Фальшивый муж для мамы Снегурочки

Глава 30

Вкуса пищи Руслан не чувствовал. Любимые устрицы казались сегодня ему отвратительными и сопливыми. Да и пафосный ресторан раздражал вычурностью и назойливостью обслуги. Ларцев сделал глоток из бокала, поданного ему расторопным официантом и уставился на свою спутницу, вяло ковыряющуюся в тарелке с омаром. Жанна ее зовут. Он очень удивился, когда ему она позвонила, представилась подругой жены. Рус и не знал, что у Тамары подруги были. Хотя, эту дамочку он видел когда-то мельком, совершенно определенно. На свадьбе своей и видел, кажется.

— Как две капли воды, только... Тома бы никогда на себя не надела мерзкие тряпки. Баба была копия Тома, но дешевая, пронимаешь? Тряпки нищенские, но за ними не скрыть породу. А так... Взгляд, поворот головы, голос. Я бы если не знала, что... Что Тома погибла, подумала бы, что это она. В общем мне показалось, что я схожу с ума. У нее там дети с ней были. Мальчик и малыш в коляске. И она же... Она же была беременная, я посчитала примерно. Младенец как раз вот такой сейчас был бы. Руслан, послушай... — хныкнула баба, откинув от себя столовый прибор. Руслан поежился. Разговор, ради которого он приперся сюда, не пойми зачем, стал его напрягать. Ну на кой черт он приехал? Слушать стоны этой истерички? Томки нет, она умерла. Он отдал приказ похоронить ее как суку безродную. Он приказал, но сам то не видел тела... Не видел, мать его. Поверил на слово платному решале.

Руслан поиграл желваками, с грохотом поставил на стол бокал и резко поднялся, едва не уронив тяжелый стул. Устал. Он устал. Все идет не так как было должно. И ощущение, что кто-то просто дергает его за ниточки, играет. Но кто? Нет больше на свете такого человека, который мог бы ему помешать. Он кормит рыб на дне гребаного океана.

— Но с другой стороны, тело то Тамарино так и не нашли? — икнула холеная стерва. И в воздухе что-то загудело, словно лопнувшая струна. — Руслан...

— Это ты меня послушай. Тома погибла. Нет ее, поняла? Ни ее, ни ребенка. И языком не трепли, хоть память ее уважай. И мою тоже, — рявкнул Ларцев, борясь с ослепляющей яростью. Какого хрена эта дура пытается оживить призрака? Руслан сжал кулаки и твердым шагом пошел к выходу из ресторана, который стал казаться ему душным, на ходу доставая телефон из кармана.

— Чип, ты мне нужен. Срочно, — прорычал он в телефон.

Тимофей Морозов.

— Сумасшедшая какая-то, — улыбнулась Снегурочка, проводив взглядом незнакомку. — Тим, что с тобой?

— Все в порядке, — я смотрю в ее глаза, боясь увидеть в них ненависть или злость. Я боюсь, что этот взрыв из прошлого дал толчок воспоминаниям. Всего неделю назад я мечтал, чтобы она вспомнила себя, но сейчас... Я испугался. До чертиков испугался, что я ее могу потерять, вот прямо сейчас и здесь. Ее и малышку. А без них я уже не представляю наших с Вовкой жизней. Но ведь это не правильно и эгоистично. Эта женщина имеет право вернуть свой мир, вернуться в свой ареал обитания. Мы с ней чужие. Мы ей чужие. С чего я взял, что имею право на судьбы этих девочек? — Мы шли есть бургеры? — улыбаюсь, стараясь не показать бури, которая бушует в моей душе.

— Ура! Ура! — с личика моего сына исчезает выражение испуга. Черт, ничем хорошим не кончится вот это вот все. Я идиот круглый. Сыну ломаю психику. Нужно просто все рассказать Снегурочке. Это же просто, так просто. Блин, это чертовски сложно. Теперь практически невозможно. — Бургеры. И лимонад. Пап, мам, а можно мне с игрушкой? А можно я еще возьму пирожок.

— А я тоже хочу пирожок. С каплунами, я вот помню... — Лена обрывается на полуслове, словно захлебывается звуком. Смотрит на меня растеряннго, взгляд пустой. — Тим. Тим, мы были богатыми? Я прям запах чувствую, роскошный. И помню... Я в платье дорогом, свадьба. И ты рядом.

— Лена, — я хриплю, дотрагиваюсь да руки замершей на месте Снежной королевы. Она смотрит на меня и словно не видит, или не узнает. Крутит головой, и сейчас мне страшно, до одури. Замещенные воспоминания рано или поздно трансформируются в истинные. И это будет катастрофа. Вовкина, моя, ее.

— А та женщина меня Тамарой назвала? — выдыхает Снегурочка, и в ее взгляде вновь появляется осмысленность. — Глупость какая. Тим, что такое каплуны? Откуда вообще...?

— Ма, там с вишенкой только пирожки, — разрушает, повисшее в воздухе напряжение, Вовка. Черт, дурной затеей было притащиться в этот гребаный ТЦ. — С яблочками еще. А еще есть блинная. Мы с папой любим сладкие блинчики, они там такие вкусные.

— Здорово, срочно идем есть блины, — она снова Лена. Прижимает к себе Вовку, словно пытаясь укрыть от мира окружающего. У меня отлегает от сердца. Но ведь все это закончится рано или поздно. И закончится плохо.

— Нам надо поговорить, — хриплю я, глядя на сына, который уже убежал вперед, радостно подскакивая.

— Думаешь? — приподнимает бровь Снегурочка. — А стоит ли? Тим, пусть все будет так, как есть. Я не хочу, я боюсь...

— Чего ты боишься?

— Разговора. Мне хорошо и так.

— Но ведь ты даже не знаешь, что я хочу тебе рассказать.

— Я знаю одно, мне хорошо. И зовут меня Лена. И ты мой муж. И у меня прекрасные дети.

— А вдруг может быть лучше?

Она молчит. А я снова чувствую пустоту. И вся моя храбрость улетучивается. Ей не нужна правда. Мне нужна она. Все просто. Будь что будет. Оно это все будет потом. А пока...

— Так что ты сказать хотел, Тим?

— Ты моя, Снегурочка, — позорно хмыкаю я, прижимаю к себе эту сладкую женщину, целую в нос.

— А ты мне когда-нибудь скажешь, что любишь меня? — шепчет она мне в грудь.

— Когда нибудь, — черт, да я уже готов. Только вот, боюсь, что это не спасет меня, а разрушит до основания. Она вспоминает. И лишь дело времени то, что я ее потеряю. Мы с Вовкой снова лишимся того, что даже не наше.