Его звали Тони. Книга 12

Глава VII

Генеральный директор компании «Северный Терминал» оказался весьма оригинальным человеком. Знаете, каким был его первый вопрос?

— Скажите, господин Белый, — произнёс он после короткой паузы. — Скажите честно. Мои сардельки действительно настолько хороши? Или ваш зелёный сотрудник просто переигрывает на камеру?

Знаете, есть особая порода людей, которых хрен чем удивишь. Из тех, что не падают в обморок от новостей. Вместо этого достают калькулятор. Глава «Северного Терминала», Осип Маркович Блосов оказался именно таким. Голос спокойный, с лёгкой хрипотцой, интонация человека, у которого нечто подоное происходило уже раз пятьдесят за карьеру.

Номер мне нашёл Пикс. Ещё до начала трансляции, параллельно с координацией аппаратной. Ушастик просто вбил запрос в Добр. Нейропомощник выдал выборгский офис, а дальше гоблин врубил социальженерию и быстро добыл нужные данные.

Я стоял около трона, прижав телефон к уху. Вокруг шумели дарги, обсуждая продолжающийся стрим, и я махнул рукой — требуя тишины. Шум снизился. Процентов на десять, аж. Даргская натура во всей её красе.

— Осип Маркович, — сказал я максимально спокойным тоном. — Мой сотрудник — гоблин. А они, как известно, пусть и жрут всё подряд, но в сортах пропитания, знаете ли шарят. Считайте это профессиональной рецензией.

В трубке послышался тяжёлый вздох. Потом звон стекла — Блосов определённо наливал себе чего-то крепче чая.

— Вы понимаете, что натворили? — спросил он уже без иронии. — Мой склад в имперских новостях. Заложники в полицейской броне. Цирк на весь регион. Юристы советуют немедленно бросить трубку и с вами не говорить. Служба безопасности уволилась в полном составе. Губернатор звонил три минуты назад и орал так, что у меня ухо заложило.

— Я понимаю, как это выглядит из Выборга, — согласился я. — Давайте посмотрим с другой стороны. С той, где считают деньги.

Помолчал, дав ему секунду на смену вектора.

— Прямо сейчас миллион человек посмотрели, как участники популярного реалити-шоу с удовольствием пожирают вашу продукцию. В прямом эфире. Даже не готовя, к слову. С дегустацией, отзывами фокус-группы и упоминанием бренда раз пятнадцать за десять минут, — я сделал ещё одну паузу. — А весь Мурманск пересылает друг другу ролик, где маленький гоблин кормит сарделькой бойца в заклинившем доспехе. «Северный Терминал» сейчас обсуждает вся страна.

Третья пауза за наш и без того не слишком длинный диалог.

— Это реклама, которую вы не заказывали. Вопрос только в том, хотите ли вы её развернуть или предпочтёте, чтобы ситуация развивалась в обратном направлении? — закончил я свою импровизированную речь.

— Это угроза? — сухо поинтересовался Блосов.

— Это логика, — ответил я. — У нас большая аудитория. Лояльная. Которая формирует мнение. Можно сделать так, чтобы «Северный Терминал» ассоциировался с ржачными шутками и гигантскими даргами, которые пожирают сардельки в промежутках между сексом с красотками и архитектурными работами. А можно — измазать ваши сардельки в крови, которая всё там зальёт во время штурма.

Развивать мысль и указывать на то, что никто просто не поймёт, если после такого полиция решит штурмовать, я не стал. Сам поймёт. Я всё-таки не со студентом сейчас говорил. И не с экс-бюриком, который эти самые сардельки в имперские структуры поставляет. На том конце провода был вполне успешный и реальный предприниматель.

Ещё я не упомянул Ярославль. Опять же, не было нужды. Блосов знал, что произошло. И наверняка видел стрим Арины. Хайп-машина, которую мы запустили, перемолола репутацию губернатора в фарш и заставила его отступить. Могу поспорить — он с первых же секунд подумал о том, что произойдёт, если именно его компания станет причиной наших глобальных проблем

Осип Маркович молчал секунд десять. Тяжело дышал в трубку. Считал, видимо.

— Знаете что, — произнёс он наконец. — Давайте я вам кое-что расскажу.

Оказалось, что проблемы «Северного Терминала» начались задолго до появления Сорка на пороге склада. Компания переживала внутренний кризис — попытку рейдерского захвата и саботаж на производстве. Кто-то сливал данные конкурентам. Старый персонал постепенно рассасывался. Менеджер склада, что выпрыгнул в окно от одного вида даргов, работал всего второй месяц. Охрана, которая разбежалась — набрана через аутсорс, без проверки.

— Всё пошло не так с самого начала, — закончил Блосов. — Только совсем не так, как вам кажется со стороны. Склад был проблемным звеном ещё до того, как ваш сотрудник туда заехал.

Пожалуй, я впервые слышал, как крупный бизнесмен с такой лёгкостью признавал собственные провалы. Многие юлят, перекладывают ответственность и обещают засудить до седьмого колена. Этот — нет. Случилось — значит нужно из этого выжать максимум. Или хотя бы минимизировать потери.

Мы думали в схожем ключи. Что заметно упрощало переговоры. Которые, надо сказать, не заняли слишком много времени.

— И ещё одно, господин Белый,- голос Блосок чуть изменился. — Скажите вашим… актёрам. Пусть больше не кормят полицейских с рук. Это выглядит двусмысленно.

— Учтём, — от смеха я удержался с громадным трудом. — Прямо сейчас им и наберу.

Я нажал отбой. Посмотрел на Арину, которая слушала весь разговор, стоя рядом и записывая ключевые моменты в свой планшет.

— Ну? — спросила блонда.

— Спонсорский контракт. Четыре фуры продовольствия бонусом. Эксклюзивная интеграция, — посмотрел я на неё. — И пятьдесят тысяч сверху.

На самом деле я не собирался просить денег. Было достаточно и того, что компания отзовёт все претензии и публично заявит об отсутствии проблем. Никто ведь не пострадал — все действия полиции базировались на оцеке ситуации со стороны «Северного Терминала».

Блосов оказался человеком слова. Через десять минут после разговора на их сайте уже появилось заявление о начале сотрудничества с реалити-шоу «Культурный дарг». А ситуация со складом объяснялась нестыковкой внутри самой компании.

Ответ с нашей стороны последовал незамедлительно. Его мы смогли наблюдать в прямом эфире всё того же местного канала, который продолжал трансляцию.

Выглядело всё достаточно эпично, на самом деле. Из темноты вышли дарги. Они несли четыре тяжёлых доспеха — бережно, на вытянутых руках. Вынесли, не обращая никакого внимания на множество полицейских вокруг и спокойно потопали себе назад.

Питание им Сорк вырубил одновременно с тем, как вскрыл доспехи. Так что мундиров забирали их коллеги.

Которые, к слову, практически сразу принялись грузиться в машины. Без сирен с мигалками и в целом, лишнего пафоса. Похоже у кого-то среди их руководителей оказалось достаточно мозгов, чтобы отдать нужный приказ.

Разумеется, это снова попало в новости. Региональные подхватили первыми — «Инцидент на складе оказался рекламной акцией». Имперские — через полчаса, с акцентом на абсурдность: «Реалити-шоу случайно спровоцировало полицейскую операцию в Мурманске». Мой любимый заголовок — «Сардельки раздора — как гоблин в костюме остановил спецназ».

— Победили, — констатировал Пикс, глядя в экран. — Шеф, это монструозно. Ты только что легализовал грабёж века.

— Не грабёж, — я потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Агрессивный маркетинг.

Сорк вернулся через три часа. Первым в ворота въехало багги — та самая конструкция из труб и корабельной стали, с черепом лося на капоте и кузовом, набитым орущими даргами.

Следом Сорк верхом на Геоше. В руке — надкусанная жареная сарделька, из седельной сумки торчит папка с какими-то бумагами. Гоблин выглядел так, словно только что выиграл дело в имперском суде.

За багги, рыча дизелями и сверкая хромом, во двор вползли фуры. Здоровенные белые рефрижераторы с логотипом «Северный Терминал». Они едва протиснулись в ворота, заполнив собой почти всё свободное пространство двора. Водители, обычные мужики в форменных куртках, смотрели перед собой с выражением «мне слишком мало за это платят».

Толпа даргов взревела. Для тех, кто привык считать еду стратегическим ресурсом, вид четырёх гружёных фур оказался чем-то сакральным..

Двери распахнулись. Оттуда повалил морозный пар и запах копчёностей. Ящики и коробки, паллеты в плёнке. Сардельки и сосиски. Колбаса с пельменями. Вяленое мясо. Консервы. Каждая фура забита под потолок.

— Разгружай! — скомандовал Хорг, который, несмотря на рану, вышел встречать конвой. — И костры! Больше огня! Сегодня пируем!

Сорк спрыгнул с косули и двинулся ко мне, поправляя свой пиджак, который стырил у кого-то ещё в подземном городе.

— Докладываю, — гоблин протянул мне папку. — Контракт подписан. Товар принят по накладной как «рекламные образцы». Экономия бюджета — стопроцентная.

— В следующий раз я тебя академию Совалова отправлю охранять, — вздохнул я, опустив взгляд на гоблина. — На месяцок.

— Ну ты чё, шеф? — сразу же сменил тон коротышка. — Всё же норм вышло. Сарделек вон притаранили. Там щас две фуры с пивом ещё будут. Бонус от партнёров.

В воротах и правда показалась ещё одна машина. Мне же оставалось лишь вздохнуть. Естественно, ему бы стоило оборвать уши. Однако проделывать это прямо сейчас, перед толпой даргов, казалось не самой лучшей идеей.

Пир начался почти сразу. Зашипели вскрываемые банки. Затрещали ящики из которых извлекали сардельки.

Гоша тоже ухватил одну банку. Открыв, опустошил её за несколько глотков. Рванул к Геоше, тут же взлетев в седло. Направил её вперёд. Выпрямился в полный рост — во все свои семьдесят сантиметров. Чуть присел. Снова прыгнул.

В этот раз приземлился прямо на кузов одной из фур. Чуть не соскользнул — каким-то чудом удержался на месте. Потом полез дальше и выше. В конце концов вылез на крышу. Встал.

— Внимание! — заорал Гоша, перекрывая шум толпы. — Сегодня вечером! Здесь! На этой площади! Я, Гоша, Гоблин Апокалипсиса, Повелитель Ящеров и Гроза Неба, покажу вам лично! Что значит! Быть! Настоящим! Щенком! Косули!