Фальшивый муж для мамы Снегурочки

Глава 14

— Памперсы вам какие? — интересуется милая продавщица, глядя на меня с неприкрытым любопытством. Наверняка думает, кто польстился на огра с растрепанной бородой и безумным взглядом? Никто милая. Просто огр дебил, и теперь будет хлебать полной ложкой проблемы. Потому что спасти то чужую жену и ребенка я спас, а вот что делать дальше даже в душе не... представляю. Сказать ей правду? И что? Она не поверит мне. Еще и виноватым останусь. Вспомнит все сама? Снова не поверит мне и нас с Вовкой возненавидит, а для моего сына это будет трагедией. Мы ведь фактически ее похитили. Ее и малышку. И мужа она своего любит и поверит ему быстрее чем не пойми кому. Скорее всего. И пойди потом докажи, что ты не верблюд. И что не выкуп требовал, а спасал их жизни. Черт, куда ни кинь, везде клин.

О, да, я супер герой с дырой в башке, пока только воображаемой. Но на горизонте вполне себе маячит реальное отверстие в моей тупой черепушке, калибра эдак третьего. Потому что, когда муж Снегурочки все таки нас отыщет, а это лишь дело времени, церемониться он не станет.

— Молодой человек, так какие? — В смысле какие? Чтобы младенец не протекал, — ха, судя по взгляду девчонка начинает подозревать во мне буйнопомешанного. И она не так уж далека от истины. Сейчас вызовет охрану и сдадут милого парня Тиму в руки добрых докторов. — Вы, наверное впервые папой стали, — улыбается девка. Папой, боже, да я... Папой я стал давно, а вот идиотом ушастым буквально на днях. В тот самый момент, когда Тамара Леднева, наследница миллиардов, родила мне в руки красное дитя тьмы. Точно, я даже дату и время запомнил. — Это нормально нервничать и не знать элементарных вещей. Малыш какой у вас...

— В смысле? Это... ну сантиметров примерно... Так погодите, вы про какого малыша спрашиваете? — рычу я, густо краснея под бородой. Девчонка теперь с жалостью на меня поглядывает. Похоже крышу то срывает не только у женщин в родах. — Господи, все мужики что ли такие? Вы о чем то, кроме эго своего думаете? Я говорю ребеночек у вас какого возраста, весит сколько? Мальчик, девочка? Есть трусиками памперсы, с картинками модными, они чуть дороже. Есть простые на липучках, есть многоразовые, но в них надо вкладыши специальные покупать. — Такая вот, — развожу я руки в стороны, показывая рост хрупкой девочки малышки, которую, пока ее матери подал, боялся раздавить ненароком. А потом, когда Снегурочка начала ее кормить при мне... Сбежал я, еле ноги унес. Не знал куда глаза деть, когда кроха обхватила губешками сосок Снегурочки. Это кошмар какой-то. Ужас нескончаемый. И я бы и домой не вернулся, но там ждут вот это все барахло с липучками, картинками и прочей фанаберией. — Примерно. Плюс-минус. Легкая и орет. Зубов нет. Нос морщит смешно. И на лобике пятно розовое, доктор сказал, что ее когда мать рожала, тужилась неправильно... - Тогда возьмите самые простые памперсы, самого маленького размера? Теперь прокладки. Сколько капель?

— Вы же не заставите меня показывать примерный размер? — обморочно шепчу я, представив инсталляцию “Тимофей показывает размер...”. О. боже.

— Избавьте меня, пожалуйста, от сего действа. Такого я боюсь не переживу, — хмыкает, видимо, ко всему привыкшая продавщица. — Но вы еще не самый отбитый папаша. Так что...

Из магазина я вывалился, похожий на грешника проползшего на карачках все круги ада. Соски, оказывается, бывают ортопедические, резиновые, силиконовые и облегченные. Да я машину выбирал легче, чем стерилизатор для бутылочек и подушку для родивших женщин. Да я жену так не выбирал, что уж. А я ведь был плохим отцом и мужем. Теперь я это осознаю, но вернуть прошлое невозможно. Когда родился Вовка, я переселился на работу. Буквально жил там. Бежал от детского плача, нытья Ленки, колик, зубок, прочих радостей родительства, оправдывая себя тем, что я мужик и добытчик, а не нянька. Героем Ленкиного романа, как я теперь осознаю, я не был никогда. Она приехала из своего Зажопинска и просто пыталась зацепиться в большом городе, посредством замужества. Подвернулся я. Для нас обоих брак был игрой, и Вовку мы родили, потому что так было надо. Только вот я очень быстро понял, что такое ответственность, а у Ленки материнский инстинкт так и остался в дремлющем состоянии. Дураком я был, а не мужиком. Видно так меня вселенная решила наказать, подкинув под колеса дурочку снегурочку. Черт, черт, черт. В этом гребаном списке еще миллион пунктов. А дома... Дома меня ждет полное непонимание, что делать, женщина, считающая себя моей женой, крошечная чужая дочь, которую я самый первым взял на руки и сын фантазер, верящий в страшную сказку. Это не ад даже, что-то более омерзительное и ужасное. Телефон в кармане начинает вибрировать неожиданно — Тимыч, ты не офигел? — Степа рвет и мечет. Твою мать, я снова забыл отправить ему коды программы. — Нас скоро порвут на флажки. Я понимаю, конечно, что у тебя семейная драма. Но... — Степ, где продают молокоотсосы? — перебиваю я пышущего праведным гневом друга детства. —Чего? — Ну, молокоотсосы. Думаешь электрический лучше, или ручной? Дилемма у меня. — Тимыч, ты в порядке? Я тебе о работе, а ты... Зачем тебе доильный аппарат для баб? Ты же не... — Поэтому ты до сих пор не женат, — я морщусь. Слово "баба" раздражает почему-то безмерно. — Ни разу не пробовал называть женщину женщиной? — Сути это не меняет, братан. Где ты, я приеду. Я так понимаю у нас проблемы?

— Не у нас, Степа. У меня. И это не проблемы. Это... Не лезь, в общем, не твои это дела. Буду выгребать сам. Отпуск мне оформи за свой счет. И, сделай одолжение, если меня искать будут, скажи, что я уехал. На Занзибар скажи, там примкнул к стае обезьян и одичал.

— Я знал, что ты придурок, Тим, но, чтоб настолько. Я приеду сегодня. Нет у нас с тобой разных проблем. Ты так мне сказал, кажется, когда в четвертом классе отбил меня у Паши Сало, который из меня вытрясал мелочь.

— Когда он тебя тряс подняв за ноги, я думал со смеху сдохну, — фыркаю я, вспомнив мелкого Степку, которого только ленивый не задирал. — Степа, давай без геройств.

— Да пошел ты, — хмыкнул мой лучший друг и отключился. Он приедет, я знаю точно. Надо срочно все докупить и ехать домой, к детям и жене. Чужой жене.