Фанфик по Аркейн

Глава 19

Дверь закрылась, отрезав меня от источника света. Зачем я себя запер, спросите вы. Затем, что клин клином вышибают, и я надеялся, что смогу справиться с зависимостью, переждав приступы ломки. Мне казалось, что если у меня не будет возможности получить мерцание, то я переборю себя и свое тело. Ну, по крайней мере, мне так казалось. Ещё вроде так поступали с наркозависимыми, правда, им периодически кололи лекарства, но у меня такой возможности нет. Плюс я где-то слышал в том мире, что некоторые люди проходят психологическую помощь в виде надевания маски на голову, которая закрывает глаза и уши. Ты ничего не видишь и не слышишь. Тебя водят за ручку, кормят, поят. А ты в темноте и тишине познаешь свое я. Правда это или нет, я не знаю. Но решил попробовать, я уже и так психически неуравновешен, хуже уже не будет. По крайней мере, попробую себя познать.

Познание не задалось сразу, первые дни я просто валялся на полу, пережидая приступы трясучки. И ненавидя капающую воду. Она била набатом каждый раз, когда капля падала и ударялась о воду, издавая громкий бульк в полной тишине. Приступы становились всё продолжительней, и, пытаясь отвлечься, я вспоминал. Пел песни, которые приходили в голову, даже пытался танцевать, прыгал, отжимался, качал пресс. Вспоминал ту жизнь и потихоньку уходил в глубины своего разума, в иллюзии, созданные моим подсознанием, или мне казалось, и я просто засыпал. Кто знает. Иногда я отвлекался на принесенную еду. А иногда я просто бил стену, представляя на ее месте того алхимика. В общем, развлекался как мог в четырех стенах, в полной темноте и тишине. Пока я не начал растворяться и терять частички себя. Сначала я потерял чувство времени, потом я перестал слышать удары своего сердца и звук капающей воды. Ещё через время я потерял и зрение, а потом и чувство пространства. Когда оно пропало, мое тело как будто попало в кисель. И я расслабился, что мне терять? Уже нечего, ведь даже память я потерял.

Я — это я. Кто я? Вопросы и ответы, но я их не задавал. Зачем? И почему? Плавая в этой вязкой жидкости, в кромешной темноте, туда-сюда, туда-сюда, вверх или вниз, вправо или влево, без цели, без смысла. Я просто плавал, пока не подплыл к шарику света. Ярко горящему в этом мире тьмы и воды. Отплыв от него, подплыл к другому. Светящихся шариков становилось всё больше. Так бы и плавал, если один из светляков на меня сам не налетел. Свет дал мне чувство любопытства, и я уже намеренно поплыл через другой шарик света. Этот шарик дал мне воспоминание рождения, другой вкус печенья. Так плавая через шарики, я и собирал себя по кусочкам, пока не нарвался на чувство страха. Страх был черного цвета, он перебил любопытство, и я надолго завис на месте, сражаясь с ним, переживая его во всей красе. Когда любопытство пересилило и я продолжил летать через свет, мне попалась идея, а после и лень. Лень мне пересилить так и не удалось, если бы мне было не лень ждать, я бы так и плавал в этом вязком киселе. Но лень и идея родили мне мысль, которую я решил опробовать. Я начал крутится на месте, создавая вращение киселя, и кисель начал закручиваться вокруг меня, притягивая разноцветные шарики. Постепенно светлые и темные шарики начали приближается и впитываться в меня. Я начал вспоминать, кто я такой, где родился, где вырос, имена, садик, школу, дедушку, бабушку. Каждое воспоминание вносило что-то свое, какие-то меняли мнение, другие отношения к происходящему. Я проживал жизнь заново, принимая себя таким, какой я есть.

В какой-то момент все прекратилось, лишь ещё одна искорка на самом краю никак не хотела ко мне подплывать. Остановив вращение, я направился прямо к ней. Искра воспоминаний была не белого или черного цвета, а фиолетового цвета с лиловым свечением. Да, узнать я его смог, это было мерцание. Первым порывом было желание его уничтожить. Но тогда я потеряю частичку себя. Оглянувшись вокруг, я ничего не увидел, не было больше шариков света, не было и шариков другого цвета. Решив уже для себя, что я тот, кто я есть, и менять ничего не собираюсь, я смело поплыл в фиолетовый шар. Тем более я не знал, какие воспоминания этот шарик нес в себе.

Фиолетовый шар нёс всё то, что я перенёс в лаборатории. И я почувствовал себя целым и тяжёлым, все ощущения тела вернулись. Я стал тонуть, падать куда-то вниз. И чем глубже я спускался, тем больше было давление на меня. Через какое-то время моя спина коснулась дна. Я начал бродить по дну, ища выход из этого места. Если это даже мое подсознание, а как говорят, в каждом из нас живёт зверь. То в моем случае он, походу, сдох, этот хомячок. Потому что я так долго брожу, а ничего не происходит. А если учитывать, что я как будто брожу по дну, то мой зверь — это рыба или ракообразный.

Устремив свой взор сквозь толщу пространства, я смутно угадывал силуэт переливающегося шарика воспоминаний. Я стал идти в его сторону, и чем ближе я подходил, тем больше он становился. Приблизившись к шару, я не спешил в него заходить, он был странный. Переливался всеми красками, смешивался и постоянно менялся. Как будто кто-то взял радугу и скрутил в клубок. Прокрутив в своей голове воспоминания и не найдя пробелов, пришел к мысли, что это мое тело так обозначено. Ну либо я не знаю, что это такое. Ещё немного поразмышляв, все же рискнул дотронуться до этого шара. Выбираться-то надо. Сделав шаг, я оказался вплотную к нему, и, протянув руку, я коснулся его. Шар тут же втянул меня в себя, и я оказался на полу в позе эмбриона. Вот же меня кроет.

Осмотревшись, пришел к выводу, что я всё там же, в камере, но были и отличия. На стене прибавилось чёрточек. Волосы достигали уже лопаток, я стал выше, и меня не колотило, руки не тряслись. А мысли не скатывались к мерцанию, и я перестал ощущать сжимающуюся пружину. Присев на полу и подогнув колени, стал прислушиваться к своему организму. Но никаких негативных ощущений я не чувствовал. Вот только слух и обоняние усилились. Я стал слышать, что происходит за дверью, разговоры моей охраны. Странно, что у меня есть охрана. Одна была девочкой, другая — женщиной средних лет. Это было понятно по их голосам и разговору.

— Мама, он сегодня очень тихий, нам не надо доложить об этом? — интересуется девочка.

— Нет. Через час нас сменят, там и скажем. — говорит женщина.

И опять тишина, только шелест перелистывания страниц да дыхание двух человек за дверью. Вернувшись к своим ощущениям, стал нюхать воздух. Мда, помыться мне не помешало бы, воняю, как выгребная яма. Встав, начал осматривать себя. Люблю я это дело, особенно после каждой передряги, осмотреть себя на наличие хвоста или рогов не помешает. Всегда что-нибудь новенькое нахожу. Вот сейчас был в этом плане немного разочарован, ведь я ничем особо не отличался от себя прежнего. Стал только старше, даже пушок на подбородке появился, брови с ресницами на месте. Выгляжу лет на двадцать. Странно, что волосы так коротко отрасли за такой срок моего пребывания здесь. Также радует зрение в темноте, по крайней мере, я вижу лучше, чем тогда, когда попал сюда. Видимо, организм приспособился. Плюнув на пол, решил понаблюдать за кислотностью моей слюны. Пол не разъедало. Когти на месте, стена все так же крошится под ними. Даже силы никуда не делись, а даже как будто увеличились.

Через час сменились мои охранники.

— Ну что, как он сегодня? Пытался выбить дверь? — с интересом поинтересовался веселый подростковый голос.

— Нет, в том-то и дело, что сегодня он необычайно тих. Так, только стену поколотил и всё, не пел, не шумел особо. — Заговорила женщина. — И это меня пугает больше, чем его попытки выбить дверь.

— Ясно. Ну что, заступаю на пост. — Проговорил подросток.

— Давай, давай, а мы пойдем отсюда. Замуровали бы его, да и дело с концом. — Пробурчала женщина.

— Ой, не начинай, пожалуйста, сколько раз я это слышал. — Возмутился парнишка.

Женщина с девочкой ушли, а парень остался. Первое время он просто сидел, а потом, видимо, начал читать, ещё и закурил, гад. Мне аж чихать захотелось от запаха его табака. Чуть позже пришел ещё один мужчина, он чем-то брякал, но мне было неинтересно, я в это время отжимался, пытаясь понять свою выносливость. Правда, это мне уже надоедало, так как я уже дошел до ста тридцати двух отжиманий, а усталости или какого-либо напряжения, кроме морального, не почувствовал. Сбылась мечта идиота, который всегда мечтал быть сильным, но при этом ничего не хотел для этого делать. Всего-то и надо было, что пережить четыре года экспериментов и неизвестное количество времени в кромешной темноте. Культиватор от бога. Пришедший мужик, поговорив с охранником, вместе подошли к моей двери.

— Ну что, на счёт три открывай. Раз. Два. Три. — Произнес мужик.

Лючок в низу двери открылся, и в карцере появился свет, по полу на палке засунули поднос с едой. Это была варёная кукуруза с кусками варёной рыбы. Они что, издеваются? Другой еды что ли не знают или эта по бросовой цене? Что за диета такая?

— Он, поди, сдох? — Сказал пришедший.

— Да не, сейчас палку дернет, я тебе отвечаю. — Говорит парниша.

У меня была такая мысль, но после его слов я передумал. Медленно встав, стараясь издать меньше шума, я потихонечку подошел к двери. Резко упав, просунул руку в окошко, пытаясь ухватить кого-нибудь. За дверью все стихло. Пошарив рукой, я ничего и никого не нашел, только палка, которую резко вытянули. Я не препятствовал, шарясь рукой по двери.

— Я же тебе говорил, выжидал, гад. А ты сдох, сдох. Эту тварь хрен убьешь, а мы пробовали. Его часа четыре жгли, а ему хоть бы хрен. Живехонек. — Со злостью сказал охранник.

Решив пощупать толщину двери, взялся за край окошка. Воткнув ногти в мягкий металл, потянул на себя, за дверью заматерились. Окошко захлопнулось, еле успел убрать руку. С кусочком металла в пальцах. Поняв его до состояния шара, кинул об стену. Взяв отскочивший блин от стены, снова смял до состояния шара. М-да, из чего у них дверь сделана? Из пластилина что ли? За дверью слушались переругивания. Потом все стихло, один куда-то убежал, второй остался. Через некоторое время пришло много народу. Обсуждали, смогу ли я выбраться, и что будет, если я выберусь. Никто пока не угадал. Я-то ведь знаю, что буду делать, а они нет, ведь они не я. Ни к чему не придя в своих рассуждениях, так и ушли. Сказали только, чтоб больше не кормили меня, вот и всё. Видимо, подумали, что изнутри я дверь сломать не могу.

Поев, решил проверить силу удара, начал бить по стене со все нарастающей силой. Боли не было, а вот камень начал крошиться. Ударив со всей силы, получил вошедшую руку по локоть в стену и упавшего охранника за стеной. Вытащив руку, недоуменно осмотрел ее, ни хрена я сильный. Заглянув в отверстие, увидел только расколотую породу. Что же, мне стоит здесь задержаться, надо учиться контролировать свою силу. Как проголодаюсь, так и выйду через дверь или через стену. В общем, начав эксперименты, я начал с ударов по стене. Камень сыпался, ломался, я учился и смеялся. Всё же я не совсем адекватен.

Кормить меня перестали, но, как ни странно, я не был голоден. Охрана, как выяснилось, менялась каждые четыре часа. Так что не кормят меня уже месяца три. Почему я ещё не вышел? А черт его знает, не хочу, вот и всё. Я даже с охраной не стал говорить, хоть они пытались. Ведь, оказывается, я тут пел, пока был без сознания, вот и подходили, пытаясь уговорить меня спеть. Петь я не хотел, да и в голову приходила лишь одна песня группы «Король и Шут» — «Проклятый старый дом». Но я молчал, и просители уходили несолоно хлебавши. Силу контролировать я научился только к концу второй тридцатидневки. И то периодически забывался и сминал железный шарик. По прошествии еще трех тридцатидневок я решил выйти. Решение было спонтанным, вернее неожиданным было услышать голос Экко. Который и привел меня к такому решению. Я даже захотел немного пошутить, начав петь вполголоса:

В заросшем парке стоит старинный дом,

Забиты окна, и мрак царит извечно в нём.

Сказать я пытался: «Чудовищ нет на земле»,

Но тут же раздался ужасный голос во мгле.

Голос во мгле.

Я дожидался подхода Экко к двери. Ведь он не мог не подойти поинтересоваться, чего это я полгода молчал, а тут запел. И как только он подошёл, я стал бить по двери с все нарастающей силой. Вбивая свои руки в мягкое железо двери.

Мне больно видеть белый свет, мне лучше в полной темноте.

Я очень много-много лет мечтаю только о еде.

Мне слишком тесно взаперти, и я мечтаю об одном:

Скорей свободу обрести, прогрызть свой ветхий старый дом.

Проклятый старый дом.

А как только пропел припев, я проткнул пальцами дверь и порвал ее вверх. Засунув голову в образовавшуюся щель, с дикой улыбкой проговорил:

— А вот и Джонни!

Я смотрел в спину убегающих людей. Это был Экко с Вай в красной куртке и ещё с какой-то длинноногой девкой с тёмными волосами. Чёрт, всё же не пропустил события, да уж, надеялся, что без меня всё закончилось. Просунув руку в пролом, стал шариться и искать засов. Пока я открывал дверь, подоспели охранники и с ходу начали кидать в меня какую-то гадость. При взрыве которая образовывала кристаллы. Решив не сопротивляться, был облеплен полностью этой гадостью. Даже услышал облегчённый вздох. Интересные ощущения, попробовав пошевелиться, понял, что влёгкую выберусь, что и осуществил. Выбравшись, начал делать манёвры уклонения и опять заметил, что я быстрее, чем охранники. Бегая среди ребят и вырубая их, я старался их не покалечить. Что у меня пока получалось. Не зря учился контролировать силу. Некоторые попадали под перекрёстный огонь кристальных гранат и застывали в причудливых позах. Повырубив всех своих оппонентов, поспешил вперёд, с ветерком проносясь по коридорам. Хотя я даже не помнил, как мы сюда пришли, вернее, какой дорогой, видимо, это было очень давно.