Фанфик по Аркейн

Глава 28

Очнулся рывком. Вот тьма, и вот я уже сижу и смотрю на обвал. Все сероватое, как будто в помещении темно. Оглядевшись по кругу, понял, что я нахожусь за пределами храма, и нахожусь тут явно давно. Первое, что сделал, так это ощупал лицо. Маски не было, не было и волос, бровей, ресниц. Ну хоть стричься не надо, а то я конкретно тогда оброс. Встав на ноги, немного размялся, хоть и не знаю, сколько провалялся, но спина чутка затекла. Сделав потягушки, вновь оглядел место, в котором оказался. Ну что сказать, я перед входом в храм в вентиляционной трубе. В этих местах не трубы, а прям целые туннели, по некоторым можно метро пускать. Настолько они были большие. Осмотрев обвал, понял, что в храм отсюда не попасть, а значит, и делать мне здесь нечего, тем более как бы я ни прислушивался, кроме как своего дыхания и стука сердца, не слышал ничего вокруг.

Став подниматься наверх, думая, как отреагирует Джинкс на мое появление. Ведь я никому не говорил, что если мне отпилить голову, то я не сдохну, а отращу ее обратно. Кстати, интересный момент, мои глаза поменяли цвет или нет? Хотя, с другой стороны, с чего они должны поменять его? Где бы зеркало достать, чтобы посмотреть. Пройдя по туннелям, услышал звук разговора, кто-то шел сюда, и это явно не на помощь мне. Завернув в соседнее ответвление, накинул капюшон и стал прислушиваться к подходящим людям. Надеясь, что они идут не сюда, где я сейчас стою.

— Вин, будешь? — спросил мужской голос, шурша чем-то.

— Давай, — сказал второй мужской голос, видимо Вин, и смачно чем-то захрустел. — И где ты их вечно берешь?

— Так у меня тетка в лавке работает, вот им иногда и завозят, — говорит первый.

— Эх, повезло с родственниками, моя сестра только и может, что из родителей деньги тянуть. Ждут не дождутся, когда она замуж уже выскочит.

— Помолчите. Мы уже близко. — сказал грубый мужской голос, уже третий.

— Да тут никого нет. Сам ведь прекрасно знаешь, — сказал Вин.

— Всякое может быть. — произнес третий. — Так что заткнитесь.

Замолчав, они прошли в туннель, из которого я выбрался. Правда, по звукам их было четверо. Да и из их разговора ничего не понятно, да и фиг с ним, надо убираться. Подождав, когда затихнут звуки шагов, вышел обратно в туннель и пошел искать путь на поверхность. И как я не заплутал, когда бежал в храм? Это же целый лабиринт с несколькими уровнями, благо хотя бы простой, и всё, что мне надо было, идти вперед и подниматься наверх. Что я сделал, вылезая из люка вентиляционной решетки. Вот только вылез я в парке Пилтовера, да ещё под фонарем и прямо на патруль.

— Стоять на месте. Хоть одно движение, и я стреляю! — заорал миротворец, направляя на меня винтовку.

— Да еб вашу мать. — тихо матерюсь я, пока ко мне подходит второй с наручниками.

— Вытяните вперед руки! — говорит второй, открывая наручники и протягивая их вперед, чтобы застегнуть их на моих вытянутых руках.

Нет, я, конечно, вытянул руки, притворяясь, что сдаюсь, тем более опасений я больших не вызывал, так как одет по-простому и оружия не имею. Но это пока он не протянул руки с наручниками ко мне. Схватив его за руки, я притянул его к себе, закрываясь от второго стража. Тот, похоже, запаниковал.

— Отпусти его немедленно, а то я буду стрелять! — кричит он.

Вот только я подхожу всё ближе, держа заложника за шею и придавливая сонную артерию. Он пытается сопротивляться, но куда ему. Жду, когда он потеряет сознание, не давая ему кричать. Как только он стал вялым и начал виснуть на моих руках, я разжал горло и, подхватив его за ногу, швырнул в целившегося в меня миротворца, который постепенно отступал от меня, пока я на него шел. Попав в цель, тем самым придавив одним миротворцем другого, я стал убегать, скрываясь в темноте парка. Стараясь пробегать по темным участкам, не попадая под фонари, то есть я бежал через кусты.

Выбежав из парка, я стал забираться на ближайшее здание, намереваясь уйти по крышам. На верх они редко смотрят, да и по крышам легче уйти на другую улицу. Пока они обегут здание, я уже буду на следующей и так далее. Добравшись до моста, понял, что через него не перебраться ни сверху, ни снизу. Надо искать другой путь. Лезть в вентиляционные или канализацию я не хочу, так что остаётся только переплыть реку под прожекторами. Но я думаю, что они не ожидают того, что кто-то будет плыть не в Пилтовер, а из Пилтовера. Или хотя бы стрелять не будут сразу.

Спустившись к причалу, понял, что лодки мне не видать, если только не хочу погони. Так как причал охранялся дюжиной миротворцев. И вот скажите мне, откуда у них столько народу? Кто оплачивает их зарплату, что миротворцев стало как тараканов. Сплюнув в сторону, решил так плыть, своими силами. Жаль только одежда промокнет, но, надеюсь, сил побороть течение и не уйти на дно у меня хватит. Пройдя как можно выше по течению, чтоб меньше бороться с ним, я опустился в воду. Холодная, зараза, хотя что я хотел в это осенние время года.

Минут через пятнадцать я уже жалел, что не пошел через канализацию. Плыть в одежде — это самое худшее мое решение за последние сутки. Благо хоть ботинки связал между собой и перекинул через шею. А то с ними на ногах точно бы пошел на дно в первые пять минут заплыва. Но мы не ищем лёгких путей, поэтому плывём дальше и не обращаем внимание на сводящую судорогой ногу.

Я доплыл, и мне хотелось выть, когда я вытащил свою тушку на причал Зауна. Лёжа на досках, я глубоко дышал, проклиная тот час, который мне потребовался для того, чтобы доплыть. При этом этот час я не мог остановиться, иначе меня бы унесло в открытое море. Поэтому я выжат как лимон. Если бы не одежда, я бы доплыл намного быстрее, но одежду жалко, она единственная, что у меня осталось из одежды вообще. Усевшись на причале, стал стягивать сырые вещи и выжимать. Сил у меня хватало оставлять одежду чуть влажной. Если перестарался, мог и порвать ее. Но все обошлось.

Развесив вещи на перилах причала, стал делать зарядку, пытаясь хоть как-то согреться на холодном пронизывающем ветре. Выждав так энное количество времени, я не выдержал и стал надевать ледяные чуть влажные вещи на себя. Стуча зубами, я выдвинулся в последнюю каплю, постепенно переходя на бег, дабы хоть как-то согреться.

Подбегая ближе к клубу, я пробежал мимо рисунка, на котором был изображён Пилтовер с цветными столбами дыма. Сколько времени прошло, пока я валялся с отрубленной головой? Хотя картину на стене можно нарисовать и за пару часов. Так что не будем делать поспешных выводов. Дойду до последней капли, там и узнаю.

Открыв дверь в клуб, увидел Севику, распивающую алкоголь за столом, сидя лицом к двери. Она как раз делала глоток, когда увидела меня и явно не ожидала моего прихода. Почему я так решил? Да потому что весь алкоголь, набранный ей в рот, полетел в мою сторону в виде мелких брызг. Хорошо хоть она была далеко и брызги не долетели до меня. В пустую выплеснув алкоголь, она стала тихо материться с широко открытыми глазами, смотря на меня.

— Я тебя тоже рад видеть. — говорю я, с опаской приближаясь к ней. Раз облить не получилось, может кинет еще чего. — Все живы? С девочками все в порядке? — спрашиваю я.

— Рин, это ты? — спрашивает она меня как-то настороженно.

— Да я, я, так что там с девочками? — немного раздражённо говорю я.

— Джинкс сошла с ума, Иша плачет, а так всё в порядке. Как ты воскрес? — осторожно интересуется она.

— Да так, дал взятку одному черту в аду, ну меня и выпустили за примерное поведение. — сохраняя серьезную мину, говорю я.

— Действительно демон. — говорит она, отпивая из бокала. — Но я рада, что ты жив, будет кому успокоить Джинкс.

Пройдя мимо нее, стал спускаться в убежище. Вот только я не ожидал там увидеть такое. Моя маска висела на подставке в каком-то кубическом барьере из энергии и дергалась в разные стороны, корча рожи. Иша сидела на диване, обняв ноги и уткнувшись лицом в колени. Ну а Джинкс сидела на полу, и ее волосы не были заплетены в косички, а были раскиданы во все стороны. Она больше походила на ведьму с красными опухшими глазами, потекшей тушью и мертвой человеческой головой, прижатой к груди. Она что-то бормотала, но я не мог разобрать что. Ещё она качалась из стороны в сторону. Пройдя мимо маски, я уселся на стул, чем привлек внимание Джинкс.

— Пришел? — спросила она, не поворачивая головы.

Маска же, увидав меня, стала ломиться только в мою сторону, а не как раньше в разные. Иша же подняла свою голову от колен, и я разглядел, что она плакала. Но, увидев меня, насторожилась и непонимающе стала переводить взгляд с меня на Джинкс.

— Ну пришел. — говорю я.

— Зачем ты подставился? Я же просила не вмешиваться, даже отправила тебя подальше, а ты, ты вернулся, и тебя не стало. — грустно говорит она, не поворачиваясь ко мне.

Что-то я ни хрена не понимаю, чего это меня не стало. Переведя взгляд на Ишу, я увидел, как она осторожно встаёт с дивана и медленно идёт ко мне. Переведя взгляд на Джинкс, я увидел, как она прижимает мою голову и нежно ласкает, меня аж передёрнуло от омерзения.

— Не знал, что у тебя такие пристрастия. Ты бы выкинула гадость. — говорю я.

— Нет. Это всё, что от тебя осталось. — резко говорит она со слезами на глазах. Иша же была уже рядом.

— Уверена? — спрашиваю я, подхватывая плачущую Ишу на руки, прижимая к себе.

Повернув голову и увидев меня лысого, держащего плачущую Ишу, она зависла и где-то с минуту глупо нас разглядывала. Неуверенно встав с земли, она стала подходить ко мне. Приблизившись, стала ощупывать мое лицо без единого волоска. Я же просто сидел и ждал, когда до нее дойдет, что я живой.

— Ты живой. — сказала она, делая шаг назад. — Но как?

— Мне уже отпиливали несколько раз голову, так что это не самое страшное, что может случится. — и тут же спел фразу, которую вспомнил. — А мне всё похуй. Я сделан из мяса. Самое страшное, что может случится. Стану пидарасом!!!

Несмело улыбнувшись, она со всей силы зарядила мне пощечину.

— За что? — недоуменно спросил я.

— За всё. За то, что вернулся в храм. За то, что позволил отстрелить себе голову. За то, что не сказал, что можешь отращивать голову. Ну и за то, что тебя не было два дня. — сказала она, прижимаясь ко мне. — А это за то, что живой. — и целует меня в губы. Поцелуй, правда, продлится недолго, Иша зашевелилась, мы ее зажали между нами. Причем ещё между нами была моя отстреленная голова.

— Да выкинь ты уже эту голову. — брезгливо говорю я.

— Твоя голова, тебе и выкидывать. — сказала Джинкс, всучивая мне мою же голову. Которую я без затей кидаю прямо в разлом. Коллекционировать отрезанные части себя не собираюсь. Так что, проводив тремя парами глаз улетающую голову, стали делать вид, что всё в порядке, что ничего не случилось. И я не умирал на два дня. На два дня?

— Как ты сказала? Меня не было два дня? — переспрашиваю я, смотря на Джинкс.

— Да. Два долгих мучительных дня. — медленно говорит она, закатывая глаза.

— Не может быть, у меня голова за пару часов должна была отрасти. — говорю я, щупая шею.

Встав со стула, я посадил на него Ишу, а сам подошёл к разбитому зеркалу. И стал разглядывать себя. Рожа без изменений, глаза тоже, как были красными, так и остались. А вот на шее появилось синее солнышко. Синий круг с молниевидными лучами, правда небольшой, что радует и немного настораживает. Видимо, под хекстековское оружие мне вообще лучше не подставляться. А как же тогда бой у Аркады? Там-то ведь было почти всё нормально. На теле не осталось никаких отметин. Может, у Кейтлин другая винтовка, с каким-нибудь другим эффектом, вот меня и пробрало. Не став заморачиваться, посмотрел на маску, запертую в энергетической клетке.

— А как ты ее туда посадила? — спросил я, тыкая пальцем в поле. Меня ударило током.

— Она появилась на голове и кусалась, когда я пыталась ее снять. Вот и придумала для нее клетку, чтоб не сидела у тебя на лице. — говорит гений.

— Ясненько. А она оттуда не выберется? — спрашиваю я настороженно.

— Ну, по крайней мере, не должна. — отвечает Джинкс.

— Это радует.

Ну хоть от маски избавился, по крайней мере, на какое-нибудь время. Лицехват проклятый. Оторвавшись от рассматривания клетки для маски, пошел готовить ужин. Девочки точно голодные, так как я никогда не видел, чтобы они готовили, максимум могут бутерброды приготовить. Ну, хотя, учитывая гениальность Джинкс, это не удивительно, что из нее домохозяйка никакая. Джинкс же тем временем убежала приводить себя в порядок. Иша же стала наблюдать за мной.

— Что, удивлена, что я живой? — спрашиваю я. На что получаю в ответ кивок головы и размахивание руками.

— Я вот удивлен тем, что оживал так долго. И тем, что мое тело не забрали миротворцы. — говорю я и тут же вспоминаю про четырех неизвестных в вентиляции, может, они шли за моим телом? Ну, это дело прошлого, так что переключимся на продукты.

Из того, что я нашел, максимум, что можно сделать, так это яичницу с луком. Все остальное — это холодные закуски или вяленое мясо. Ну, ещё есть сыр с плесенью, вот только такой я сюда не ставил, так что в мусорку его. Сыр полетел вниз в расщелину, провожаемый взглядом Иши. Почистив лук, поставил сковородку на горелку. Кстати, забыл рассказать, какие изменения произошли в планировке.

В общем, так. Одну лопасть переделали в детскую для Иши. На ней стоит диванчик с кучей игрушек, сшитых самими девочками. И старыми вещами и игрушками Джинкс. Диван, кстати, перекрасили в жёлтый цвет. Не знаю, как она это сделала, не спрашивайте, но сделала. Одну лопасть оставили как и была с ванной, вот только вокруг ванны сделали стенки, чтобы не видно было, как девочки моются. В мою сторону это почему-то не работало, поэтому я ходил мыться наверх, в клуб. Ещё одну лопасть сделали спальней для Джинкс. Лопасть находилась в подвешенном состоянии, и немного страшновато было на ней спать. По мне, так она немного пружинила вверх-вниз. Мне все время казалось, что она оторвется и полетит вниз. Но Джинкс уверяла, что все выдержит, и ей эта прыгучесть нравилась. На ней стояла огромная кровать персоны на три с балдахинами. Мы ее по частям собирали из досок с металлическими вставками. Матрас тоже шили вручную. Цвет был выбран зелёный, так как я не дал девочкам сделать кровать розовой, естественно, вся изрисована светящимися красками. Там же были тумбочки и шкафы с вещами, в котором под меня была выделена одна единственная полка. Хотя и у Джинкс не столько много вещей, что бы забить ими все полки, так что шкаф на половину пуст. У Иши вещей больше, так как Джинкс отдала свои старые детские вещи ей.

Ну и центр воздушного шара, где расположен весь механизм управления, является мастерской для Джинкс. Хотя она мастерит везде, где захочет. Раскидывая как инструменты, так и чертежи. Там же расположилась и косметичка с разбитым зеркалом. В которое я недавно смотрелся. Рядом теперь ещё маска висит. Кстати, она перестала ломиться через преграду. И явно что-то замышляет, смотря на меня. Ой, не нравится мне этот взгляд.

На последней лопасти находился скромный мой уголок. Где расположился я со своим гамаком и кухонной утварью. Плюс обеденный стол на четыре персоны. Стулья и холодильник. Вернее, шкаф с функцией охлаждения. Еле смог объяснить Джинкс, что я от нее хочу и принцип работы холодильника. Зато теперь продукты хранятся дольше. Плита газовая походная, две штуки. Куча баллонов под плитой, если что, взрыв будет слышно за километр. Ну и шкафчик. Как-то вместился. Ну и гамак, по сути, не гамак, а большие качели, которые крепятся к верхнему мостику воздушного шара. Для удобства я туда столешницу без ножек закинул и обустроил себе спальное место.

— Ты бы тоже сходила умыться. — говорю я Ише. Та, понятливо кивнув, убежала к ванной комнате, где слышался плеск воды. Кстати, тоже интересный момент. Джинкс изготовила водонагреватель по моим мыслям вслух. И мы вместе провели воду сюда в шланге. Так что потихоньку мы выдаём свое местоположение. Нас теперь по шлангу с водой можно найти.

Обжарив лук, немного посолить и можно закидывать яйца, все, что имеются, а это восемь штук. Разбив их, стал перемешивать одну половину яичницы, оставляя вторую нетронутой. Помешав, закрыл крышкой и выключил газ. Оставляя томиться в сковороде. Ну что, по идее, надо тоже сходить помыться, но после того, как поем.

Пока готовил, Джинкс помылась и переоделась. Она стала надевать на ночь белую майку и светло-голубые шорты чуть ниже колен. За ней шла Иша, просто, видимо, умывшаяся. Ну а я выставлял на стол холодные закуски и столовые приборы, хлеба нет, так что без него сегодня обойдёмся. Выставив сковороду, снял крышку, выпуская облачко пара.

— Ну что, к столу. — говорю я, приглашая девочек.

— А сам умыться не желаешь? — интересуется Джинкс.

— После того, как поем, а то желудок к позвоночнику прилип. — говорю я.

Расставшись по местам, приступили к поглощению оставшихся съестных припасов. Надо будет завтра сходить пополнить продуктовую корзину. Быстро съев свою порцию, стал собираться идти мыться. Прихватив белые подштанники, пошел в ванную, заодно и постираюсь, а то купание в реке с химией не очень сказалось на запахе вещей. На верх не пошел, понадеялся что сегодня за мной подглядывать не будут и остался в низу.

Пока мылся, слышал странные звуки за перегородкой, а услышав грохот, выскочил из ванны голышом и увидел, как Джинкс срезала мой гамак. А заметив меня, стала ножкой сталкивать в пропасть столешницу, служившую мне матрасом, глядя мне в глаза и ехидно улыбаясь. Тем самым говоря, что я сегодня никуда от нее не сбегу.

Вернувшись в ванну в расстроенных чувствах, закончил постирочные процедуры и, надев белые подштанники и тапки, стал выходить и вешать вещи сушиться. Развесив всё, вернулся на кухню посмотреть, что осталось от моего гамака. А от него ничего не осталось. Только две верёвочки висели с верхнего мостика воздушного судна. Посуду они, кстати, убрали в раковину, а могли бы и помыть. Ну ладно хоть так. Пока стоял и разглядывал дело рук Джинкс, она подошла ко мне сзади и обняла, уткнувшись лицом мне в спину.

Развернувшись, я прижал ее к себе. Подняв голову, мы встретились глазами, и, отстранившись, она выскользнула из моих рук.

— Пойдем. — сказала она, хватая меня за руку и таща за собой, как на буксире, к кровати.

— Ты уверена в этом? — с сомнением произношу я.

— Как никогда на свете! — говорит она, толкая меня на кровать.

— Ты хорошенько подумала? — говорю я, отползая от нее и упираясь в спинку кровати.

— О, я тысячу раз всё продумал, а ты всё ломаешься, возьми уже ответственность. Или я не нравлюсь тебе? — спрашивает она, наступая на меня, как тигрица. Вот же вывернула.

— Нравишься. — говорю я.

— Тогда в чем же дело? — упирается она мне в нос своим носиком и смотрит прямо в глаза.

— Я стесняюсь своих чувств. Боюсь разочаровать, сделать больно. Ведь я… — начинаю говорить и замолкаю.

— Что ты? — все напирает она.

— Я люблю тебя! — говорю, как ныряю в воду с головой. — Влюбился, как мальчишка, очень давно, в ту девчонку с задорным характером, что вытащила меня из пучины серости жизни.

— Я уже не та девчонка. Я изменилась. — говорит она, чуть отстранившись.

— Тебе лишь кажется. — говорю, притягивая ее лицо ближе. — Ты осталась прежней, лишь стала ещё красивее.

Начинаю ее нежно целовать. Оторвавшись друг от друга, мы стали жадно дышать, восстанавливая дыхание. Джинкс протянула руку мне за голову и нажала какую-то кнопку. Балдахин опустился, и нас отрезало от внешнего мира, оставляя нас одних. Ещё что-то повернув, по столбикам кровати загорелись руны. Удивившись такой иллюминации, я спросил.

— А это что?

— А это чтобы нас не услышали и не помешали. — говорит она, снова меня целуя. — А то ты у меня такой стеснительный.

Все пути к бегству были отрезаны, всё продумала.

— Склоняюсь перед вашим величием, — говорю я, целуя ее вновь, при этом перекидывая ее вправо, занимая верхнее положение. Нависнув над ней и смотря в ее светящиеся глаза, я стал ласкать ее, проводя руками по бархатистой коже талии, просунув руку под майку и целуя в шею. Она же не отставала, гуляя своими руками по моему торсу. Просунув руку под лопатки, я стал стягивать с нее маечку, приподняв ее над постелью. Стянув с нее майку через голову и откидывая в сторону, она обхватила меня руками и впилась мне в губы. Опустив ее обратно, я стал нежно подбираться к ее грудям, поцелуями по ее татуировке. Добравшись, ухватился губами за ее твердый сосок. Нежно лаская его своим языком, чем вызвал тихий стон от моей партнёрши. Рукой я гулял по нижним девяносто, поглаживая ее за попку. Не выдержав, Джинкс меня оттолкнула и просто стянула свои штаны, открывая доступ к самому сокровенному. Для извращенцев: волосики у нее там синенькие. Я же, не став медлить, тоже стянул штаны, выпуская на волю свою часть тела, смотрящую вверх. Навалившись на нее сверху, страстно целуя, я поинтересовался.

— Ты готова?

— Мог бы не спрашивать. — отвечает она, кусая меня за губу.

Приставив член к ее вагине, я начал осторожно его вводить, ведь она девственница, и я осторожничал, вот только не учел мнение самой Джинкс. Обхватив меня ногами, она сама притянула меня ближе, из-за чего член вошёл полностью, порвав плеву, вызывая стон у Джинкс. Притянув ее лицо, я ее поцеловал, давая время привыкнуть, и вдоволь нацеловавшись, стал делать поступательные движения, получая царапины у себя на спине, благо хоть регенерация уберет последствия. До пика мы дошли быстро, хоть и не одновременно, так как оба были сильно возбуждены. Ну и во время оргазма Джинкс притянула меня всеми силами, впиваясь ногтями и зубами в мои плечи, сдавив меня так, что мои кости даже хрустнули. Отстранившись друг от друга, мы жадно стали дышать, пытаясь прийти в себя.

Потом был раунд два, который продлился дольше. Хотелось сказать, что раундов было больше, но это только в порно актеры трутся друг об дружку часами под всякими веществами и делая вид, что они получают от этого удовольствие. И не надо говорить, что у меня регенерация и тому подобное, что выносливость должна быть ого-го, я вам так скажу, секс — это не только физический процесс, но и эмоциональный, особенно с любимым человеком. Тем более у нас ещё всё впереди. И не стоит с этим спешить.

Проснувшись утром в обнимку, я стал дожидаться, когда проснется Джинкс. Она посапывала мне в подмышку. И снова обслюнявила меня. Очень сильно хотелось в туалет, но ломать кровать, дабы отключить все устройства, что сделал Джинкс, мне не хотелось. Да и будить ее тоже, ведь она спала с такой счастливой улыбкой. Так что оставалось только терпеть, легонько поглаживая ее, и размышлять о будущем.

А будущего я толком не помню, помню только основные события, да и то хронология хромает. Так что сегодня надо сходить за продуктами, да и Ише надо сделать палатку и печку подготовить, ведь уже наступает осень. Так что скоро похолодает. Правда, внизу Зауна это не так заметно из-за работающих заводов, производящих море тепла. Скорее бы эта история закончилась. Намного проще стало бы. Зашевелившаяся Джинкс отвлекла меня от мечтаний о спокойном будущем. Посмотрев на нее, я увидел открытый глаз и счастливое личико, прям светится лучами добра. Поцеловав ее в носик, прошептал:

— Может, ты меня уже выпустишь?

— Нет. Полежим ещё немножечко. — стала она тереться об меня.

— Ладно, но только немножечко. — говорю я, устраиваясь поудобней.

Через полчаса мы все же вылезли из кровати и занялись повседневными делами. Умыться, привести себя в порядок, приготовить поздний завтрак, тире обед, так как на часах было уже почти пол первого, накормить ребенка и отправиться за продуктами, оставив их двоих дома.

На улице было как всегда. Шатались миротворцы, приставали к подозрительным типам. Задавали глупые вопросы, ну и т. д., и т. п. Вот только людей стало меньше, намного меньше. Зашёл к портному, прикупил одежды на смену, новую куртку, правда, без капюшона и всего лишь до задницы. Но она мне понравилась, вот и прихватил. А так пару маек, кофту с капюшоном на осень и штаны. Плюс ещё ткани для палатки. Ботинки — это в другое место надо идти. Ну и пошёл по продуктовым лавкам, скупая многие продукты и ища, что подешевле и посытнее. Предпочитая брать посвежее и учитывая вкусы девочек. Зашёл ещё в кондитерскую, взял сладостей побаловать девочек. Правда, у кондитерской дела были плохи, она хоть и была на самом верху Зауна и близко к мосту, на котором установили контрольно-пропускной пункт, но все же людям, видимо, было не до сладостей. Продавец мне обрадовался как родному, сначала насторожился, а потом обрадовался, когда узнал, что я покупаю вон те кремовые пирожные и немного шоколадных конфет. Кстати, конфеты были очень дорогими, потратил почти все деньги, но покупкой остался доволен.

Любезно попрощавшись и получив пожелание заходить, я стал выбираться из давки со своими покупками. Выходя на улицу, я чуть не столкнулся с здоровяком в доспехах. У него была прическа ирокез. Тоже мне панк. И большая борода с усами, как у дровосека, правда, ухоженная. Ещё была тату между бровей, поднимающаяся на лоб, и, похоже, подведены глаза тушью с тенями. Буе. Короче, увидел брутального мужика с макияжем, прям захотелось зад к стенке прижать. К нему лучше спиной не поворачиваться, подумал я, провожая его и миротворцев взглядом. Пора убираться отсюда, и так крупно рискую, гуляя на самом верху.

Вернувшись в убежище, раскидал вещи и продукты по своим местам. Закинул конфетки в вазочку, а вазочку на стол. Новую куртку сразу отобрала Джинкс и стала раскрашивать вместе с Ишей, рисуя свои рисунки и надписи. Она чего так, метит меня чтоли? Разрезав ткань, стал кроить куски и сшивать вместе, делая что-то на подобие палатки, благо Джинкс уже сделала каркас.

Пока я сидел и сшивал ткань большими стяжками, мечтая о швейной машинке, Джинкс обучала Ишу делать взрывные устройства и раскрашивать их. Когда-то и меня она учила, но я не мог делать из хлама веселые гранаты, у меня получалась обычная лимонка большого размера. Из-за чего меня называли скучным. Ну и у меня отсутствовала вера в то, что это может работать, из-за чего большинство техники в моих руках сбоило, но все же работало.

Сшив палатку, стал накидывать на каркас, с этим мне помогли девочки. Когда работа была закончена и палатка сшита и установлена, я пошел готовить ужин, а девочки — украшать палатку. Печью решили заняться завтра. Почему я этим всем занимаюсь, а не как настоящий мужик лежу на диване, пока моя женщина готовит, убирает, стирает и т. п.? Да потому, что я действительно мужик и могу заняться этими вещами, не оглядываясь на стереотипы. Ну и заняться тут особо и нечем, а так хоть какое-то развлечение. Некоторые скажут: «Так разберись с местной техникой, придумай какое-нибудь вундерваффе», а вам отвечу: «Это другой мир, и здесь свои законы, и большинство наших изобретений здесь не будут работать. А то, что работает, давно изобретено». Да и что придумывать, если мы даже толком не знаем, как работает то или иное устройство, просто пользуясь ими. А если даже знаем, то мы не знаем, как оно производится, весь техпроцесс.

Ну, допустим, ты знаешь, как сделать ту или иную вещь, знаешь весь процесс ее создания и какие материалы в нем используются. Но попав сюда, тебе надо соотнести марки стали, найти пластмассы, продукты нефтепереработки и т. п., и т. д., и потратить кучу времени и средств, которых у тебя может и не быть, на подбор материалов для создания устройства, которое ты на зубок знаешь. А в итоге получить вещь, которая никому здесь не нужна.

Ну даже взять это же электричество. Допустим, вы знаете, что при перемещении проволоки в магнитном поле в ней возникает электродвижущая сила. Собрали вы генератор, сделали паровую установку для вращения вала генератора, дабы вырабатывать электрический ток, ну или сделали водяное колесо и опустили в реку. Но кого вы собрались обеспечивать электричеством? Когда здесь его добывают посредством химической реакции и высокое напряжение передают при помощи шлангов, наполненных специальным жидким проводником. Вот и я не стал лезть со своими новаторскими идеями. Плывя потихоньку по течению. Тем более мне и предложить-то нечего. Так что я решил заняться бытовухой. Не залезая со своим рылом в местные реалии.

Помыв посуду после ужина, я взял книжку с техническими изобретениями и стал пытаться прочитать местные закорючки. Большинство книг, по крайней мере технических, до сих пор пишется от руки, так как это не учебники по-своему, а просто тетради с заметками и расчетами. Силясь что-то понять в ней, я отбросил ее в сторону. Мне бы что-нибудь попроще и желательно печатными буквами, а не это непотребство. Не зря Джинкс назвала это скукотой, ведь на страницах были философские изречения Джейса, домыслы, догадки и теории. Ещё и написанные, как курица лапой. Сразу видно, мужик писал.

Спать не хотелось, а хотелось поэкспериментировать. Подойдя к маске, потыкал в барьер пальцем, получив разряд в ответ, стал смотреть на маску. Что же это такое? Летает в воздухе, имеет стальной цвет, выполнена в форме черепа с пустой глазницей и глазом с перекрестием. Также, сидя в этом барьере, она работает как компас. Куда иду, туда и поворачивается, и, как сказала Джинкс, начинает беситься, когда я далеко отхожу. Вот интересно, что ей от меня надо?

Вдоволь насмотревшись на маску, взял со стола винтовку Кейтлин. Джинкс ее уже собрала обратно, и когда она только успевает все эти примочки делать. Они, кстати, с Ишей испытывают гранаты, сделанные девочкой. Запуская их на зонтиках вниз и отсчитывая время и силу взрыва с записью в тетрадь. Как там в переводе Джинкс — это сглаз, а Паудер — это вроде порох. Действительно, ей подходят оба имени.

Отойдя в сторонку, проверил, сколько патронов в магазине. Всего их осталось четыре, ну и ладно, мне всего-то надо проверить пару вещей. Вытащив ногу из ботинка, выставил ступню над пропастью и, наставив на нее винтовку, выстрелил в большой палец. Боль была странная, вроде как и с холодком, а вроде как и жжет немного. Палец, кстати, не отрастал. На ране оставались сполохи синих молний, и рана была как прижжена. Ко мне подбежали взволнованные девочки и с любопытством стали смотреть на меня, а чего это я тут делаю. Увидев отсутствие пальца и переведя взгляд на винтовку, Джинкс все поняла.

— Ну и как?

— Рану прижигает. Возможно, из-за этого так долго восстанавливался. Но надо проверить ещё одну вещь. — Встав на уже восстановленную ногу, палец вырос, когда синие всполохи прошли.

Я подошёл к плите и поджог газ, положив на решетку нож, и стал ждать, когда он раскалится. Забыв, что Экко так-то меня сжигал, причем до пепла. Дождавшись, когда нож накалится, я положил левую руку на стол и отрезал мизинец, вот только он тут же отрос. Значит, делаем вывод, все дело в хекстеке. Но опять же, странно, после взрыва шарика в руке я восстановился. Но опять же, сколько точного времени прошло и какие повреждения я тогда получил, неизвестно. Значит, дело в рунах. Они дают такой эффект.

— Наигрался? — спрашивает меня Джинкс.

— Ага. Может по кружечке чая? — спрашиваю я.

— Давай. — Говорит Джинкс и кивает Иша.

Выкинув палец в пропасть, убрал следы своего эксперимента и заварил чай. Ну, чай — это громко сказано, больше это напоминало сбор трав, приятных на вкус и запах, чем классический черный или зеленые чаи. Выставил также на стол пирожные, которые были встречены с восторгом. И исчезли в мгновение ока, свою часть поделил пополам и отдал девочкам, пусть порадуются. А ночью меня ждало продолжение наших постельных игр.

Так и проходили дни, недели в бытовых хлопотах, разбавленные изучением чего-нибудь новенького, играми с девочками и краткими прогулками по Зауну. Еще вместо печки сделали масляный радиатор. С его производством сложностей не возникло. Взяли медную трубу, изготовили батарею, залили туда масло, вставили биметаллическую пластинку, разрывающую контакт при нагреве, ну, еще спускной клапан в случае перегрева, и плюс нагревательный элемент, и воткнули в сеть. Грела она только в путь, из-за чего пришлось выдумывать регулятор для контроля температуры.

Миротворцы активно ищут Джинкс, которая прекратила какую-либо деятельность, стараясь вообще залечь на дно, и не отсвечивает, делая вид, что Джинкс умерла, когда умер Рин. Меня, кстати, перестали искать, как и Силко, только я не понял, почему его-то перестали искать. Как мы знаем от Севики, он прекрасно здравствует и плетет свои интриги через подставных лиц. Вот только где он засел, даже Севика не знает, он с ней общается путем левых посыльных, да и то очень редко. Что ее начинает бесить.

Ну а так на улицах идёт движение синеволосых, которые скандируют имя Джинкс. Прям ещё чуть-чуть, и появится культ имени Джинкс, и поставят памятник рядом с Вандером. Таких миротворцы ловили и садили в Тихий омут, непонятно правда, за какие грехи, ну да и ладно. Ещё появились картины на стенах с синеволосой девушкой, махающей флагом со знаком Зауна. Иша у таких обычно останавливается и залипает, рассматривая муралл. Иша, кстати, стала сильно подражать Джинкс, хочет даже волосы перекрасить, но Джинкс ее пока отговаривает, в лице меня они поддержку не получили, что ни та, что другая. Пусть сами разбираются. Мое дело маленькое — у плиты стоять.

Вот в один из дней Иша и выиграла себе покраску волос, и нет, не тогда, когда играли в жука, а чуть позже в карты. С жуками победителем вышел я, так как нашел самого жирного, самого противного на вид жука на свалке. Они, кстати, там мутировали и никак не походили на земных насекомых. Был он изумрудный, с бусинками глазками. Усы как у таракана, а сам выглядел массивным, тяжёлым и неповоротливым, как носорог. Выступал он против более мелких своих собратьев-насекомых, но более кусачих, чем мой. Джинкс с Ишей искали и в пещерах, как поймали, раскрасили своих бойцов и стравили между собой на нарисованном круге с красной окантовкой, за которую вылетевший, вытолкнутый или выползший жук считался проигравшим. Играли на желание. Проигравший выполнял одно желание победителя, в разумных пределах естественно. Естественно, жук Джинкс вылетел и стал биться с моим. Тот его просто поддел под брюхо своим рогом, убирая со своего пути и выкидывая его далеко в сторону. Бой с Ишей прошел по тому же сценарию. Но я дал им шанс, двое против одного, и они бы победили, так как мой почти вышел за круг, когда их жуки, вцепившись между собой, просто выкатились за пределы арены, тем самым зачисляя мне техническую победу за секунду до поражения. Желание мое было простое: они сегодня готовят обед и моют посуду. В конечном итоге, днем я ел яичницу с скорлупой и довольно сильно подгоревшую. Видимо, такова участь победителя.

А после обеда Иша выиграла в карты у Джинкс, правда, та ей поддавалась, и победа немного нечестная, но все же победа есть победа, и Ишу покрасили. Правда, краска легла неровно, и в некоторых местах родной цвет выбивался из синей шевелюры. Зато ребенок рад. И пока Иша изображала из себя Джинкс, командующий восстанием Зауна. У нас с Джинкс состоялся разговор.

— Может, уедем от всего этого? — спрашивает она меня.

— И куда поедем? — интересуюсь я.

— Не знаю, выберем направление наугад, да и отправимся туда, куда ветер дует. — легкомысленно говорит Джинкс.

— То есть угоним дирижабль и пустим его в свободное плаванье? — с улыбкой произношу я.

— Ммм, классная идея, и как я до этого сама не додумалась. — говорит Джинкс, приблизившись ко мне.

— Может, потому что не думала об этом, нам, кстати, для этого понадобится оружие. — говорю я, приблизив свое лицо к ее с улыбкой.

— И какое оружие ты хочешь? — проворковала она с ехидной улыбкой.

— Ну, одной винтовкой мы не обойдёмся, а твой пистолет, пулемёт и ракетница канули в бездну. Ну, частично ты их нашла. — говорю я, переведя взгляд на голову скелетницы и остатки пулемёта. — Ну а пистолет ты так и не нашла.

— Мне потребуются детали. И их будет не так легко достать. — говорит она, начиная меня целовать.

— Мы справимся. — говорю я в перерыве между поцелуями.

Через некоторое время, нацеловавшись, Джинкс выкатила список нужных ей деталей. Я же попросил добавить в список и для моего оружия. На вопрос: «Что же я хочу?» Я сказал, что хочу двойной пулемёт, который будет стрелять с двух стволов. И нарисовал примерный эскиз. Посмеявшись и поменяв, что он будет тяжёлый, я ответил, тем лучше, спереть не смогут. А для меня вес не важен, главное, чтобы не сносило при стрельбе и был чёрного цвета.

Посмеявшись над идиотизмом моей просьбы, мы стали собираться на свалку, прихватив с собой переносную болгарку и полусварочник, полупаяльник, и выдвинулись в путь. Правда, Иша с нами не пошла, а явно куда-то намылилась. Раз так хитро нас провожает глазами. Говорить Джинкс я ничего не стал, у девочки должны быть свои секретки.

Набрав на свалке кучу нужных труб, шестерней, проводов и всякой всячины, которую Джинкс признала годной, мы, нагруженные, как вьючные мулы, стали возвращаться обратно в убежище. Джинкс, конечно, рисковала выходить, но без неё я набрал бы всякого хлама, из которого фиг что сделаешь. Вот и пришлось рискнуть. По пути мы видели отсутствие людей на улице. Малочисленные прохожие прятались по нишам, стараясь вообще не выходить без особой нужды. Некоторые писали надписи и делали граффити синими красками.

— А тебя любят. — говорю я. — Ты стала этаким героем, которого не могут поймать.

— Ага, из-за пары глупых шуток. — говорит она.

— Ага, пары шуток в нужном месте в нужный час. Просто ты единственная, кто дал отпор миротворцам, при этом оставаясь на свободе. — говорю я, смотря на Джинкс. — Даже Силко не может этим похвастаться.

— А ты? Ты ведь всё время был рядом. — говорит Джинкс. — Это и твоя заслуга.

— Не меня похоронили, листовку-то отозвали. Да и культ демона разбежался. Так что не считается! — говорю я, открывая дверь в последнюю каплю.

Вернувшись в убежище, застали Ишу рисующей на своём шлеме и старательно отводящей глаза. Походу, кто-то набедокурил и хочет это тщательно скрыть. Делая вид, что не заметил, помог Джинкс разобрать принесенные нами детали. Сам же пошёл подготавливать всё для ужина. И пока я просматривал продукты и решал, что готовить, к нам в убежище спустилась Севика собственной персоной. И с ходу начала предъявлять.

— Могли бы предупредить меня! — говорит она немного яростно.

— Ну, это вряд ли. — сказала Джинкс, перебирая детали, разложенные на столе. А потом, развернувшись, поинтересовалась. — О чём?

— О выходке на пропускном пункте.

— Понятие не имею, о чём это ты… — стала догадываться Джинкс.

— Там была не ты? — спросила Севика немного удивлённо.

Джинкс перевела взгляд на Ишу. И та, смущенно улыбнувшись, встала, надевая каску на голову. Она все сильней стала походить на Джинкс, такие же фиолетовые штаны в полосочку, белый крест, нарисованный на груди, гетры на руках и изрисованная каска в стиле безумия. Севика тоже посмотрела на нее.

— И все же это было. — хмуро говорит Севика. — Весь нижний город гудит о том, что ты вернулась. Я думаю…

— Это не твой конек. — прерывает ее Джинкс. По-моему, она ее до сих пор не простила за взрыв в храме.

— Думаю, все было иначе, если бы ты проявилась. Ты — символ! — твердо произносит Севика.

— Ха! Хочешь символ? — сказала Джинкс, показывая фак.

— Силко всю жизнь потратил, пытаясь сплотить нижний город. А у тебя был шанс сделать это с помощью глупой шутки. — зло сказала Севика, нахмурившись.

— Я же сказала, мне не интересно. — произносит Джинкс, отворачиваясь.

— Знаешь, чем он жертвует, чтобы защитить тебя. Он верит в твой потенциал. — упорствует Севика.

— Его здесь нет, он сбежал, спрятался. — зло произносит она, закапываясь в детали.

— Вечером у нас сбор. У памятника Вандеру. — произносит Севика чуть уставше. — Будут поджигатели, твои последователи, все, кого мне удалось собрать. Прячь голову в грязь, как Силко, если хочешь, но фантазии, которыми ты живёшь, не будут длится вечно. — грустно произносит и смотрит почему-то на меня.

— Не споткнись на выходе. — делает пожелание Джинкс.

— Не знаю, как вы ее терпите. — уходя, говорит Севика.

Я молчал. Потому что понимал, что если я подам хоть звук, вся злость Джинкс выльется на меня. Но понимал, что и молчать не выход. Дилемма. Ладно, ее все ровно надо разминировать, а то накопит в себе и взорвется.

— Может… — начинаю говорить, оборачиваясь к Джинкс. Вот только ее нигде не было. — Не понял! А куда она делась? — спросил я у грустной Иши.

Иша в ответ пожала плечами. Все также сидя на краю лопасти и качая ногой над пропастью.

— Как думаешь, куда могла пойти? — спросил я, подходя ближе.

Иша все также пожала плечами, м-да, так диалог не пойдет.

— Может, прогуляемся? — спрашиваю у Иши. Которая после моего вопроса подняла голову и хмуро посмотрела на меня. — Там вроде какой-то сбор намечается, можем сходить посмотреть.

Да, мало ребенку надо, чтобы радостно вскочить и побежать за плащом. Я же надел старый плащ с зашитыми дырами в капюшоне, он был единственным не разрисованным в нашем убежище. Надо посмотреть, сколько народу придет, а то меня смущает их количество на улице. Ну и заодно посмотреть на алхимика, так сказать, из далека. Интересно, а он меня узнает? Ведь столько времени прошло. И да, я намеренно туда иду. Правда, я думал, что придется уговаривать Джинкс, но она сама куда-то убежала. Поэтому, пока ее нет, мы с Ишей ускользнем.