Фальшивый муж для мамы Снегурочки

Глава 35

Тамара Леднева (Ларцева)

— А вот сейчас мы сменим памперс, папа приедет и повезет нас к доктору. — напеваю я, застегивая липучки подгузника на кругленьком пузике моей девочки. Самой красивой на свете малышке. Она улыбается, показывая беззубые десенки и мое сердце от нежности заходится. А ведь я даже не помню, как ее родила. Только боль и темноту помню и что тесно было. Но, скорее всего, это снова мои фантазии.

— Гу, — супит носик Настенька, и все мои думы отходят на задний план. Она выросла, моя девочка, округлилась и стала восхитительной. Ей явно не хватает Вовки сейчас, который не отходит ни на шаг от сестренки. Вовка... Какая-то странная тревога стягивает грудь.

— А давай позвоним братишке, — шепчу, уже набирая номер сына. Слушаю длинные гудки, чувствую приближение паники. Он же в бассейне, ну какая я дура. Ребенок плавает, конечно телефон оставил в раздевалке. Накручиваю себя.

Подхватываю доченьку на руки. Она начинает кукситься. Памперс чистый, значит пора ее кормить.

Повседневные, уже привычные дела немного отвлекают меня от непонятной тревоги. Бутылочку после кормления мою, сую в стерилизатор. Сытая малышка увлеченно гулит в своем шезлонге. Тима нет, что-то слишком долго.

Вздрагиваю, услышав скрежет ключа в замке. Ну, наконец-то. Даже взгляд на часы бросаю, прежде чем поспешить навстречу любимому мужу. Настеньку прижимаю к себе. Одну не хочу ее даже на минуту оставлять.

— Ты где так до... — слова застревают в горле противным колючками.

— Ты кто такая? — интересуется стоящая на пороге женщина. Красивая, но какая-то искусственная. Слишком кукольная у нее внешность. И щеки, будто фарфоровые, покрыты легким румянцем. Она губы кривит так, словно брезгливо. Это моя тезка. Ее зовут Лена. И у нее есть ключ от нашей квартиры, Тим дал ключ своей любовнице. А это значит...

— Тот же вопрос. Что вы делаете в моем доме? — мой голос дает позорного петуха, Настенька всхлипывает испуганно. Я напугала дочь из-за этой ведьмы. Это мой дом.

— В твоем? — ползет вверх идеальная бровка. В сравнении с этой снежной королевой кажусь себе замарашкой. Я совсем себя запустила. Но дети для меня важнее всего на свете. Вот подрастут, тогда... Боже. О чем я думаю. Она пришла. Она пришла к Тиму. Ревность ослепляет, сводит с ума. Я ревную моего мужа к этой стерве, так, что хочется орать. И если бы не Настенька, готовая зареветь каждую секунду, я бы наверное двинула в рукопашную и вышибла эту дрянь из моего мира. Дожила, блин... — Интересно, когда эта халупа вдруг стала вашей, девушка? Вообще-то...

— Вообще-то, Тим мой муж. И мы живем с ним здесь. А вот ты какого черта лезешь в чужую семью?

— Восхитительно. Ошеломительно, — ведьма хлопает в ладоши, хихикает издевательски и притворно. Но глаза ее остаются колкими и злыми. Боже, что в ней нашел Тимофей? Неужели ему вот это вот нравится. Жеманная кривляка, у которой нет ни грана морали. И она... Я впиваюсь взглядом в живот чертовой моей тезки. Он еще небольшой, но уже заметный. Черт... — А я думала Тим в разводе. А оно вон чего? Жена значит?

— Уходите, и ключ оставьте на комоде, — я устала. Выдыхаю рвано слова, борясь с дурнотой. Как же я страшно устала.

— Слушай, а я ведь тебя где-то видела, — чертовка теперь смотрит на меня задумчиво. Даже губу закусила. Мне неприятно до мурашек. Противное предчувствие беды скручивает тело с новой силой. — Очень интересно. Ну хорошо, жена Тима, ухожу. Кстати, наш Тимоша всегда был затейником.

Слово наш режет меня, словно тысяча ножей. Дышать становится нечем.

Ключ с грохотом падает на столешницу и Настя наконец то разражается оглушительным плачем, который явно раздражает женщину, пришедшую в мой дом без приглашения.

— Лена, вы готовы? Что с Настюшкой? Чем опять недовольна наша... — Тим заходит в квартиру спиной. Странно. Оборачивается, и замолкает на полуслове. Я вижу в его руках огромный букет, сердце трепещет в груди. Главное не зарыдать сейчас. Я его люблю. Я ему верю. Я...

— Лена, класс, — хмыкает незваная гостья. Лицо Тимофея надо бы видеть. На нем злость и растерянность. И букет сейчас выглядит в этом театре абсурда странно и чужеродно. — Неужели мне подарки?

— Какого черта ты тут делаешь? — рычит мой муж. Он зол, аж щеками покраснел. Кажется сейчас схватит за шкирку ледяную бабу и выставит за дверь.

— Вот, пришла проведать моего...

— Мы, кажется уже этот вопрос решили. Ты получила очень много денег и подписала документ об отказе. Так что...

Господи, о чем это они? Я растерянно смотрю на Тимофея. Не понимаю ни черта. Настя заливается плачем. Я качаю ее как автоматическая люлька. Что-то важное я пропускаю, упускаю. Что-то...

— Ой, не ори. Успокойся. Я сейчас уйду. Уже собиралась. Кстати, жена у тебя интересная, Тимоша, — подмигивает чужая женщина моему мужчине. — Ты ее береги, свою дорогую. Она ведь дорогая?

Я выдыхаю только тогда, когда дверь за ведьмой захлопывается. И малышка в моих руках успокаивается сразу. Тим растерянно на меня смотрит, словно извиняется, но молча.

— Лена, я...

— Я знаю. Ты мой. Только мой. Просто объясни мне...

— Она хотела попрощаться, — дергается щека у Тима. Он врет мне. Она не к нему приходила. А к кому? Ну не к Вовке же? — Это тебе. И вот...

Мне в ладонь ложится маленький футляр. Кольцо. Тоненькое, украшенное крошечными белыми камушками. Я аж рот открываю, рассматривая с восторгом не очень дорогое украшение. Самое дорогое на свете.

— Это...?

— Обручальное кольцо. Ты свое посеяла, растеряша.

— Мы же развелись, Тим? Поэтому у меня не было кольца? Она сказала...

— Ты моя жена. Это единственная истина. А теперь собираемся. У нас времени всего ничего. Надо успеть Вовку с плавания забрать и к доктору. Не успеем, придется записываться по новой. А у него очередь на неделю вперед. — Надень мне кольцо, — я улыбаюсь. Стальной обруч, стягивавший мою душу, расслабляет свой смертельный захват. Но что-то все равно не дает мне покоя.

Предчувствие какой-то невероятной катастрофы. Хотя, я наверное, просто надумала себе. От стресса в голову лезут всякие глупости. Да, я испугалась, что Тим выбрал ее. Я чертовски испугалась. А теперь... Теперь я чувствую, что я болтаюсь между небом и землей. И что-то происходит вокруг абсолютно мне непонятное. И это пугает и не позволяет мне просто жить.