Фальшивый муж для мамы Снегурочки

Глава 31

Тамара Леднева (Ларцева)

Я — Лена. Так меня зовут. Это абсолютно точно. Мой муж меня любит и не станет лгать. Тим не такой. И документы... У нас есть свидетельство о браке, и фотографии, и прошлое. Прошлое? Я его не помню. Тим мое настоящее и будущее. Он никогда меня не обманет.

Дотрагиваюсь пальцами до серебристой поверхности зеркала.

Я — это я. Мои губы, и не мои, потому что судя по всему они подвергались процедурам красоты. Но сейчас неухоженные и потрескавшиеся, от поцелуев на морозе. Улыбаюсь, вспоминая моменты нежности. И даже тонкая боль в трещинках кожи приятна. И нос мой, но какой-то чересчур ровный. А шрам на скуле... Маленький. Почти незаметный, последствие моего детского падения. Я помню. Было больно прибольно. И мама дула мне на рану. И приговаривала “У кошки боли, у собачки боли”. А я рыдала еще громче, потому что страшно не хотела, чтобы у несчастных кошки с собачкой что-то болело. Это я помню, а вот лица маминого, ее голоса... Они словно смазанные и стертые звучат у меня в голове.

Я — Лена. Лена. Лена. Это абсолютно точно. Это моя жизнь, в которой мне хорошо. И я люблю... Я люблю мою семью: мужа, сына, маленькую принцессу, со сказочным именем Настенька. Это поворяю как мантру. И верю. Верю.

— Мама, там в дверь звонят. Ты только обязательно спроси кто там? И в глазок посмотри, я пока не достаю. А то папа будет сердиться. Он вообще не разрешает никому дверь открывать, только Глаше. Но ты то взрослая.

Вовка взволнован и напряжен. Треплю его по растрепанной макушке, наслаждаясь прикосновением к теплому солнышку. Конечно он мой. Иначе и быть не может. Даже родинка за ушком как у меня.

Конечно я нарушаю все правила, под недовольное сопение Вовки. Наверное это Тим вернулся с работы. Просто забыл ключи. Наверное опять с маленьким трогательным букетом крошечных белых подснежников. Где он их берет одному богу ведомо. Никого мы не ждем больше. Странное у нас прошлое. Ни подруг. Ни знакомых. Тетя Глаша иногда заходит, доктор Сема забегает на огонек, да Степан с очередной своей пассией, которые у него сменяются как стекляшки в калейдоскопе. А у меня не было подруг? Я вдруг это сейчас очень остро осознаю.

— Мама, не надо...

Я бездумно распахиваю дверь. Улыбаюсь, в предвкушении поцелуя от любимого мужа. Он снова меня чмокнет в нос, звонко и щекотно, что аж чихнуть захочется. И я буду счастливее всех на свете.

Я дура, конечно. Прав мой умный и серьезный сын. На пороге стоит не Тим. Незнакомый мужчина, похожий на Нушрока из сказки, которую мы посмотрели недавно с моим мальчиком. Крючконосый, высокий, сухой. Он улыбается, но мне от чего-то не по себе.

— Ой, — тихонечко вздыхает за моей спиной Вовка. Что его так напугало?

— Здравствуйте, дорогая. Очень рад видеть вас в таком прекрасном состоянии, — хмыкнул пришелец и отодвинув меня, зашел в квартиру. Я аж обмерла от такой наглости. — Я к Тимофею. Подожду его. Надо нам обкашлять кое-какие делишки. Угостите чаем?

— Уходи, дядька злой, — насупился Вовка, сжал крошечные кулачки и встал передо мной, будто стараясь закрыть телом.

— Вовочка, солнышко, нельзя так, это папин знакомый. Грубить взрослым... — пролепетала я. Да, мне сейчас страшно стало. Я посмотрела на бледное личико сына, услышала тихий писк из детской. Мужчина ухмыльнулся и пошел по-хозяйски в наш дом, который я считала крепостью. Боже, какая я дура. А Вовка умничка, и я его не послушала. Я пошла за незнакомцем, словно дудочник за крысоловом.

— Он плохой. Слышишь, — звонко выкрикнул мой мальчик. Хищник остановился, принюхался, медленно обернулся. Вовка напрягся, сжался, когда прямо в него упёрся прищуренный взгляд мужчины. Я приготовилась защищать свое сокровище. Да, страх улетучился, появилась угрюмая решимость.

— Хорошие у вас защитники, хм... Лена. Вам очень повезло. И мне, — вдруг улыбнулся страшный гость. — Молодец, пацан. Женщин надо защищать. Фантазировать тоже прекрасно. Только они иногда бывают опасными, фантазии.

— Она мама моя, ясно? — мой мальчик, мой храбрец, мое счастье.

— Я не поняла, вы моему сыну угрожаете? — зашипела я. Еще немного и я сорвусь с катушек. Это мой дом. И это моя территория. — Я полицию вызову.

— Ну... Не бойся, я с миром пришел. Мне просто папа его нужен, разговор есть. Дорогая, я подожду Тимофея? Можно в кухне, я не гордый. Кофейку бы выпил с капелькой коньяка. Давление шалит, знаете ли. А вам бы расслабиться. Не посягаю я на мальчика. Да и полиция нам ни к чему. А ты, малыш... Мы с твоим папой теперь дружим.

— Мой папа не станет с такими дружить, — прошептал Вовка, как то не очень уверенно. — Вы только с козлами дружите. И хороших людей уничтожаете. Я слышал.

— Кто вы такой? — я его видела. Я его знаю, абсолютно точно. И пришел он по мою душу. Вовка напуган, а у меня в груди колотится сердце так, что я, кажется глохну. Я понимаю, что не боюсь гостя, потому что... Почему?

— Друг. Я друг Тимофея, и ваш. Мальчик просто напуган, это не страшно. Тебя ведь Вова зовут? Ты молодец, Вова. Но подслушиваешь когда, анализируй. И делай все не так явственно, чтобы тебя дядьки злые не могли срисовать сразу. А с шапочкой ты хорошо придумал, — он смотрит на моего сына, в глазах хищных ни грана злости, веселье какое-то темное. Этот мужчина... Он словно высасывает счастье из атмосферы. И это очень неприятно и страшно.

— Я вас знаю?

— Когда-то знала. Я тебя вот такой же, — кивает он на Вовку, который растерянно осматривается по сторонам, будто думает, чем бы потяжелее треснуть нахального пришельца. По крайней мере сейчас он очень похож на своего отца, который наверняка бы уже выкинул из нашего дома проблему. — на руках нянькал. А ты бы, девочка, подошла к малышке. Плачет она, не слышишь что ли? Да не боись, не свистну я ваши богатства. Я, знаешь, перерос уже этот период. Руки не те уже. И мальчонку с собой прихвати, а то он меня как бы не пришил тут. Вырастет, толк будет с парня. У него взгляд решалы, помяни мое слово.

Он прав. Мне надо к дочери. Я Вовку за руку хватаю, боюсь оставлять его с этим странным знакомым незнакомцем. А еще я точно знаю, у него есть ответы на все мои вопросы. Он сам дьявол, даже внешне. И тут он появился неспроста.

Выскакиваю в прихожую и просто врезаюсь в Тима, который подхватывает меня на руки. От него морозом пахнет, и борода в снежинках. И он довольный, но видит мое лицо и меняется мгновенно.

— Тапа, там. Там этот. Ну из ресторана. Плохой. Который хотел... — частит Вовка, и я вижу, как бледность заливает лицо моего мужа. — папа, он же... Он пришел чтобы их...

— Идите к Настюшке, я разберусь, — прорычал Тим и почти бегом бросился в кухню.

— Чип там, пап. Врежь ему, гаду такому, — выкрикнул в спину отцу мой мальчик. Да что происходит?

— Иди к дочери, Лена, — улыбка Тима меня успокаивает. Он остановился резко, и мне кажется расслабился, услышав, кто нас посетил. Странно. Повернулся ко мне. Я за ним, как за каменной стеной. Он мой, а я его. Это предопределено кем-то свыше. Я в этом уверена. Но ведь я могу и ошибаться, и это страшно пугает. Я доверяю человеку, которого совсем не помню и почти не знаю. — Послушай, я никому и никогда не позволю вас обидеть. Ты слышишь?

— Да.

— Веришь? — он смотрит мне прямо в глаза.

— Хочу верить, — шепчу я, глядя, как Тим идет в сторону кухни. — Но этот человек... Он принес в наш дом что-то страшное. Я это чувствую. А еще...

“Тома. Тамара. Чип, останови ее”