ремонте, электричестве и распределении бюджетов между Дирекциями.

Молоток Виталия тут же ударил по камню. И знаете — сработало. Спор оборвался. А полуэльф принялся что-то тихо излагать.

Вот под этот звук я и вышел из зала. Кивнув Гамлету и закрыв за собой дверь. Меня можно было поздравить. Машина работала.