Его звали Тони. Книга 12

Глава IX

Знаете, что бывает, когда дарг на камеру задаёт вопрос тысячам зевак? Размышляете? Ну так я вам скажу — ничего хорошего.

Моя фраза ушла на сервера, обработалась и вернулась обратно в телефоны тысяч людей за ограждениями. Сотые доли секунды. Плюс, ещё мгновение, которое им потребовалось, чтобы осознать контекст.

А потом толпа взревела. Мощным рёвом возмущённого зверя, которому только что сказали, что его кормили с лопаты за его же деньги. Металлические секции ограждений на цепях, скрипнули и прогнулись внутрь. Охрана в жёлтых жилетах побледнела и дружно попятилась. Ближайший полицейский офицер принялся орать в рацию, и бойцы, стоявшие рядом с нами, бросились к линии ограждений, подпирая металл плечами.

Путь к дверям терминала был полностью свободен. Мы могли рвануть туда прямо сейчас. Для этого даже были резоны. Например пара мглистых косуль, которые охреневали от происходящего и были близки к тому, чтобы кинуться в самую гущу событий.

Одно только «но» — в таком случае мы бы просто сбежали от проблемы. Которая бушевала за забором и орала тысячами голосов. Тем более тут имелась ещё одна сторона вопроса — кто-то заработал на нас. Тупо и топорно, но тем не менее. Продавал билеты тем, кто желал посмотреть на наши лица. Непростительно.

Арина уже переключилась в боевой режим. Камера на толпу, зум на ограждения, а вот теперь обратно на шеренгу полиции, которая пыталась сдержать «зрителей».

— Эпик-вайб, народ! — громко заговорила она — Мы в прямом эфире и это не постанова! Героев Ярославля продают по билетам! Без их ведома и согласия!

Хаос набирал обороты. Толпа раскололась надвое. Те, кто отдал деньги за билеты, кипели от ярости, понимая, что их развели. А те, кто просочился бесплатно, поймали волну абсолютной эйфории.

Особенно старалась женская половина.

— ТО-НИ! МЫ — БЕСПЛАТНО! ГО-ША! МЫ — БЕСПЛАТНО! — ритмично и двусмысленно скандировал левый фланг, где кучковались студентки.

Справа, из сектора постарше, неслось более развёрнутое.

— Зачем платить⁈ Мы сами дадим! — в голос орали женщины. — ВСЁ дадим! ЗАДАРОМ!

— ДЕ-НЬ-ГИ! НАЗАД! ДЕ-НЬ-ГИ! НАЗАД! — это уже скандировали свенги.

А то, что проорала рыжая девица выдающихся форм из третьего ряда, я цитировать не стану. Скажу лишь, что предложение было конкретным, адресным и анатомически подробным. Включало меня, Гошу, двух орчанок и какие-то верёвки. Креативно, ничего не скажешь. Моё мужское эго довольно мурлыкнуло. Правда Арина, покосилась на эту самую рыжую с вполне отчётливым желанием пальнуть той в голову. Даже за пистолет на секунду схватилась.

Правда почти сразу отпустила. Принявшись снимать полицейский барьер, с сохранением которого у стражей порядка были значительные проблемы.

Первыми прорвались свенги. Группа молодых зеленокожих парней опрокинула сразу несколько секций забора. Их не остановили даже электрошокеры. Восстановить порядок смогло подошедшее подкрепление. Последний полицейский резерв, если не считать космодесантников в ржавых доспехах.

Следом отличился гоблинский сектор. Один мелкий, невероятно юркий ушастик проскользнул под ногами у полиции, зигзагами добежал почти до нашей группы, с диким криком развернулся и сделал селфи на фоне Гоши. После чего с довольным воплем умчал обратно. Всё это заняло секунд семь. Профи.

— Кто разрешил⁈ — взвился Гоша, глядя на удирающего соплеменника. — Я бесплатно не фоткаюсь! Это бизнес-модель, а не контактный зоопарк! Купи фьючерс, сука! А потом фоткай сколько хочешь!

Следующий прорыв вышел самым эпичным. Те самые три дородные тётки, что ломились десять минут назад, снова пошли на таран. На этот раз сколотив вокруг себя ударную группу ещё из пятерых. Пёрли, расшвыривая хилых охранников сумочками. Остановить их смог только боец в тяжёлой броне, который встал на пути, растопырив бронированные руки. Одна ткнула пальцем ему в забрало и заорала что-то про свободу слова. Другая запустила безразмерными труселями, при виде которых у меня на секунду возникло желание свалить.

— Пафосненько, — протянул Гоша. — Вот бы нас так всегда встречали.

Я оглянулся на двери терминала. Закрыты. Тишина. Спрятались, надеясь, что полиция разрулит, а мы тихо уйдём.

Ладно. Раз гора стоит на месте, мы сделаем иначе. Вызовем артиллерию. Они решили использовать нас втёмную? Зря. Камера и толпа — идеальный рычаг. Особенно в Ярославле.

Я сделал несколько шагов. Повернулся к объективу Арины и кивнул девушке. Она тут же сместила угол. Теперь за моей спиной были ограждения, полиция и тысячи орущих людей. Идеальный фон.

— Минуту назад, — начал я, и голос сам лёг в нужный регистр. — Я узнал, что кто-то продавал билеты. На нашу встречу. Без нашего ведома и разрешения.

Я сделал шаг вперёд.

— Нас никто не предупредил. Мы не давали согласия, — вот теперь я чуть повысил тон. — Нами воспользовались, чтобы набить чьи-то карманы.

Арина показала большой палец, что-то тихо добавляя от себя.

— Я хочу знать, кто это санкционировал? Какое должностное лицо дало разрешение? Как такое вообще возможно — устроить шоу в аэропорту? — вот тут вопрос и правда был отличным. Что они с другими рейсами, например сделали? Тупо отменили что ли все. — Я требую объяснений и действий по исправлению ситуации. Если их не последует — с этой проблемой придётся разбираться иначе. Самыми жёсткими методами. Законными, естественно. В полном соответствии с традициями культурных даргов.

Формулировки были простые. Я всё же не юрист и не политик. Но достаточно соображаю, чтобы понимать одну простую вещь — когда ты говоришь, а за спиной у тебя бушующая толпа, это работает сильнее любых иных аргументов

— Вы слышали⁈ — тут же подхватила Арина для стрима. — Это реально не постанова, мы узнали минуту назад! Максимальный репост! Выводим в топы!

Интересно, не стояли ли за всем этим балаганом те самые, которые сейчас вели свою игру с губернатором? Ратковы вполне могли попытаться раскачать ситуацию, чтобы додавить губера. Или просто напомнить о необходимости сотрудничества. Впрочем, версия была такой себе.

— Триста восемьдесят тысяч онлайн на стриме, — довольно вклинися Пикс. — Хештег «ЩенкиНеНаПродажу» в пятёрке трендов. Комменты горят. Кто-то уже строчит обращение к губернатору. Несколько публичных аккаунтов подхватили.

Давление работало. Камера, толпа и охваты — три рычага, которые двигают ситуацию быстрее любого чиновника. На камеру я оставался возмущённым лидером, которого обманули. Внутри — ликовал из-за того, что план сработал.

Толпа, услышав моё обращение, мгновенно сменила репертуар.

— ВО-РЫ! ВО-РЫ! ВО-РЫ! — заскандировала площадь так, что задрожали стёкла в здании аэровокзала.

И вот тогда они не выдержали. Стеклянные двери терминала разъехались. Оттуда, в сопровождении двух хмурых охранников, вышел человек. Лет тридцати наверное. В мятом костюме и потный. В руках какой-то платок, который он комкал с такой яростью, словно душил невидимого хомяка.

Стрелочник. Мелкая рыба. Представитель конторы, которого выпнули наружу тушить пожар. Вернее, сгореть в нём, принеся свою жертву.

Подошёл. Остановился в трёх метрах. Облизнул губы. Оглянулся на камеру Арины — и побледнел ещё сильнее.

— Г-господин Белый… — начал он. Голос дрожал. — Произошло недопонимание. Мы готовы компенсировать… Пятьдесят процентов от сборов…

Серьёзно? Под их окнами бунт, на стриме почти четыреста тысяч зрителей, а он торгуется?

Я даже не стал отвечать. Молча скрестил руки на груди, рассматривая его. А вперёд незамедлительно рванул, почувствовавший запах денег Гоша. За ним — Сорк. И внезапно для меня — обе орчанки.

Стоило видеть лицо этого мужика. Он смотрел на меня как на спасательный круг, который только что уплыл.

Четвёрка прекрасно понимала, что работает на многомиллионную аудиторию. И похоже им это охренеть, как нравилось.

— Полтинник⁈ — Гоша материализовался прямо перед клерком. Голова его едва доставала мужику до пояса, но голос компенсировал разницу с запасом. — Ты нас за шмаглин беспафосных держишь⁈ Ты срубил бабла на НАШЕМ имени! Без спроса! И предлагаешь половину⁈ Ещё б четвертину кинул, жмотяра! Где наша доля⁈ Девяносто пять процентов, или мы отдаём тебя на растерзание вон тем женщинам!

— Н-но позвольте… издержки, аренда… — пискнул клерк, кося взглядом на матрон, которые так и тусовались перед космодесантником. И к слову, уже принялись с интересом рассматривать потенциальную жертву.

Сбоку выплыл Сорк. Смерил взглядом неизвестного.

— Незаконное использование образа в коммерческих целях, — вкрадчиво произнёс он, покачиваясь с пятки на носок. — Статья двести сорок восемь Уложения. Плюс компенсация морального ущерба. Плюс упущенная выгода. И мошенничество в особо крупных. Мужик, тебе б адвоката звать, а не нам полтинник предлагать.

— С-семьдесят… — выдавил мужчина, не обращая внимания на абсурдность обвинений.

Айша громко хмыкнула. Шагнув вперёд, оказалась почти вплотную к нему. Поправила ему перекошенный галстук, заставив вздрогнуть и издать странный звук.

Присланный бюрик попятился и благополучно упёрся спиной в Тогру, от которой только что отступила пара сопровождавших его охранников. Не знаю почему, но свенга предпочла зайти с тыла.

— Знаешь, — с лёгкой грустью протянула она, придерживая его одной рукой, а пальцем второй ведя по его щеке. — Пять лет назад мы резали глотки за меньшее. Щас переговоры ведём. Цени момент. Сто процентов?

— Д-девяносто! — выкрикнул тот, зажмурившись и не решаясь шевельнуться.

— Девяносто девять, — отрезал Гоша. — И мы гарантируем твою безопасность.

Мужик судорожно выдохнул. Огляделся по сторонам. И наконец закивал, напоминая китайского болванчика. Потом достал телефон. Принялся там что-то набивать. Подождал, не обращая внимание на Тогру, которая заглядывала в экран телефона через его плечо.

— Хорошо… — выдавил он, подняв глаза. — Девяносто девять.

В следующий момент он выскользнул из «объятий» Тогры и пошатываясь, побежал обратно в терминал.

Ну а фокус камеры снова оказался на мне.

Знаете что? Раз деньги упали с неба — нужно использовать. Вот только оставлять их себе — значит уподобиться этому клерку. Вернее тем уродам, что стояли за его спиной. Нужен был разворот, который превратит нас из рэкетиров обратно в народных мстителей.

Идея оформилась прямо здесь, на лётном поле. Я не планировал этого утром. И уж точно ни с кем не обсуждал. Когда ты стоишь перед камерой с громадной аудиторией и у тебя в руках чужие деньги, решения принимаются быстро. И то, которое пришло мне в голову, показалось неплохим.

— Итак, — мой голос звучал ровно, с лёгкой иронией. — Как вы только что видели, справедливость восстановлена. Мне чужого не надо. Поэтому почти все деньги, полученные от этой сомнительной предпринимательской инициативы…

Толпа замерла. Даже группа дородных женщин в возрасте, которые сейчас пытались уговорить космодесантника их пропустить, на момент замолкла.

— … пойдут на создание фонда. Который займётся строительством жилья здесь, в Ярославле, — закончил я свою мысль. — Социальный проект для тех, кто потерял надежду.

Площадь взорвалась. Куда тише, чем после моего заявления об их обмане, но всё равно сильно.

— За исключением десяти процентов, — добавил я, когда шум чуть стих, и характерным жестом указал на свою команду. — Это честный гонорар группы переговорщиков. Большая часть которого будет потрачена на пиво.

— Чё сразу пиво⁈ — Гоша влез в кадр. — Я, может, на медаль себе потрачу! Золотую! С бриллиантами! И в «пыль Бараза» вложусь! Во! Вы задобрите — у нас уже сайт готов!

Тогра состроила негодующую гримасу и вцепившись в единственное целое ухо Гоши, вытащила его из-под объектива камеры.

— Где тебя учили продажам, гоблин?- громко поинтересовалась орчанка, — Сначала свяжи, потом возьми на прицел и только после этого предлагай сделку.

Где-то в толпе заорали «ТОНИ — ЛУЧШИЙ!» Женщины в стороне закричали совсем иное — «СПАСЁМ ГОШУ ОТ БУЛЛИНГА! СВЕНГА — РУКИ ПРОЧЬ!»

Арина водила камерой по сторонам. С весьма довольным видом — судя по её лицу, количество зрителей нашей трансляции снова выросло.

Я же ещё раз прокрутил в голове собственные слова о фонде жилья. Не спорю — звучало это красиво. Имелся только один нюанс — теперь с этим и правда придётся разбираться.

В итоге мы двинулись к дверям, а толпа ревела вслед, скандируя наши имена. Звук стих только после того, как толстые стеклянные двери наконец сомкнулись за нашими спинами. Звук отрезало, как ножом.

Я бросил последний взгляд через плечо. Площадь за окнами бесновалась. Губернатор, наверное, сейчас глотал валидол вёдрами, а его пиарщики строчили заявления об увольнении. Или просто бежали куда глаза глядят, пока их не прикопали где-то в лесах вместе со всей семьёй. Слишком уже эпическим выглядел провал. Независимо от того, кто на самом деле оказался виновником, удар принял на себя главный бюрик местной системы. И он абсолютно точно постарается отыграться на мясе рангом пониже.

— Ну вот и финалочка. Шестьсот тысяч зрителей в пике, — Арина с довольной улыбкой спрятала телефон.

— Фонд жилья, — напомнил я. — Теперь с этим придётся что-то сделать.

— Хайп с благотворительным уклоном, — кивнула она. — Это почти идеально. Алгоритмы обожают добрые дела. Если они без подвоха, то ещё и сердечки ставят не только боты.

Гоша сиял, как начищенный самовар. Айша с Тогрой выглядели так, будто выиграли локальную войну. А персонал аэропорта отчаянно старался держаться подальше.

Равно как и полиция — у нас даже проверить документы не пытались, хотя формально этого сделано не было. Напротив — все встреченные стражи порядка тут же принимались пялиться в другую сторону.

Хорошо, что хотя бы нашу технику доставили в нужное место — мы смогли отправиться в путь сразу же, как покинули здание аэропорта. Пара мглистых косуль, мотоциклы орчанок и квадроцикл, на котором восседали гоблин с вампиром.

В отличие от аэропорта в зоне отчуждения нас встречали совсем не так масштабно. Если уж на то пошло — считай, вовсе не заметили. Десяток взглядов, плюс один помахавший рукой гоблин. Скромно.

Никакого тебе обожания и беснующихся толп. Что логично, если подумать. Сталкеры — нигилисты по духу, люди и нелюди, которые ушли во Мглу, потому что искренне не хотели играть по чужим правилам и лизать жопу бюрикам. Они совершенно не понимают, с какого хрена надо хлопать в ладоши, когда мимо проходит кто-то «знаменитый».

Да, в Царьграде ситуация иная. Но там мы тоже наворотили куда больше. Да и присутствуем дольше. Здесь, все наши дела ограничились схваткой с Грузовиком и успешным визитом к Потапу.

— И чё, даже фоточку никто не попросит? — голос у Гоши был чуть обиженным, а сам гоблин то и дело озирался по сторонам. — Я ж Гоблин Апокалипсиса! Где вы, женщины с сиськами? Ау⁈

— Я те щас второе ухо отрублю, — закричала сзади Тогра. — И сожрать заставлю.

Тот оглянулся, быстро зыркнув на свенгу. После чего ударил пятками косулю набирая скорость.

Знаете, кстати что? Не ожидал, но наша база в Огрызке слегка преобразилась.

Забор укрепили листами ржавого металла, во дворе появилась шаткая конструкция, которая играла роль наблюдательной вышки, а во дворе кипела жизнь. У ворот дежурил часовой-гоблин в каске, великоватой на два размера, и с помповиком, который едва удерживал в руках.

— Стой! Кто идёт! — пискнул он, когда мы оказались рядом. Потом разглядел нас, громко ойкнул и вытянулся по стойке «смирно». Каска съехала на нос.

— Шнырь-тап! — заорал Гоша, направляя косулю в ворота. — ШНЫРЬ-ТАП! ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ⁈

Тот нашёлся во дворе. По-прежнему суетливый, с замусоленным планшетом на зажиме в одной руке и огрызком карандаша в другой. На голове — несоразмерно огромная военная фуражка, наличием которой он видимо пытался походить на Гошу.

Ну и самое главное — он стоял перед строем. Я подчеркну на всякий случай — перед СТРОЕМ. Кривым и разношёрстным, кашляющим и кособоким — однако строем.

Двадцать пять бойцов. Я так удивился, что машинально всех посчитал.

В основном гоблины разной степени потрёпанности. А ещё три свенга. Зеленокожие здоровяки, каждый раза в четыре крупнее любого гоблина из этой банды. Стояли на левом фланге, возвышаясь над остальными, как дубы среди кустарника.

Гоша издал звук, похожий на крик чайки, подавившейся крабом.

— Да это армия! — он спрыгнул с косули и поправил козырёк фуражки с видом маршала, прибывшего для смотра войск. — Братан! Ты не подвёл! «Ярославские Огурцы» выходят на имперский уровень! Сегодня строевой смотр, послезавтра — выход на биржу и парад на главной площади!

Шнырь-тап раздулся от гордости так, что фуражка съехала на затылок.

— Командующий Гош-скош, первый и единственный своего имени! Докладываю! — пискнул он, хлопнув планшетом. — В гарнизоне двадцать два штыка и три… э-э… тяжёлые боевые единицы! — он ткнул планшетом в сторону свенгов. — Провиант закуплен! Караульная служба организована! К захвату мира и Ярославля готовы!

Гоша метнулся к строю. Задрал голову на ближайшего свенга — зеленокожего парня с перебитым носом и спокойными глазами.

— Как звать⁈ — осведомился ушастик. — Чё умеешь?

— Рога Серый, — буркнул тот, покосившись в мою сторону. — Убивать я умею. А чё, ещё чёт надо?

— Рога Серый? — Гоша заржал, оглядываясь на меня. — Слышь шеф, ты тренд запустил. Иль как оно там? Терь вокруг тока «Белые» да «Серые» будут. Ну и «Чёрные».

Свенги переглянулись. Не слишком добро и позитивно, на мой взгляд. Однако высказывать своё неодобрение не стали. Тем более за спиной зеленокожего коротышки в фуражке была вся наша группа.

Гоша продолжил смотр, заодно принявшись наставлять своего протеже. Я же спешился около дома и принялся озвучивать инструкции остальным бойцам. Задерживаться здесь слишком долго я не планировал. Не хотелось бы вернуться в Мурманск и выяснить, что мне нужно убивать ещё одного дарга, который успел захватить власть и объявить себя вождём. Чем быстрее управимся, тем лучше.

Как итог — весь процесс сборов занял не больше пятнадцати минут. Скорее всего даже меньше. Я всего-то озвучил два десятка фраз, а потом мы уже выдвинулись. Мы с Ариной на Кью, как обычно. А вот вторым номером на Геоше сегодня мчал Феликс. Крайне недовольный к слову — идея возвращения в родные пенаты, вампира всё ещё не радовала.

Час назад я стоял под прицелом сотен камер и жонглировал общественным мнением, как заправский блогер и пиарщик в одном лице. А теперь мчал на мглистой косуле по зоне отчуждения, стремительно приближаясь к Мгле.

Наверное кто-то нашёл бы во всём этом нечто философское. Может быть даже сформировал некую концепцию. Я же думал лишь об одном — как же хочется ледяного, мать его, пива.