Фальшивый муж для мамы Снегурочки

Глава 6

— Мальчик, ты что тут делаешь? — симпатичная медсестра, притворно нахмурившись, посмотрела на прилипшего к стеклу, за которым стояли кроватки с новорожденными, Вовку, но не выдержала и улыбнулась. Мальчик расплылся в ответной улыбке и зарумянился щечками.

— Там где-то моя сестренка. Ну, наверное, — тихо сказал ребенок, и снова отвернулся к окошку, отделяющему его от детского отделения. — Она вчера родилась.

— Ты тут один?

— Нет, папа ко врачу пошел, а мне велел сидеть у кабинета и его ждать. Но я не послушался. Хотя обычно я всегда делаю так, как говорит папа.

— Я тебя понимаю, — потрепала его по вихрастой головке женщина. — Мне бы тоже было ужасно интересно. Но все же, папу надо слушать. Пойдем, я тебя отведу обратно, пока он не перепугался, что ты пропал и не начал переживать.

Вовка послушно пошел за медсестрой, улыбаясь своим мыслям. Добрый волшебник все таки существует. Хоть мальчишки в школе его обсмеяли за то, что он верит в Деда Мороза. И он был почти уверен, что узнал в одной из малышек крошечную Снегурочку, которую вчера спас его папа. Самый храбрый и лучший папа на свете.

— Он нас обоих любить будет. И дома будет чаще. И тоже станет счастливым, — украдкой шепнул мальчик, кинув прощальный взгляд на крошку, спящую в детской кроватке прямо у самого окна, очень маленькую, смешную и курносую, — потому что наш папа супер герой.

Тимофей Морозов

— Если это шутка, то она дурная, — поморщился я, глядя на замершего напротив доктора. Глаза у него сегодня были еще краснее чем в первую нашу встречу, да и вообще, мужик выглядел взбудораженным и помятым.

— К сожалению не шутка. Слушайте, в полицию я заявил. Женщину никто не ищет, по крайней мере через их ведомство. По сути, она фантом. Через три дня я обязан ее или выписать вместе с малышкой, или... По всем показаниям и правилам, я должен буду отправить мать в психиатрическое отделение, — нервно прокаркал врач, щелкая зажигалкой, которая никак не желала пламенеть.

— А девочка? — черт, ну вот зачем я снова сую голову в петлю? Проблем ведь не оберусь. Мне о сыне надо думать, который сидит в коридоре один. И о празднике с подарками. О работе, в конце концов. Сема не бросается обычно впустую словами. Да, я лучший у них в конторе, да у меня больше преференций, но...

— Девочка отправится сначала в приемник распределитель, потом, скорее всего в дом малютки. Если мать не придет в себя ее признают недееспособной, и если родственники новорожденной не объявятся и не заявят на нее права, малышку просто отдадут на усыновление, в лучшем случае. Но это очень долго и волокитно. Да и законодательно трудно, потому что мать у нее все таки есть. Так что вероятнее всего ребенок попадет в детский дом.

— Очень жаль, ноя то тут при чем? Если, да кабы... — я ни грамма не кривлю душой. Мне и вправду ужасно сейчас, сердце сжимают ледяные клещи. — Но от меня то вы чего хотите? Я этой женщине никто. Мимокрокодил. Не могу же я забрать ее, как бездомную собачку из приюта. Это абсурд какой-то.

— Вообще-то я совсем другого рода помощи от вас ожидал, — кривится доктор. Кабинет заполняется едким дымом, к моему горлу подскакивает тошнота. — На вашей визитке написано, что вы ай-ти специалист, разработчик систем безопасности. Может вы как то в интернете поищете информацию, думаю вам не составит труда... Есть же какие-то программы, ну по фото там... Я сам пробовал, но я вообще профан в этом деле. Жалко ведь и женщину и ребенка. Они такие...

— Слушай, доктор, давай на ты и начистоту. У меня своих проблем до задницы. Я с сыном не вижусь, растет как сорняк в поле. И сейчас он вон сидит один в коридоре. Ты не думаешь, что я и так слишком много сделал для незнакомки, которую на улице подобрал? И сегодня сюда приехал хрен его знает зачем, вместо того, чтобы с сыном развлекаться. Я не шпион и не хакер. У меня нет ни времени, ни сил на решение чужих проблем, — я говорю вроде бы правильные вещи, но сам в них не верю. Я это понимаю, и доктор тоже понимает. Завожусь, да. Потому что не знаю что делать. А я всегда злюсь, когда ощущаю собственное бессилие перед ситуацией.

— Ну что, ж тогда...

— Папа конечно поможет, — звонкий голосок Вовки заставляет меня вздрогнуть. Оборачиваюсь к двери, в которой стоит миловидная женщина в хирургической пижамке и держит за руку моего сына. — Правда же, пап? Ты же ведь герой?

— Это твой папа? — интересуется она у Вовки, тот лишь кивает и смотрит на меня так, что я понимаю, что проигрываю по всем фронтам. — Мальчик бродил по отделению, и забыл, в каком точно кабинете его папа. Ну вот. Оставляю вам ребенка. И все же присматривайте за ним, потому что здесь больница, женщины родившие, младенцы. Нехорошо, когда посторонние бесконтрольно...

— Спасибо, Люба, — перебивает добрую фею врач, сигарету он гасит, понимает, что мальчику вредно дышать дымом. — Простите, Тимофей. Я не вправе...

— Я помогу, — вздыхаю я, не сводя глаз с моего маленького мальчика.

— Только нужно правильное фото сделать, да пап? А для этого нам надо навестить тетеньку. Мы не будем долго. А я тоже хочу познакомиться с той, кого папа спас, — возбужденно частит Вовка. Надо же, что это с ним? Обычно он более спокоен. А сейчас аж подрагивает от возбуждения. — Па, ну скажи же надо фото. А у папы на телефоне камера крутая. Он мне такой же обещал. Но мне не надо, я просто хочу на малышку посмотреть.

— Ну пойдемте тогда, — хмыкает врач. И мы идем. Я, словно мне гири к ногам привязали пудовые, Вовка подскакивая, и кажется едва сдерживается чтобы не побежать. Что я творю, или вытворяю?

Она полусидит на кровати, и теперь я могу рассмотреть ту, которая ворвалась в мою размеренную жизнь со вьюгой и кучей проблем. Красивая, даже слишком. Нос прямой. Губы естественные, но пухлые и чуть подветренные, бледные щеки, высокие скулы. Эта женщина похожа на снежную королеву. И взгляд у нее прямой и чуть надменный. Ей страшно не идет эта дурацкая казенная сорочка. И белокурые локоны, спадающие по плечам, кажутся жидким золотом. Она не помнит себя. И меня, наверняка не помнит, так сказал врач. Малышка в руках матери молчит и сопит смешно. Явно сытая и довольная жизнью. И в мое сердце впивается ледяная игла даже не жалости, а какой-то сверхъестественной тоски.

— Вы кто? — тихий голос звучит твердо и властно. Странно, что ее не ищут. Так могут говорить только люди, знающие и чувствующие силу. — Доктор, кто эти люди?

— Мама, ты просто Снегурочка, — Вовка смотрит на незнакомку с восторгом, аж рот открыл. Ну я ему устрою. — Красивенная. Пап, скажи. И малышка. Пап, моя мечта же сбудется, правда? А я Вовка. Ты просто не помнишь, потому что заколдованная была А теперь тебе надо влюбиться в папу.

— Это что...? Доктор. Мои родные? Вы их нашли? Мама? Господи, я... Это какой-то абсурд. У меня не можетм быть... Боже...

Доктор молчит, онемел бедолага. Я его, кстати, сейчас очень хорошо понимаю. Я сам в шоке и обалдении. Слова не могу выдавить.

— Мы сами нашлись, — радостно лыбится Вовка. Я его накажу. Честно. Надеру уши. Вот только немного в себя приду. — Можно я посмотрю сестренку? Можно? Мама Снегурочка. Я знал, что тебя найду. Точно знал сегодня.

Я наконец отмираю, хватаю этого балбеса за руку, тащу к выходу, не оглядываясь на опупевшую от чудесных новостей бабенку.

— Простите. Он просто мальчик маленький, — бросаю на ходу в растерянное лицо красавиц. — Ты что творишь? — шиплю, как раскалившийся самовар уже почти реыкщему сыну. — Ты понимаешь, что эта женщина...

— Наша мама. Она наша. Никому же не нужна больше. Ее не ищут, я слышал. А нам нужна она, и малышка нужна. И она точно такая, как я загадал. Ну давай ее заберем. Места у нас много. Это же лучше, чем ее в дурдом отдадут? И сестренку мою обижать будут. Ну пап. Ты же герой. Ты же сказал, что защитишь всех. Что поможешь им.

— Вов, она человек. Не котенок, не псинка. И девочка эта... Ты понимаешь, что ты соврал? А если у нее найдутся родственники? Ты как будешь потом ей в глаза смотреть? Мы как будем?

— Ты герой же, папа. Добрый и настоящий.

— Герой я, блин, с дырой. Я ей обязательно помогу. Сделаю все, что в моих силах. Найду ее родных, чтобы она и ее дочь были счастливы. Вов, это чужая женщина, чужая девочка. Да приди ты в себя. Мы с тобой только друг у друга есть. А ей не нужны чужие мальчики.

— А если они не нужны никому? Ты что не видишь, это же она. Я ее загадал. Она Снегурочка. Самая красивая, и настоящая. Папа, ну очнись же, — уже кричит Вовка. Черт, что я натворил? Я снова муфлон.