Фальшивый муж для мамы Снегурочки

Глава 20

— Ты уверен, что это она? — Руслан поморщился, повел плечами, будто от холода передернувшись. Или от отвращения. Посмотрел на обшарпанную дверь городского МОРГа. Идти туда желания у него не было совсем. Чип ухмыльнулся. Собственно, такой реакции он и ожидал от труса и подонка Руслика.

— Абсолютно. Мать и ребенок погибли в автомобильной аварии. Тело женщины обгорело до неузнаваемости, но анализ ДНК, который по моей настоятельной просьбе, сделал не очень чистоплотный, коновал, показал сходство почти стопроцентное. И еще, там вещи, пойдем, опознаешь.

— Думаешь, я знаю все тряпки Томки? — дернул щекой новоиспеченный вдовец. — Ты уже все выяснил. Думаю нет нужды проверять. В конце концов точность в опознании дело и твоих интересов. Тем более, моя жена пропала без вести уже давно. Теперь только ждать. И это самое плохое. Ждать и догонять, самое отвратительное занятие.

Чип посмотрел вслед Руслану, вальяжно идущему к шикарному автомобилю. Быстро он освоился. Уже автопарк тестя начал использовать. Коллекционный спорткар, губа не дура. Решала нажал на кнопку автомобильной сигнализации. Неприметный черный седан приветливо мигнул фарами, приветствуя своего хозяина. Чип тяжело обвалился на водительское сиденье и достал из кармана мобильник.

— Все хорошо. — коротко выплюнул он. — Поверил. Пока по плану работаем. Я понял.

Он сбросил вызов, откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза. Чертова работа. Отдохнуть бы. Давно не был в отпуске. Ну, ничего, совсем скоро он сможет себе позволить очень многое.

Тимофей Морозов

У Снегурочки губы покусанные. Розовые, с алой каемкой по контуру. И они так близко, что...

— Тили-тили-тесто!

Господи, Вовка, спасибо. Спасибо. Что не дал своему глупому отцу провалиться в бездну. Я не имею права ее целовать. Она чужая. Отстраняюсь слишком резко, как от ладана черт отшатываюсь. Она распахивает глаза, а в них... Целая вселенная обиды и боли. И еще черте чего, непонятного и непостижимого мне.

Настенька в шезлонге начинает кряхтеть недовольно. И гарью пахнет ужасно, а кухню заволакивает белесый дым.

— Блин, — рычу я, бросаясь к плите. Сковорода блинная похожа на обгоревшую головешку.

— Он сгорел, — выдыхает моя домомучительница. Сбежать что ли на работу, как раньше? А что, когда Вовка родился, мне это удавалось филигранно. Спрятаться в офисе за компом, и ноу проблем. Скрыться там, где нет чертовых Снегурочек, желающих вернуть прошлое, которого не было, где нет крошечной зассыхи, пачкающей памперсы со скоростью какашечной машины, и мальчика, которому я, как ни стараюсь, не могу явить чудо. А тот суррогат, что я ему даю, рано или поздно сделает его еще более несчастным. Фиговый я отец, и спаситель прекрасных принцесс тоже так себе.

— Иди к дочери. Она голодна, — рычу я. Сам не знаю почему я так злюсь. Уж точно не из-за сковороды дурацкой. Зачем мы ее вообще купили. Ума не приложу. Готовить Ленка считала не царским делом, как впрочем и всю остальную домашнюю работу. А эта... Снегурочка, от чего-то сразу заполонила собой все пространство вокруг в этой проклятой квартирке. Блины, блин.

— Тим...

— Послушай меня. Ты мне не жена, и не лезь мне в душу, ясно?

Хватаю раскаленную сковороду полотенцем, руку обжигаю до волдыря, с грохотом бросаю проклятую железяку в раковину, на которой тут же появляется вмятина. Настюшка заходится плачем. Вовка испуганно жмется к малышке.

— Ясно, — голос Снегурочки звенит. И чего я сорвался, она не виновата ни в чем? И в том, что она пытается возродить то, чего никогда не было. И в том что я... Черт. Дурак я. И я реагирую на нее не так, как должен реагировать посторонний мужик на чужую женщину. — Ты напугал детей. И это просто отвратительно выяснять при них наши с тобой взаимоотношения.

— Нет у нас с тобой взаимоотношений, — хриплю я. Рука разрывается болью и слава богу. Она не дает мне сойти с ума окончательно. — Лена, послушай...

— Я сейчас успокою малышку и сына, а потом обработаю тебе ожог, — спокойный голос Снегурочки меня пугает. Ровный, безразлично-пустой, как у робота.

— Я не хочу, чтобы ты...

— Не переживай. Больше не буду навязываться, — дергает она плечом. Ей страшно не идет мой халат. Она в нем тонет. Обмоталась махровой тканью раз пять наверное, и сейчас похожа на Филипка, волочащего полы шлафрока по полу. Хрупкая, маленькая, но стальная и несгибаемая, судя по выражению лица.

— Прости, — говорю в прямую спину. Уходит она как королева. Малышка сразу затихает, чувствуя прикосновения матери.

— Там смесь в нагревателе. Вов...

— Мы разберемся, Тимофей. Спасибо.

— Лен, ну прости...

— А есть за что? Тим... Я так понимаю это ты не можешь меня простить. Наверное, это нормально, — она не поворачивает головы в мою сторону. И меня это страшно раздражает от чего-то. Подхватывает Настеньку на руки, качает, что-то напевает тихо. Наверное так как-то выглядит счастье? Получается у меня его не было никогда.

— Пап, ну ты и дундук, — шепчет Вовка, доставая из нагревателя бутылочку. — Почти ведь поцеловались.

— Ты то хоть не лезь, купидон ушастый, — хмыкаю я, не в силах отвести взгляда от двух девочек — маленькой и большой. — Это не честно, и неправильно, целовать обманом. Запомни раз и навсегда, Вовка.

— А как честно, пап? Она ведь уйдет и все.

— Она и так уйдет, — выдыхаю я.

— Она нас любит.

Глупый маленький мальчик, верящий в выдуманные самим же им сказки.

Тихо. Тихо. Квартира словно провалилась куда-то в вакуум.

Только Вовка бубнит где-то за дверью. И колокольчато смеется Снегурочка. Я сижу один как сыч в пустой кухне. Смотрю в одну точку и думаю, что, наверное, стоит прекратить это безумие. Рассказать все Тамаре, может быть чувство самосохранения возобладает и она не сразу сдаст меня в полицию за похищение? Или случится чудо, и она...

— Я пришла обработать тебе ожог, — словно призрак она всплывает прямо передо мной. — Покажи, — тонкие пальцы дотрагиваются о моей руки, которую пронзают тут же миллиарды электрических разрядов. — Аптечку нашла в ванной. Знаешь, в доме, где есть дети надо держать противоожоговые мази, и...

— Слушай, я должен тебе сказать...

— Не надо, — Снегурочка волшебная дотрагивается тонким пальцем до моих губ, словно запечатывая их ледяной печатью. — Я не хочу знать.

— А что ты хочешь? — я идиот. Сейчас бы бороду подергать, да в ледяную ванную свалиться. Господи, вопрос то задал какой тупорылый. Чего ты хочешь?

— Я хочу костюм спортивный, тапочки, белье нижнее, ну там трусы, бюстгальтер. Понимаю, что ты и так потратился на малышку, и что не имею права с тебя требовать... Я все отдам, когда... Вспомню. И прости меня. Ты очень настоящий и порядочный. И...

— Я хотел тебя поцеловать, — шепчу я, глядя в прозрачно-чистые глаза Снегурочки.

— А сейчас?