Фальшивый муж для мамы Снегурочки

Глава 23

Руслан Ларцев — владелец концерна ЛЕД.

Как же все удачно сложилось.

Руслан наполнил бокал односолодывым, откинулся на спинку своего трона. Надо все сменить в этом проклятом поднебесном кабинете. Из панорамных окон которого как на ладони весь мегаполис. Вытравить даже запах его старого владельца. Секретаршу сменить и дать Даринке пинка под ее крепкий зад. Найти себе бабу подобающую статусу.

Нужно просто уже принять, что он теперь почти бог. Только вот тревога не отпускает, так и выкручивает душу. Слишком уж гладко все. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Руслан залпом осушил хрустальны бокал, ослабил галстучный узел, прежде чем звонок селектора заставил его наконец спуститься с небес на землю.

— К вам Чип, господин Ларцев, — прощебетал динамик голосом секретарши. Щека неприятно дернулась и заныла. Аж зубы заломило от предчувствия чего-то неминуемого.

— Впусти, — рявкнул новый хозяин концерна. Дверь открылась сразу. Решала не ждал приглашения никогда. И никогда не стучал.

— Осваиваешься? — хмыкнул Чип. Как показалось Русу издевательски и покровительственно. — Привыкаешь, значит. Это прекрасно, дорогой партнер. Неясно только, когда ты собираешься по долгам платить. Я выполнил свою часть сделки. Твоя жена похоронена, в могиле для неизвестных. Парадокс, правда? Тамара Леднева, дочь великого и ужасного, зарыли как Жучку дворовую.

— Чего ты хочешь? — поморщился Руслан. Ему концерт надоел, и голова отдалась болью.

— Должок, друг мой. Я хочу получить полный расчет, — оскалился решала. — А то что? — взгляд Руса стал непроглядным. Словно у демона из сериала, налился чернотой. — Что ты сделаешь? Чип, кто ты, а кто я теперь. Ты же понимаешь, что я могу тебя до земли согнуть. Вот прямо сейчас вызову безопасников, и пукалка твоя не поможет.

— Прекрасно. Отлично. Примерно этого я и ожидал. Ты стал взрослым. Маугли, — коротко хохотнул решала. Руслану стало до ужаса жутко. Показалось, что вот прямо сейчас над его головой зависла гильотина, готовая вот-вот сорваться. — Но, тебе все же придется со мной дружить. Я подстраховался. И в случае моей случайной кончины, все твое грязное белье вывалится наружу. Сразу, поверь. И знаешь, убийцам жены ведь наследство ее не светит. Это отягчающие обстоятельства. И крысам тоже ничего не достается, ты это учти, дорогой.

Руслан вздрогнул. Чип явно намекал на то, что, казалось, было погребено под хитрыми схемами. Неужели и тесть все знал? Знал, что он выводил огромные суммы, принадлежащие концерну в офшоры, заключал сомнительные сделки с подставными компаниями. По-русски говоря грабил хозяина, кормившего его с руки.

— Ну, ты же понял? — хмыкнул Чип и размеренно пошел к выходу. Не оглядываясь. У двери остановился, и так же глядя вперед, сказал тихо. — Жду твоего решения. Неделя у тебя.

Неделя. А что потом? Русу даже думать об этом не хотелось.

Он проводил взглядом высокую костлявую фигуру и чуть не взвыл от яростного бессилия.

Все, что казалось почти свершившимся, опасно накренилось и грозило погрести его под обломками чертовой империи Леднева. Этот старый хрыч даже после смерти не оставлял его в покое. Если члены совета директоров узнают о махинациях, это будет крах всего. ВСЕГО.

— Сука, — прорычал Ларцев, и с силой запустил бутылку дорогого пойла в дверь, за которой мгновение назад скрылась ходячая бомба с часовым механизмом. Нажал на кнопку селектора.

— Уборщицу мне пришли, — рявкнул Рус секретарше. Надо расслабиться. Срочно. Отвлечься, а после, на холодную голову, принять решение. — И машину вели подать ко входу. Охрану усилить.

Тамара Леднева (Ларцева)

— Тим, я не понимаю, к чему такая срочность? То на улицу тебя не вытащить было, а то прямо бегом бежать надо, как на пожар.

Я смотрю на мужа, который сегодня совсем не спокоен. Обычно он похож на скалу, которая способна разбить все проблемы собой. А сейчас...

— Ты же мечтала о прогулке семейной, что изменилось? — приподнимает он бровь, и тут же возвращается к экипировке коляски. Сумку набил так, будто мы не на часок идем в парк, а уезжаем на неделю на северный полюс.

— Что случилось, может скажешь? — вздыхаю я, прижимая к груди наполовину одетую Настюшку.

— Девочка вспотеет, потом на улице ее прихватит холодом. Вот и все.

Ну конечно, он просто заботливый... Не знаю кто. Не отец. Не отчим. Мужик, который принял чужого ребенка от собственной жены как называется? Благородный идальго? Черт, как же все непонятно.

— Папа, ты забыл термос, — появляется из кухни Вовка, одетый в болоньевые штанишки на помочах и смешной свитер, украшенный снеговичками. И меня отпускает странная иррациональная тревога, при виде моего мальчика. — И рукавички Снегурочкины. А куда мы пойдем? А там горка будет? А ледянки обе брать. Твою и мою? А маме Снегурочке дадим прокатиться? Весело будет.

— Куда уж веселее. — бубнит мой бородатый великан, раскладывая на диване Настюшкин мешок-комбинезон. — Кстати, дорогая, я заказал свидетельство о рождении малышки. Завтра готово будет. Надо поставить ее на учет в поликлинику. Я записал ее на свое имя, ты не против?

Я? Не против? Я не знаю, честно это или нет. Я вообще словно между небом и землей болтаюсь. Не знаю даже кто отец моей дочери. Настоящий отец. Но ведь если он до сих пор не объявился, значит мы ему не нужны?

— Тим, ты хорошо подумал? — шепчу, сбиваясь на сиплый свист. Что-то неправильное происходит, на уровне дремлющих моих воспоминаний. Моя дочь... — Это с твоей стороны... Послушай. Я не имею права..

— Она Анастасия Тимофеевна Морозова, Лена. Прости. Так надо.

— Кому надо?

— Всем, Лена. Нам всем. Тебе, малышке, мне, Вовке. Ты сменишь ей имя, когда вспомнишь все. Но пока, эта мера вынужденная.

Я ничего не понимаю, просто чувствую, как меня накрывает волна тяжелого раскаяния и благодарности к этому мужчине. Я была дурой, что предала его. Больше такой ошибки я не совершу никогда. Хотя, говорить никогда нельзя никогда. Сердце сжимается. Словно от предчувствия беды. Но я гоню прочь страх. Моя дочь будет счастливой. Мы все будем. Даже если ради этого мне придется навсегда забыть прошлое.

— Я никогда так не поступлю, — шепчу я. Тим берет малышку из моих рук, и она тут же перестает кряхтеть, замолкает, чувствуя присутствие своего бородатого ангела няня.

— Поживем, увидим, — хмыкает великан, с величайшими предосторожностями, запаковывающий крошечную девочку в меховой комбинезон. — Одевайся быстрее. У нас куча дел. Мы с Вовкой вынесем коляску на улицу, пока малышка не вспотела.

— Тим, скажи честно, что случилось сегодня?

— Честно?

— Да.

— Папа, я готов, — перебивает нас Вовка, радостный, разрумянившийся, затянутый шарфом до самых глаз. В его ручках две разноцветные ледянки, а в глазах океан радости.

— Идите уж, а то вспотеете, — я смеюсь, тут же забыв обор всех о сомнениях. Не тот человек Тим, чтобы врать.

— Все будет хорошо, — шепчет мне мой муж. МОЙ муж. — Одевайся теплее. Не хватало еще грудь застудить. И...

Он вдруг притягивает меня к себе. Находит губами мои губы. И чувствую себя свободной от страхов. Боли и всего дурного. Что можетбыть в этом мире.

— Я тебе верю, — счастливо шепчу я. — Слышишь?

Он молча разжимает объятия, молча кладет в коляску Настеньку.

— Папа все таки снова станет папой. А я говорил, что тебя найду, — хихикает тихонько Вовка. Интересно, что означают его слова? Так. Надо найти пуховый платок, чтобы укутать грудь.

Я открываю шкаф, встаю на цыпочки, дергаю кончик пуховой шали, засунутой на самую верхотуру. Что-то похожее на осенние листья веером разлетается по полу. На фото мой Тим и... Чужая женщина. И они счастливы, судя по взглядам. Женщина красивая, но ледяная. Это видно даже на снимках. Если я Снегурочка. Она снежная королева. Сердце ломает ребра. Я вспомнила. Я убегала от мужчины, который меня предал. Это не я предательница, это... Но ведь это же невозможно.

— Ма, ты чего так... — влетает в прихожую Вовка. Я как раз успеваю собрать и запихать на место все мерзкие доказательства неверности человека, которому я поверила, наверняка, снова. — Долго? Что там у тебя? Ты плачешь? Или таешь?

— Ничего, милый. Я почти готова, — улыбаюсь через силу. Я таю. Исчезаю. Пропадаю. Я должна вспомнить. Должна.