Фам фаталь

Глава 22

Мне показалось, что, вернувшись в комнату и снова застав в ней Павла Ивановича, Римма огорчилась. Вероятно, она рассчитывала, что гость, выполнив свою миссию, исчезнет так же внезапно, как и появился. Плохо же она знала моего бывшего шефа! Если пахло добычей, отделаться от него было практически невозможно, а он, встретив меня в доме Лили, сразу сообразил, что кручусь я в нем неспроста.

– А не угостит ли нас хозяйка чайком? – с добродушным видом прогудел Павел Иванович.

Римма натянуто улыбнулась, но возражать не стала и снова тихой тенью исчезла за дверью. Когда через некоторое она явилась с подносом, ее гость уже плотно устроился возле стола и всем своим видом давал понять, что никакой силе его с этого места не сдвинуть. Завидев входящую хозяйку, он с довольным видом потер руки и громогласно возвестил:

– Нет ничего лучше чашки свежезаваренного чая. И дружеской беседы под нее. Сейчас посидим, поболтаем. Анна нам расскажет о своих успехах. Уверен, ей удалось узнать немало интересного...

Договорить ему Римма не позволила. Со всего размаху, так что чашки зазвенели, она брякнула поднос на стол и сердито выпалила:

– Извините, Павел Иванович, но сейчас не время для светской беседы. У меня в семье двойное горе! Исчезли муж и бабушка! Анна сказала, что ей удалось что-то узнать, и, поверьте, это единственное, о чем я хочу в данный момент говорить.

Поставив на место навязчивого гостя, она развернулась в мою сторону и потребовала:

– Что вам известно? Рассказывайте! Вы ведь за этим пришли?

Тут она глубоко заблуждалась. Цель моего прихода была совершенной иной, к исчезновению Руслана никакого отношения не имеющей. Другое дело, что у меня были кое-какие догадки по этому поводу, и, когда ситуация повернулась так, что меня вынуждали уйти, в то время как я горела желанием остаться, мне не оставалось ничего другого, как заинтриговать Римму. В результате я своего добилась, меня не выставили, но, после того как было сказано «а», нужно было говорить и остальное. А делать это в присутствии Павла Ивановича ох как не хотелось!

– Что ж вы молчите? Рассказывайте, – потребовала Римма.

– Обязательно расскажу, только сначала ответьте на несколько вопросов.

Она моментально взъерошилась:

– Вопросов? Каких вопросов? При чем здесь вопросы? Вы же о Русике говорить собирались!

Я остановила ее движением руки:

– Подождите! За последнее время ничего странного не случалось?

– О чем это вы?!

– Может, шум какой-нибудь слышали в саду или соседи что-то необычное заметили...

Римма качнула головой:

– Нет, ничего подобного не происходило. Я здесь, конечно, не живу, но бабушка бы мне обязательно рассказала.

– Понимаю, бабушка ничего не говорила... А соседи?

– Мы с ними не общаемся.

– Подвал под домом имеется?

– Нет.

– А что это за крыша за деревьями?

– Сарай... В нем садовый инвентарь хранится.

– Давайте сходим и посмотрим на него поближе.

– Зачем? Какая связь между сараем и исчезновением моего мужа?

– Может, и никакой! Заранее сказать трудно!

Мой туманный ответ не понравился ни Римме, ни Павлу Ивановичу, но заставить меня говорить они не могли и потому, стиснув зубы, подчинились.

Сарай на самом деле оказался вовсе и не сараем, а аккуратным домиком из красного кирпича. Правда, вид он имел, в отличие от особняка, крайне запущенный. Обступавшие его деревья своими разросшимися корнями нарушили фундамент, и, как результат, по стене побежала угрожающая трещина.

– Бабушка говорила, здесь до революции кухарка с семьей жила, – мимоходом пояснила Римма, занятая борьбой с тугим замком.

Внутри дом имел вид такой же неухоженный, как и снаружи. Два окна давали достаточно света, чтобы разглядеть большую русскую печь, мешки с цементом, стопки красного кирпича. Пол был сорван, а доски грудой свалены у стены.

– Здесь собирались делать ремонт? – спросила я.

– Да. Бабушка боялась, что дом развалится, и попросила Руслана укрепить фундамент. Видите, он уже и кирпич завез, только сделать ничего не успел... – Голос Риммы дрогнул от подступивших к горлу рыданий.

Сердито смахнув слезы с ресниц, она скороговоркой выпалила:

– Я дверь не заперла, забыла, что калитка сломана.

Она побежала к дому, а мы с Павлом Ивановичем остались у распахнутой двери.

Я еще раз оглядела разоренное помещение, ничего интересного не увидела и, оставив Павла Ивановича, двинулась в обход вокруг дома.

– Ты куда? – всполошился он.

– Подождите. Сейчас вернусь, – кинула я через плечо.

Бывший патрон совету не внял, немедленно сорвался с места и затрусил следом. Ничего другого от него с его подозрительностью я и не ожидала, но меня его прыть не расстроила. Я точно знала, что он мне не помеха. Я собиралась залезть на чердак, а он ни за какие коврижки по хлипкой лестнице карабкаться не станет.

И лаз, и лестницу я заметила еще на подходе к домику и, честно говоря, возлагала на них определенные надежды. К сожалению, они не сбылись. Чердак оказался абсолютно пуст. Ходить по нему я побоялась, никакой уверенности, что доски не прогнили, у меня не было. Однако и с того места, где стояла, было видно, что ничего, кроме пыли, на чердаке нет.

Когда я спустилась, Павел Иванович подозрительно поинтересовался:

– Что ищешь?

– Сама не знаю, – уклончиво отозвалась я.

Потерпев фиаско на чердаке, я решила более детально обследовать дом. Сначала мое внимание привлекла печь. В голову пришла мысль, что в огромном, закопченном чреве можно спрятать все, что угодно. Я не поленилась, излазила ее вдоль и поперек, с головы до ног вымазалась сажей и ничего не нашла. Осмотр мешков с цементом результата тоже не дал, и я бы совсем пала духом, если бы не лопата. Старая штыковая лопата, испачканная землей. Ничего необычного в ее присутствии в сарае, где хранится садовый инвентарь, конечно, нет, но меня удивило место, где она стояла. Грабли, тяпка, коса – вся эта дребедень громоздилось справа от двери. Вполне понятно: зашел в сарай, протянул руку – и вот он, нужный инструмент! А лопата была прислонена к стене в самом дальнем углу, рядом со штабелем досок. Глядя на нее, в голову приходила мысль, что в том месте что-то копали, а потом лопату отставили и ушли. Плохо только то, что на утрамбованном земляном полу следов копания видно не было. Я оттащила в сторону одну доску, другую и поняла, что эта работа мне не нравится.

– Вы здесь с охранниками? – спросила я Павла Ивановича.

– Конечно!

– Зовите их сюда. Нужно доски на другое место переложить.

Без единого возражения бывший покровитель извлек из кармана мобильный телефон и коротко приказал:

– Оба ко мне! Быстро! Я у сарая.

Ребята явились буквально через две минуты, полные решимости дать отпор каждому, кто станет им поперек дороги. Они готовы были к любой неожиданности, но только не к лицезрению моей перепачканной сажей физиономии. Увидев меня, парни в буквальном смысле окаменели, ведь наш с Павлом Ивановичем конфликт для его окружения не был секретом. К их чести, нужно это признать, от столбняка они оправились быстро и вскоре уже бодро перекидывали доски на новое место

Когда все было расчищено, у самой стены открылся довольно большой участок вскопанной земли. Создавалось впечатление, что сначала там была яма, а потом ее небрежно засыпали и сверху прикрыли досками.

– Копайте, – приказала я.

Парни бросили вопрошающие взгляды на хозяина и, получив в ответ одобрительный кивок, принялись за работу. Долго трудиться им не пришлось, вскоре лопата что-то зацепила. Оказалось, что это кусок мешковины, а через несколько минут мы поняли, что нашли труп.

– Что будем делать? – хмуро спросил охранник.

– Ментов вызывать? – предположил другой.

– При чем здесь милиция? – раздался встревоженный голос от двери.

Оказывается, Римма уже вернулась, услышала последнюю фразу и всполошилась.

– При том, что у вас тут труп, – бесхитростно сообщил один из охранников.

Женщина подбежала к яме, глянула в нее и потрясенно вскрикнула:

– Русик!

Поддержать ее мы не успели, и она без чувств рухнула на землю.

– Вынесите девочку на свежий воздух, это зрелище не для слабонервных, – сердито приказал Павел Иванович, потом повернулся ко мне и разочарованно протянул: – И ради этого ты здесь крутилась? А я-то сначала не поверил, думал, что-то стоящее разыскиваешь.

– А разве помочь найти пропавшего мужа не стоящее дело?

Павел Иванович сердито фыркнул:

– Это оставь ментам. Твой профиль – антиквариат.

– Раньше. А теперь я переквалифицировалась.

Мужчины вышли, а я осталась возле ямы. Вид разлагающегося трупа – не самое приятное зрелище, но мне было интересно узнать причину гибели. На лице и теле видимых повреждений не было, скорее всего, Руслану проломили затылок. Я нашла на полу толстую щепку и принялась аккуратно разгребать землю вокруг присыпанных землей волос. Неожиданно палка опять за что-то зацепилась, но разобрать, что же это такое, мешала голова мертвеца.

Я вышла на улицу и увидела, что Римма уже пришла в себя. Хоть и бледная, но стоит на ногах.

– Там еще что-то есть. Нужно тело сдвинуть.

– Умом тронулась, – возмутился охранник. – Да менты нам за эту самодеятельность головы поснимают. Как мы им наши художества объясним?

– Об этом потом думать будем, а сейчас двигайте к яме.

Если бы не патрон, они бы точно послали меня куда подальше, но он кивнул, и ребята пусть неохотно, но подчинились. Пошла даже Римма, хотя я и отговаривала. Как только тело было осторожно перенесено в сторону, я опустилась на корточки и стала щепкой разгребать землю. Круглый предмет оказался черепом. А потом открылся и весь скелет. Длинный скелет взрослого человека.

– А это кто? – ахнула Римма.

– Думаю, ваш дедушка. Леонид Кайсаров.

– Но Лиля всегда говорила, что он погиб под бомбежкой!

– Ничего другого ей и не оставалось, – пробормотала я.

После всего увиденного Римма опять почувствовала слабость, и мы с Павлом Ивановичем повели ее в дом. Ребятам же было приказано остаться и тщательно прочесать прилегающую к садовому домику территорию.

Расположились мы по уже сложившейся привычке в столовой. Оставив Павла Ивановича с тихо плачущей женщиной, я отправилась на поиски кухни. Найти ее труда не составило, потому что дверь выходила в холл. Пока в электрочайнике закипала вода, я стояла у окна и перебирала в уме события дня. Запутанно все сложилось! Я явилась в дом узнать о судьбе похищенных Леонидом Кайсаровым картин. Появление бывшего патрона заставило меня сделать вид, что я озабочена поисками Руслана. И, будто в насмешку, судьба, в которую я свято верила, подсунула мне его труп. Не могу сказать, что такой разворот событий оказался для меня неожиданным. Нечто подобное я предполагала. Потому и удалось под проницательным взглядом бывшего шефа держаться столь естественно. Голову я этим трупом Павлу Ивановичу прилично задурила. Он вроде поверил, что ничего, кроме поисков пропавшего мужа Риммы, меня не интересует, но надолго ли? Если останусь в городе, он поймет, что дело нечисто, и из виду меня уже не выпустит. Должен же он поквитаться за мою проделку с портретом Ватто! А уехать даже на время я не могла. Как оставить поиск картин?

Чайник закипел, и я потащила его в столовую. Там за время моего отсутствия ничего не изменилось. Римма по-прежнему сидела в уголке и тихо плакала. Павел Иванович, заложив руки за спину, стоял у окна.

– Чай готов! – жизнерадостно возвестила я, стараясь хоть немного разрядить тягостную обстановку.

Фраза повисла в воздухе. И Римма, и Павел Иванович остались к моему появлению безучастны. Потерпев фиаско, я пожала плечами, бухнула чайник на стол, а сама устроилась в кресле. Не хотят – и не надо! Я, что могла, сделала, а дальше пусть поступают, как им заблагорассудится. Я в клоуны не подписывалась!

Наверное, мы так бы и сидели в полном молчании, ожидая, пока ребята шефа обыщут участок, но тут гулко хлопнула входная дверь.

– Лиля! Лиля! Ты где? – донесся из вестибюля требовательный голос.

Следом раздались торопливые шаги, и в комнату буквально ворвалась пожилая женщина. В первый момент в полутьме огромной столовой я ее лица не разглядела, но, когда она прошла вперед, узнала в ней Дину, Лилину сестру.

– Лиля! – нетерпеливо позвала Дина, и тут ее глаза наткнулись на массивную фигуру Павла Ивановича. – А Лиля где? – растерялась она.

Тот до ответа не снизошел. Как стоял с руками за спину, так и продолжал стоять, лишь слегка пожал плечами. Дина отпрянула и сурово спросила:

– Кто вы такой?

Поскольку остальные молчали, пришлось мне подать голос:

– Это мой хороший знакомый, московский искусствовед.

Дина резко развернулась в мою сторону и недоуменно нахмурилась:

– И вы здесь, Анна?

Я скорбно качнула головой.

– А Лиля? – явно начиная нервничать, спросила Дина. – Она где?

Ответить я не успела. Динины глаза тревожно заметались между мной и Павлом Ивановичем.

– Что здесь происходит? – нервно выпалила она. – Что вы оба тут делаете? И где Лиля, наконец?! Почему вы молчите? Скажет мне кто-нибудь, в конце концов, где моя сестра?

– Успокойся, Дина, – раздался усталый голос из темного угла, где притаилась Римма.

Дина вздрогнула, потом кинулась к ней и с негодованием воскликнула:

– Римма! Ты здесь? Что же ты молчишь? Объясни, что случилось?! Почему выбита калитка?

Римма недоуменно нахмурилась. Похоже, у нее из головы вылетело все, что происходило до того, как было найдено тело ее мужа.

– Калитка?

Ей потребовалось не меньше минуты, чтобы сообразить, о чем идет речь, только потом она отозвалась со слабым вздохом:

– Ах калитка... Не обращай внимания. Это так... небольшое недоразумение.

– Лиля где? – в сотый раз повторила Дина.

– Нет ее... исчезла

– Так это правда?.. – потрясенно прошептала тетка.

– Что «правда»? – вмешалась я.

– Что она пропала. Я соседку встретила, и она мне сказала... – Дина с укором посмотрела на племянницу. – Почему ты ко мне не пришла? Стыд-то какой! Об исчезновении сестры узнаю от посторонних людей!

– Что я должна была тебе сказать? – огрызнулась Римма. – Сама ничего не знаю! Сижу тут и жду, вдруг она появится.

– Одна? А Русик где?

При упоминании имени мужа Римма страдальчески скривилась и, уткнувшись лицом в сомкнутые ладони, заплакала.

– Римма, Руслан где? – настойчиво повторила тетка.

– Руслан погиб, – снова вмешалась я, потому что Римма не могла говорить, давясь слезами.

Дина перевела на меня округлившиеся от удивления глаза и не поверила:

– Как это, «погиб»?!

– Убит.

– Как? Где? – выдохнула Дина. Лицо ее осунулось.

– Судя по состоянию тела, это случилось не сегодня. А так как закопали его в сарае, где хранятся вилы с тяпками, значит, убили здесь.

– Это... шутка? – неожиданно севшим голосом прохрипела Дина.

– Какая там шутка! – потеряв терпение, огрызнулась я.

Дина прикрыла глаза и в ужасе прошептала:

– Господи, значит, правда!

Мне казалось, что после такого известия она долго не сможет прийти в себя, но я ее недооценила. Все-таки крепкой породы были эти сестры, Лиля с Диной. Минуты не прошло, как женщина сумела взять себя в руки и хотя и дрожащим голосом, но спросила:

– Выходит, вы его нашли? Но... как?

– Да уж нашли....

– И... кто его?

– А вы как думаете? – грустно усмехнулась я.

Дина зажала рот ладонью и уставилась на меня испуганными глазами.

– Вы намекаете... на Лилю?.. – через силу выдавила она из себя.

– Дина, что ты городишь? – раненой птицей вскинулась Римма. – Бабушка убила Руслана? Чушь!

Дина подошла к племяннице, обхватила ее за плечи и крепко прижала к себе.

– Ш-ш-ш, успокойся. Не кричи. Криками тут не поможешь... – горестно прошептала Дина, нежно гладя ее по голове. Римма припала к ней и затихла, обретя опору и защиту. А Дина повернулась ко мне и бросилась в бой: – Не знаю, почему убили Руслана и как его тело оказалось на Лилином участке, но, я уверена, моя сестра его не убивала! – сердито сверкая глазами, заявила она. – Зачем? У них с Русланом сложились нормальные, ровные отношения. Он ей помогал по хозяйству, а она была ему за это благодарна. С чего б это вдруг сестра кинулась его убивать? Она же не маньячка! Для такого поступка должна быть причина, причем очень веская, а...

– С причиной все просто! Была причина! – перебила ее я. – Он пытался шантажировать вашу сестру.

Договорить мне Дина не дала.

– Вы с ума сошли! – возмущенно перебила она меня. – Моя сестра честно прожила свою жизнь! Чем Руслан мог ее шантажировать?

– Трупом Леонида Кайсарова. Лиля на протяжении многих лет твердила, что ее муж погиб под бомбежкой, а все это время его тело лежало под полом сторожки. Руслан об этом узнал и захотел получить с Лили деньги. За молчание!

– Лиля убила Леонида?! – изумленно ахнула Дина. – Да с чего вы взяли?!

– Они скелет нашли. Там... в сарае, – подала голос Римма.

Не выпуская племянницу из объятий, Дина с недоумением взглянула на нее.

– Скелет? – хмурясь, спросила она. – Какой еще скелет?

– Мужской! – с издевкой ответила я.

Динино замешательство длилось не больше секунды, а потом она снова кинулась на защиту сестры:

– И что? Это не доказательство! Он мог лежать там с незапамятных времен и принадлежать бог знает кому.

Я вытащила из кармана перстень и помахала им в воздухе.

– Это было у Руслана. Видимо, он все-таки начал ремонтные работы. Сорвал пол и стал рыть траншею вдоль стены, пытаясь укрепить фундамент. В результате наткнулся на останки Кайсарова. Ваш родственник был не промах и моральными принципами отягощен тоже не был, потому, найдя скелет с кольцом на пальце, сразу решил, что ему подфартило. Мне-то, чтобы убедиться, что эта вещь точно принадлежала Леониду Николаевичу, пришлось специально заезжать в музей и сверяться с фото, а Руслан мгновенно узнал перстень, ведь на том портрете, что висит у вас за спиной, он виден очень хорошо. Руслан взял кольцо как доказательство, чтобы проще и наверняка договариваться с Лилей.

Все-таки я оказалась права, утверждая, что характеры сестер ковались из стали высочайшей пробы. Удар был силен, но Дина его выдержала и даже сумела найти в себе силы дать отпор. Закаменев лицом и нервно сцепив руки у груди, она заявила:

– Хорошо, допустим, что кольцо действительно принадлежало Леониду. Только это еще ничего не доказывает! Шла война, мало ли что могло произойти. В те годы случались самые невероятные вещи.

– Здесь вы абсолютно правы. Чего уж невероятнее! Известного в городе человека убивают, тело закапывают под его собственным домом, а всем окружающим сообщают, что он погиб при бомбежке.

Дина поджала губы и язвительно усмехнулась:

– У вас богатая фантазия. Сначала обвинили Лилю в убийстве Руслана, теперь заявляете, что она и собственного мужа убила. С Русланом она покончила, потому что он ее шантажировал, а Леонида за что?

– Для его убийства тоже имелась причина, – уклончиво ответила я, мысленно ругая себя последними словами. Это ж надо так опростоволоситься! За этими бабскими истериками я и не заметила, как разговор приблизился к опасной черте. Еще одно неосторожное слово – и упоминания о картинах Галлера будет не избежать.

– Ну что же вы замолчали? – злорадно наступала на меня Дина. – Сказать нечего? Оболгали достойную женщину, а доказательств нет?

Нужно было срочно отыгрывать назад. Краем глаза я видела, как настороженно следил за разговором Павел Иванович. И я взорвалась:

– Да что вы ко мне пристали? А то сами не знаете?!

Дина отступила:

– А я здесь при чем?

– Хотите сказать, что труп под полом для вас новость? – язвительно улыбнулась я.

– С чего вы взяли, что я об этом знаю? – побледнела Дина.

– С того, что вы жили здесь во время войны вместе с сестрой и зятем! Продолжать или остальное сами додумаете?

– Нет! Это все ложь! Ложь! Вы не имеете права! – зашлась в яростном крике Римма.

На глазах постаревшая Дина сделала шаг в ее сторону и нежно взяла за руку:

– Не кричи. Она права. Все так и было.

Римма вывернулась, отскочила в сторону и, гневно сверкая глазами, закричала:

– Что было?! Что было? Ты соображаешь, что говоришь? Бабушка – серийная убийца?

– Про убийство Руслана ничего наверняка сказать не могу, а вот насчет Леонида... Римма, это правда! Лиля не поделила с мужем картины Галлера. Те, что во время войны Леонид забрал из местного музея.

Услышав ее откровения, я мысленно застонала. Ну вот и все! Теперь можно ставить большой жирный крест на своих планах. До картин мне не добраться! Павел Иванович сделает все, чтобы прибрать их к рукам, а он по этой части большой умелец, да и возможности его несравнимы с моими...

– Ты в своем уме?! Дед... Дед, на которого вы обе молились, оказывается вором?!

– Леонид сам сказал нам с Лилей об этом. Во время оккупации мы все жили в бывшем кухаркином доме. Этот занял немецкий офицер, а нас выселили туда. Не выгнали на улицу только потому, что Лиля знала немецкий, и ее заставили убирать в доме. Однажды мы сидели за ужином... На столе из еды только картошка, вместо электричества тлеет лучина. Тоска... Как-то незаметно для себя мы стали вспоминать довоенную жизнь, знакомых... Тут Леонид и обмолвился о картинах, но сказать, где именно он их схоронил, не захотел. Намекнул только, что картины в надежном месте. У них с Лилей из-за этого тогда разгорелся грандиозный скандал. Он отказывался говорить, а она бесилась и требовала сказать, где картины.

– Да зачем они ей были нужны? Она же ненавидела Галлера! – воскликнула Римма.

– Даже ты про эту ненависть знаешь, – грустно вздохнула Дина. – Действительно, отношения у них с Валерием Стефановичем были сложные... Сначала Галлер Лилей сильно увлекся. Буквально голову от страсти терял, и в результате появился портрет «Женщина-мечта». А потом наступило охлаждение...

– Это когда Галлер узнал, что Лиля строчит на него доносы в НКВД? – уточнила я.

Дина вздрогнула и посмотрела на меня диким взглядом.

– Какие доносы?! Откуда вы это взяли? – закричала она.

– Жена Галлера рассказала, она своими глазами их видела. Когда сидела в тюрьме, ей, пытаясь сломить, демонстрировали эти бумаги.

Удар оказался сильным, и крыть было нечем, но Дина не собиралась сдаваться. Поджав губы, она скорбно покачала головой:

– Я вижу, вы осуждаете мою сестру. Но это потому, что молоды и живете в другое время, а в той истории не все однозначно, и смотреть на нее можно по-разному. Вам это кажется подлостью, а она поступала в соответствии с собственными убеждениями. Лиля искренне считала Галлера врагом, французским шпионом и боролась с ним, как могла. Ей сказали, что она, советская гражданка и комсомолка, должна выполнить свой долг перед Родиной и помочь разоблачить врага народа. Поверьте, Лиля была убеждена, что делает благое дело. Ничего личного в ее поступке не было. Он ей даже немного нравился...

– Если поначалу неприязни не было, откуда же она взялась потом? Я б еще поняла чувство вины, но ненависть... – с искренним недоумением спросила я.

– Он ее оскорбил! Сначала написал отвратительный портрет с маской в руке, а когда она возмутилась, грубо высмеял. Заявил, что обижаться она должна на саму себя, а он, художник, просто перенес на полотно ее двуличную сущность.

– Все равно неясно. Если Лиля люто ненавидела Галлера, зачем ей тогда его картины? – раздался голос от окна.

Это Павел Иванович, упорно хранивший молчание, вдруг решил высказаться.

Дина обреченно пожала плечами;

– У нее гибкий ум, и она прекрасно разбирается в живописи. Лиля сразу сообразила, что война все покроет, а спустя время картины можно будет продать через черных маклеров и хорошо заработать.

– Ее муж, наверное, тоже так рассуждал, когда прихватывал их из музея. Только он просчет допустил. С женой делиться не захотел, – с ехидством заметила я.

Дина поникла головой и тихо, будто самой себе, прошептала:

– Не знаю я, что они там думали. Только мне до сих пор по ночам снится, как Лиля хватает с полки тяжелый каменный пестик и, не помня себя от ярости, бьет Леонида в висок. Столько лет прошло, а не забывается... А теперь вот еще Руслан...

– Я смотрю, вы больше не доказываете, что сестра не могла убить человека, – усмехнулась я.

Дина посмотрела на меня полными боли глазами:

– Конечно, для постороннего человека это звучит дико... только Лиля на самом деле не виновата. Она всегда была подвержена вспышкам беспричинной ярости и в тот момент себя не контролировала... – Дина сложила руки у груди и, переводя умоляющие глаза с меня на Павла Ивановича, попросила: – Не судите ее строго! Она сама не ведает, что творит. Поверьте, я говорю это вовсе не потому, что она моя сестра... если б вы знали ее так же хорошо, как я, то пожалели бы...

– Но ты сама Лилю не пожалела, рассказала об убийстве отца ее дочери. Теперь я понимаю, что моя мать имела в виду, когда кричала, что узнала все. Для нее твой рассказ стал шоком. Она возненавидела Лилю и с этим чувством отправилась на тот свет, – с мрачным видом заметила Римма.

Дина повернулась к ней и горячо воскликнула:

– Если б ты знала, как я жалею о том своем поступке! Не нужно мне было говорить! Не нужно! Пусть бы все так и оставалось в тайне. В конце концов, то было непреднамеренное убийство. Все произошло в порыве гнева, Лиля в тот момент себя не контролировала.

– Выходит, это сделала я!

Все головы разом повернулись на звук голоса. В дверях стояла бледная, с лихорадочно блестящими глазами Лиля.